Валентин Катасонов – Финансовый «вирус» против китайского дракона. Хроники экономической пандемии Поднебесной 2016–2020 (страница 3)

Впрочем, Комитет по иностранным инвестициям в США и так не дремлет. Недавно он заблокировал продажу американской компании Lumileds, производящей осветительную аппаратуру по технологии голландского гиганта Philips NV, китайской частной инвестиционной фирме Go Scale (сумма сделки оценивалась в 3,3 млрд долл.). Комитет в своем решении сформулировал запрет на продажу американских активов компании Philips не только данной китайской фирме, но любому инвестору из Азии. В феврале нынешнего года китайская Tsinghua Unigroup отказалась от предлагаемой сделки по покупке производителя цифровых запоминающих устройств Western Digital Corp. (из-за опасений длительных процедур согласования сделки и в случае ее совершения возможного последующего жесткого контроля со стороны различных ведомств США).

Среди последних событий, имеющих отношение к американо-китайским инвестиционным отношениям, особенно резонансным стал приказ еще действующего президента США Барака Обамы, подписанный им в начале декабря. В приказе содержится запрет китайскому инвестиционному фонду Fujian Grand Chip Investment Fund совершить покупку действующего на территории США предприятия, принадлежащего германской компании Aixtron. Приказ подписан на основе рекомендаций Комитета по иностранным инвестициям в США.

Дополнительные разъяснения по сделке дало Министерство финансов США, курирующее Комитет по иностранным инвестициям: «Риски для национальной безопасности, создаваемые сделкой, связаны в числе прочего с военными приложениями технологий и знаний, накопленных Aixtron, инновационной компании, производящей оборудование для полупроводниковой промышленности, а также с вкладом бизнеса Aixtron в США в развитие соответствующих технологий».

Видимо, Обама уловил новые ветры в отношениях между США и Китаем и решил самостоятельно заблокировать покупку Aixtron, не перекладывая решения на плечи Трампа. А ведь еще недавно Обама весьма лояльно относился к подобного рода сделкам с участием китайских инвесторов. Так, в 2013 г. американские конгрессмены высказывали сомнения по поводу поглощения китайской корпорацией Shuanghui International Holdings американской компании Smithfield Foods. Обама сумел преодолеть сопротивление Конгресса и дал разрешение на эту сделку стоимостью 4,7 млрд долл.

Антикитайские настроения Вашингтона может подхватить Европа. Торговые отношения ЕС и Китая и так находятся в очень напряженном состоянии. Европейцы протестуют против китайского демпинга, обвиняют Пекин в том, что большая часть китайских экспортеров – государственные или полугосударственные компании. Но теперь на повестку дня стал вопрос о защите европейской экономики от китайских инвестиций. Так, Зигмар Габриэль, министр экономики Германии, подготовил и продвигает законопроект об ограничении продаж иностранным компаниям предприятий ЕС с «ключевыми технологиями, имеющими особое значение». Немецкие опасения по поводу китайских инвестиций усилились после того, как китайский производитель бытовой техники Midea купил в этом году немецкую инжиниринговую фирму Kuka, производящую робототехнику, за 4,5 млрд евро (5 млрд долл.). Kuka является ключевым поставщиком для многих немецких и американских промышленных фирм и оборонных подрядчиков, и данная сделка вызвала большое неудовольствие со стороны Вашингтона.

Вашингтон может усилить протекционистские меры в части китайских инвестиций не только по соображениям национальной безопасности. Он также недоволен тем, что американский капитал сегодня сталкивается с большими трудностями в Китае. Мы уже отметили, что в последние годы заметного прироста американских инвестиций в Китае не наблюдается. Американские инвесторы жалуются на разного рода административно-бюрократические барьеры. Например, ограничения по выводу прибыли из страны, усиление общего валютного контроля и т. д. Несмотря на многочисленные обещания Пекина продолжить либерализацию режима для иностранного капитала, все остается по-прежнему. Иностранные компании, в частности, не могут приобрести в Китае предприятия в сфере банковского дела, ценных бумаг, телекоммуникаций, транспорта и профессиональных услуг. Не исключается, что администрация Трампа будет требовать от Пекина симметричных отношений в сфере трансграничного движения капитала. Пекин на такую симметрию пойти не может по многим причинам. Тогда симметрию начнет восстанавливать Вашингтон путем введения ограничений на китайские инвестиции в США.

