Валентин Катасонов – Мир финансов в условиях военных угроз и грядущего кризиса (страница 2)

В тот же день министерство иностранных дел Ирана опубликовало в заявление, в котором высоко оценило решение Международного суда, подтверждающее законность позиции Ирана и фиксирующее нарушение международного права Соединенными Штатами: «В этом важном решении Международный Суд справедливо отверг все неправильные аргументы в защиту, представленные США, и подчеркнул, что они нарушили свои обязательства, признав Иран законной стороной. Обязать Соединенные Штаты компенсировать потери (понесенные Ираном} является самым важным свидетельством законности требования Исламской Республики Иран».

Очевидно, что иной была реакция на решение Международного суда Вашингтона. Также в четверг вечером первый заместитель руководителя пресс-службы Госдепартамента Ведант Пател заявил: «Мы разочарованы тем, что суд признал противоречащим соглашению передачу активов других иранских ведомств и учреждений гражданам США, пострадавшим от поддерживаемого Ираном терроризма». Он констатировал, что «американские суды передавали пострадавшим активы в соответствии с законами США». Впрочем, в заявлении звучали и ноты оптимизма. Мол, решение Международного суда не закрывает для Вашингтона возможности и впредь добиваться компенсаций от других государств в пользу граждан США: «Из постановления суда ясно следует, что оно не скажется на законах США, которые в свете прекращения действия договора позволяют американцам, пострадавшим от терроризма, добиваться в дальнейшем в американских судах компенсации от Ирана или других стран – спонсоров терроризма». А завершается заявление чиновника Госдепа вообще на мажорной ноте.

По мнению Патела, Международный суд ООН по большей части отверг претензии Ирана, что следует расценивать как «победу для США».

Где же тут победа для США? Я думаю, тут есть два момента. Один я уже озвучил: Международный суд не вынес универсального запрета на «заморозки» и конфискации Соединенными Штатами активов других государств. А второй момент заключается в том, что решение суда о неправомерности «заморозки» иранских активов распространяется на активы, которые не принадлежат Центральному банку Ирана. Суд предлагает Вашингтону разморозить активы частных компаний и организаций Ирана. Но не вынес никакого решения по активам иранского Центробанка, сославшись на то, что это выходит за рамки его компетенции. А из 2 миллиардов долларов «замороженных» иранских активов на Центробанк приходится около 1,5 миллиарда.

Я об этом так подробно говорю, потому что некоторые комментаторы посчитали, что решение Международного суда по иранским активам может рассматриваться как правовой прецедент, который следует использовать и другим подсанкционным странам, включая Российскую Федерацию. В интернете появляются комментарии, типа следующего: «Таким образом, решение суда является важным юридическим прецедентом и может иметь последствия для будущих споров между странами»[2].

Конечно, своим решением от 30 марта Международный суд продемонстрировал некоторую строптивость. Но очень дозированную. На решения по «заморозке» и конфискации российских активов Соединенными Штатами и их союзниками данное решение Международного суда, по моему мнению, влияния не окажет.

Между прочим, ещё до «заморозки» валютных активов Банка России уже были случаи подобного рода санкций в отношении центробанков иных стран. Наиболее резонансными были «заморозки» международных резервов Сирии, Ливии и Венесуэлы. Также в 2021 году Вашингтон «заморозил» активы ЦБ Афганистана на сумму около 7 миллиардов долларов. Прецедент Афганистана интересен тем, что было принято решение не только о «заморозке», но и использовании активов ЦБ. 11 февраля прошлого года Джо Байден подписал указ, согласно которому активы Центрального банка Афганистана в 7 млрд долл., хранящиеся в США, могут пойти в равных долях на гуманитарную помощь афганцам и на компенсации семьям жертв атак 11 сентября 2001 года. В Белом доме заявили, что цель указа – «предоставить народу Афганистана доступ к средствам, не допуская их попадания в руки [запрещенного в России} “Талибана”». Если всё называть своими именами, то имела место конфискация под благородным предлогом возвращения денег народу Афганистана (деньги если и будут возвращаться, то на определенные цели, скажем, на «укрепление демократии» в стране).

Ещё более вопиющим стал пример фактической конфискации активов Ливии. Приведу оценки финансового аналитика Андрея Кочеткова: «В 2011 году резервы Центробанка страны были заморожены, как и средства правительства и суверенного фонда. После смены власти средства ЦБ были разморожены, но прочие валютные накопления в значительной степени растворились в финансовой системе. Как итог, около $170 млрд валютных накоплений Ливии к 2011 году превратились в $105 млрд к началу 2014 года, а уже к концу 2014 года от них осталось около $75 млрд, так как из средств Центробанка выплачивались зарплаты государственным служащим и покрывались расходы правительства»[3].

