Валентин Катасонов – Мировой капитализм. Разоблачение. Они отважились сказать правду (страница 4)

Перкинс: вы знаете, американцы очень наивны. Вся образовательная система Америки сделана так, чтобы все следовали за своим вождем. То есть американцы создали такое общество, которое в своем большинстве следует за своим лидером. И оно верит, что это хорошо. И когда происходит такое событие, как трагедия 11 сентября, то американский народ верит в официальную версию. И верит в банальный антагонизм, что есть «плохие – другие» и есть «мы – хорошие».

Ведущий: Но, согласно статистике, 40 % американцев все-таки не верят в официальную версию событий 11 сентября. 40 % – это много. И при этом они не требуют правды. Вот что более всего настораживает.

Перкинс: Да, это действительно настораживает.

Ведущий: Многие сомневаются. Те, кто имеют элементарные представления о физике, понимают, что самолет, врезавшийся в Пентагон, не может исчезнуть без следа! Что-то же должно от него остаться, хотя бы двигатели! Температура горения не могла быть настолько высокой, чтобы ничего не осталось от двигателей! Американцы это понимают, но это их не беспокоит!

Перкинс: Да. Но любой, кто хочет разобраться в событиях 11 сентября, задается многими серьезными вопросами. На самом деле существует масса теорий (Ведущий: Да, много. Падение двух небоскребов вызывает много вопросов.) Я хоть и не физик, но меня больше всего поражает, что эта огромная дыра, которая образовалась в Пентагоне от крушения якобы самолета, не стоила должности ни одному из его генералов! Истребители F-14 летали где-то вокруг, но при этом никто не мог защитить самое главное здание США! И при этом никто не потерял работу!

Да, вы правы, значительная часть американцев, порядка 40 % (я, правда, не видел статистики, но это звучит логично), не верят официальной версии, но и не хотят знать правды! Потому что мы, американцы, живем чересчур комфортабельно и удобно. Те, кто имеют хорошие места работы, ничего не хотят делать, рассуждая, что им и так хорошо. Другие, конечно, пытаются что-то делать. Они куда-то звонят, пишут книги. Такие люди, как Ноум Чомский, к примеру. Но все же повторюсь, большинству американцев и так хорошо! Их больше волнуют вопросы экономической депрессии, вероятность потери жилья, работы. И такая ситуация по-настоящему печальна, очень печальна.

Ведущий: Давайте сейчас вернемся в Индонезию, к вашей первой зарубежной командировке. Это же была Индонезия? (Перкинс: Да.) вы пишете: «Целью американской внешней политики была задача, чтобы индонезийский президент Сухарто служил интересам США, как иранский шах Пехлеви». Правильно?

Перкинс: Моя работа заключалась в том, чтобы подготовить экономическое исследование. В нем я должен был наглядно показать, что американские инвестиции в несколько миллиардов долларов, вложенные в улучшение электроэнергетической системы острова Ява, дадут рост экономики страны в 15–20 % в год. На самом деле эта цифра была полным абсурдом! Но моя работа заключалась как раз в том, чтобы убедить всех в обратном! Убедить и президента Сухарто, и Всемирный банк. В конечном итоге мой прогноз сработал, потому что мы получили деньги и создали в Индонезии электроэнергетическую систему.

Президент Индонезии Сухарто

Ведущий: А разве у них не было, по крайней мере, своих экспертов, которые могли бы сами составить экономические прогнозы и понять, что то, что вы обещали, было нереальным?

Перкинс: Президент Сухарто хотел, чтобы все было так в его стране, как и получилось. Он хотел, чтобы от американцев поступали деньги, и осознавал, что в первую очередь благодаря этому станут богатыми он и его близкие, а совсем не народ. И богатыми стали те, кто извлек выгоду от создания этой электроэнергетической системы, те, кто владел банками и крупными торговыми предприятиями.

Ведущий: В своей книге вы говорили об «эффекте домино». ваши кураторы, в том числе Клодин, считали, что после Вьетнама нельзя упустить Индонезию, нельзя дать примкнуть ей к коммунистическому блоку. Иначе все – конец. Как костяшки в домино, все азиатские страны разом окажутся в руках коммунистов. Получается, что мы снова возвращаемся к политике, а не к экономическим вопросам? Это была комбинация политических и экономических вопросов? Так? Я имею в виду Индонезию.

Перкинс: Конечно! Это была смесь того и другого! Но сегодня мы знаем, что политика управляет экономикой. Большие корпорации контролируют политиков, а те контролируют экономику. Два недавних лауреата Нобелевской премии, экономисты из США Тьялинг Купманс и Джозеф Стиглиц, написали свои труды, в которых провозгласили, что экономика вовсе не является наукой, и что она управляется политикой. Но кое-что они не сказали, а я бы сказал. Это то, что политика двигается крупными корпорациями, владельцами крупных корпораций. То есть получается, что крупные корпорации движут политику, а политика движет экономику. Мы можем видеть, как это началось в начале семидесятых годов на примере таких стран, как Индонезия. Там очень трудно отделить экономику от политики.