2017 год

Международная инвестиционная политика Китая: неожиданные повороты

Январь 2017 г

Став мировой торговой державой, Китай взял курс на укрепление своих позиций в международном движении капитала. Китай быстро занял место в группе стран-лидеров как по экспорту, так и импорту капитала. Международное движение капитала осуществляется в форме прямых инвестиций (дающих инвестору право контроля над объектом инвестиций), портфельных инвестиций (приобретение акций и других ценных бумаг), прочих инвестиций (займы и кредиты). Вот некоторые данные ЮНКТАД об участии Китая в международном обмене капиталом в виде прямых инвестиций (ПИ). Среднегодовой объем экспорта капитала в форме ПИ из Китая в предкризисные годы (2005–2007) составил 18,8 млрд долл., что равнялось 1,3 % мирового экспорта капитала в форме ПИ. В 2015 году этот экспорт у Китая уже был равен 127,6 млрд долл., или 8,7 % мирового объема. А вот показатели по импорту капитала в форме ПИ. В предкризисные годы (2005–2007) он в среднем за год составил 76,2 млрд долл. (5,4 % мирового объема). В 2015 году импорт вырос до 135,6 млрд (7,7 % мирового объема).

Разрыв между Китаем и США все еще оставался значительным: в 2015 году экспорт капитала из США в виде ПИ составил 300 млрд долл. (20,4 % мирового объема), а импорт – 379,9 млрд долл. (21,4 %)[3]. Впрочем, разрыв окажется минимальным, если мы к показателям Китая (КНР) прибавим статистические данные по Гонконгу, который фактически является «инвестиционными воротами» Китайской Народной Республики. В 2015 году экспорт капитала в виде ПИ из Гонконга составил 55 млрд долл., а импорт – 175 млрд долл. Вторыми «инвестиционными воротами» Китая является Сингапур. У него экспорт составил 35 млрд долл., а импорт – 65 млрд долл.[4].

Табл. 1. Экспорт и импорт капитала. Накопленные прямые инвестиции (на конец 2015 г., млрд долл.)

Источник: ЮНКТАД[5]

Важной тенденцией последних двух десятилетий были высокие темпы роста как экспорта, так и импорта капитала в форме ПИ Китайской Народной Республикой, а также Гонконгом и Сингапуром. Так, в 1995 году доля КНР в накопленных в мире зарубежных ПИ была равна всего 0,4 %; в 2012 году она уже выросла до 2,3 %, а в конце 2015 года достигла 4 % (табл. 1). Доля КНР в накопленных ПИ в результате импорта капитала в 1995 году была равна 2,8 %, в 2012 году она выросла до 3,7 %, а в конце 2015 года достигла 4,9 %. Такие же тенденции характерны для Гонконга и Сингапура. При таких темпах роста экспорта и импорта капитала «Большой Китай» до конца текущего десятилетия может сравняться с Соединенными Штатами по объемам накопленного экспорта и импорта ПИ.

А европейские страны Китай по масштабам экспорта и импорта капитала в форме прямых инвестиций уже обогнал многократно. Вот для сравнения доли отдельных стран Европейского Союза в мировом накопленном экспорте ПИ (%): Великобритания – 3,0; Германия – 1,8; Франция – 1,8; Италия – 0,5. А вот доли этих же стран в мировом накопленном импорте ПИ (%): Великобритания – 2,9; Германия – 0,8; Франция – 0,6; Италия – 0,1.

Китай активно наращивает свое участие в международном обмене капиталом также в части операций с портфельными и прочими инвестициями. В табл. 2 представлена общая картина такого участия по всем видам инвестиций, для сравнения также представлены данные по США.

Как видно, Китай в международном обмене капитала выступает чистым донором. Китай по показателю чистых международных активов (активы минус обязательства) занимает второе место в мире после Японии (у нее на начало 2015 года чистые международные активы составили более 3,4 трлн долл.), вслед за Китаем идут (трлн долл.): Германия – 1,5; Гонконг – 1,1; Саудовская Аравия – 0,8; Швейцария – 0,8; Дания – 0,8; Тайвань – 0,7; Норвегия – 0,6.

Табл. 2. Международная инвестиционная позиция КНР и США на начало 2015 года (трлн долл.)

Источники: Государственная администрация по иностранной валюте Китая[6]; Бюро экономического анализа министерства торговли США[7].

Интересно посмотреть, как выглядит международная инвестиционная позиция «Большого Китая». У Гонконга она составляет, как мы выше отметили, плюс 1,1 трлн долл., а у Сингапура – плюс 0,3 трлн долл. Таким образом «Большой Китай» на начало 2015 года был чистым кредитором мировой экономики на сумму примерно 3 трлн долл. «Большой Китай» по величине чистых активов вплотную приблизился к Японии.

В то же время крупнейшим в мире чистым должником в международном обмене капитала выступают США. Как видно из табл. 2, на начало 2015 года их чистые обязательства составили 7,0 трлн долл., а согласно последним данным на середину 2016 года они выросли до 8 трлн долл., что составило 46 % ВВП США. На втором месте в мире по чистым инвестиционным обязательствам находится Испания (более 1 трлн долл.). В списке других крупных чистых инвестиционных должников находятся Австралия, Франция, Италия, Мексика, Великобритания.