Нам надо исходить из того, что никакие международные суды принимать решения о признании нелегитимными «заморозки» российских активов, особенно валютных резервов Российской Федерации, не будут. А нелегитимность «заморозки» российских активов очевидна любому грамотному человеку. Ведь это санкционная акция США и их союзников, которая требует одобрения со стороны Совета Безопасности ООН. А такого одобрения, как известно, не было и нет.

Траектории экономического развития ведущих стран мира за три десятилетия

Подавляющее большинство материалов средств массовой информации (СМИ) по экономической тематике касается текущего положения. Но многое из текущих событий лучше понимается на фоне картины долгосрочных тенденций, измеряемых годами и десятками лет. Одним из наиболее агрегированных показателей экономического положения страны является её доля в мировом валовом внутреннем продукте (ВВП). Измерять эту долю можно на основе показателя ВВП страны, рассчитанного в долларах по рыночному валютному курсу национальной денежной единицы к доллару. Но оценка доли может быть весьма искаженной. Серьезные международные сопоставления обычно проводятся с помощью показателей ВВП, рассчитанных по паритету покупательной способности (ППС) национальной денежной единицы к доллару США. Скажем, официальный валютный курс российского рубля к доллару на протяжении многих лет был искусственно занижен примерно в 2–2,5 раза. Расчет российского ВВП на основе официального курса приводит к искусственному занижению показателя ВВП в долларовом выражении и соответственно доли России в мировом ВВП. Итак, объективными являются оценки доли страны в мировом ВВП, сделанные с учетом ППС.

Такие оценки уже многие годы делает Международный валютный фонд (МВФ). Начиная с 1992 года, подобные оценки МВФ стали охватывать все страны мира, включая Российскую Федерацию и Китайскую Народную Республику (до этого они выпадали из таких оценок). Уже имеются предварительные оценки за прошлый, 2022 год. Попробуем посмотреть, какими были траектории отдельных стран мира за период 1992–2022 гг. (31 год), опираясь на оценки МВФ[4].

На 1992 год тремя крупнейшими экономиками мира были США, Япония и Германия. В 2022 году из этих стран в большой тройке остались лишь США. В прошлом году в большой тройке были КНР, США и Индия.

Главные страны со снижающейся траекторией следующие (приводятся значения доли страны в мировом ВВП в 1992-м и 2022 гг., %):

– США-19,60 и 15,23;

– Япония – 8,31 и 3,74;

– Германия – 5,50 и 3,19;

– Российская Федерация – 4,82 и 2,74;

– Италия – 3,74 и 1,87;

– Франция – 3,63 и 2,24;

– Великобритания – 3,23 и 2,28.

А теперь приведу такие же данные по крупным странам с траекторией роста:

– Китайская Народная Республика – 4,39 и 18,91;

– Индия – 3,26 и 7,45;

– Индонезия – 1,96 и 2,49;

– Южная Корея – 1,21 и 1,71.

В группе стран с падающей траекторией наиболее глубокое падения пережила Япония, её доля в мировом ВВП упала более чем в 2,2 раза. На втором месте оказалась Италия (падение в 2 раза).

В группе стран с траекторией роста абсолютным чемпионом является КНР, доля китайской экономики в мировом ВВП выросла в 4,3 раза. На втором месте – Индия (рост доли в 2,3 раза).

В 1992 году доля ведущих стран Запада, составляющих «Большую семерку» (США, Канада, Великобритания, Германия, Франция, Италия, Япония), равнялась 45,78 % мирового ВВП. В 2022 году она сократилась до 29,93 %. Итак, за три десятилетия удельный вес «Большой семерки» в мировой экономике сократился более чем в полтора раза. Примечательно, что экономическое доминирование США в «Большой семерке» за три десятилетия не ослабло, а, наоборот, укрепилось. В 1992 году на США приходилось 42,8 % суммарного ВВП «Большой семерки», а в 2022 году эта доля превысила половину (50,9 %).

Сегодня «Большой семерке» часто противопоставляют группу стран БРИКС, включающую КНР, Индию, РФ, Бразилию и ЮАР. В 1992 году на указанные страны приходилось 15,35 % мирового ВВП. В 2022 году их доля выросла до 33,10 %. То есть экономический потенциал стран БРИКС уже превышает экономический потенциал «Большой семерки».

Примечательно, что в группе БРИКС две страны имеют ярко выраженную траекторию роста (КНР и Индия), а три остальные – траекторию снижения. Доля Бразилии за рассматриваемый период сократилась с 3,20 до 2,30 %, а доля Южной Африки – с 0,80 до 0,50 %. На сегодняшний день на КНР и Индию приходится почти 80 процентов суммарного ВВП пяти государств. Доля России составила 8,3 %.