Они в конечном счете объединены стремлением доминировать над миром и контролировать его ресурсы, а также мировые рынки. В этом случае всегда используется комбинация политики и экономики с целью достижения доминирования, которое всегда поддерживается военными. В былые времена это делалось сугубо военными средствами. Вспомним эпоху Древней Греции, Римской империи, Персии, Китая, затем Испании, Советского Союза и США. Все эти страны использовали военную силу для того, чтобы расширять свою империю. Но это осталось в прошлом. Сегодня для создания империй используют широкую комбинацию экономики и политики. А военный потенциал находится на подстраховке. В случае, если первый способ не сработает.

Ведущий: Да, это понятно. Я предлагаю вам сейчас прервать беседу и продолжить на следующей неделе.

Перкинс: Хорошо, договорились.

Ведущий: Спасибо и до встречи.

22.03.2013

2. «В каждом случае нашей работы у нас в арсенале был и кнут, и пряник»

Ведущий: Здравствуйте, мистер Перкинс! Рад вновь видеть вас. Давайте продолжим наш разговор.

Перкинс: Здравствуйте! И я рад вас видеть. Начнем.

Ведущий: Я хотел бы коснуться одного интересного вопроса, который возникал у меня после бесед со специалистами времен советской эпохи, работавшими на Ближнем Востоке – в Египте, Сирии, других странах. Все они отмечали, что в международной политике Советского Союза на первом месте была не попытка распространения экономических интересов, а идеологическая победа. Москва инвестировала в страны Ближнего Востока, не получая ничего взамен. А ведь мы строили им заводы, фабрики, плотины, другие объекты…Эти специалисты говорили мне: «Мы не получали за экономическую помощь денег, разве что нам высылали цитрусовые или другие фрукты». Я думаю, что это было совсем не похоже на экономическую войну Советского Союза с Америкой. Я имею в виду времена «холодной войны».

Я здесь не вижу никаких противоречий, которые привели бы к ведению войны на политической арене. Американцам требовалось больше пространства для доллара и больше пространства для своей экономической власти корпораций, и речь об идеологии не шла! Это с американской точки зрения. С советской же точки зрения, наоборот, отсутствовала экономическая составляющая и была только идеология, правильно?

Перкинс: Возможно, именно поэтому Советский Союз и проиграл «холодную войну».

Ведущий: Но что вы все-таки скажете на этот счет?

Перкинс: Это очень любопытное сравнение. И в этом есть, я думаю, большая доля истины. США никогда не были идеологизированы в этом отношении. По крайней мере, во время моей работы. Всегда, начиная со времен окончания Второй мировой войны, американцев интересовала только экономическая экспансия, не более. Хотя после войны у нас появилась возможность распространять свои представления о демократии по всему миру. И нас действительно уважали в бо́льшей части мира, прислушивались к нам, но мы этого не сделали! Мы оставили слова о демократии в лозунгах, а сами устремились создавать экономическую империю. Мы хотели получать все больший доступ к мировым ресурсам, мировым рынкам сбыта.

А тем временем большинство людей в США искренне верили, что речь идет именно о распространении демократии. Но те, кто находились у власти, главы корпораций и верхушка военно-промышленного комплекса, подразумевали совершенно другое. Их никогда не интересовали идеология или распространение демократии. Более того, сплошь и рядом они поддерживали недемократические тоталитарные и авторитарные режимы, диктаторов по всему миру, которые, в свою очередь, способствовали расширению американского бизнеса. И мы свергали демократически избранных президентов и лидеров, если те не хотели поддерживать американский бизнес. На протяжении всей моей жизни американская экспансия всегда касалась экономических вопросов, контролирования природных ресурсов и рынков. А Советский Союз? Да, он был подвержен идеологии, стремился распространять идеи социализма и коммунизма, и думаю, что в основном его экспансия шла именно в этом направлении.

Но суть в том, как мы видим, что Советский Союз тогда приходил в упадок, и сегодня его больше не существует. А между тем США становились все сильнее и сильнее, пока вдруг не обнаружили, что в их доминировании миром им угрожает Китай, а также события, происходящие на Ближнем Востоке и возможное появление возрожденной России. То есть все возвращается на круги своя. Действительно, американцы в течение последних лет доминировали в мире, укрепляя свои позиции. Но обратите внимание, в этом случае речь все время идет об экономическом влиянии! США не ставили и не ставят себе целью распространение идей демократии, несмотря на то, что говорили об этом нашим гражданам, которые, к сожалению, верят этому. То есть мы совсем не намерены распространять демократию, зато у нас есть американский контроль над ресурсами и рынками!