Валентин Катасонов – Достоевский о науке, капитализме и последних временах (страница 2)

Однако 23 января 1870 года бесповоротный выбор был сделан неожиданно в пользу будущих «Бесов». И причиной этого послужила история убийства студента Ивана Иванова, о которой тогда говорили не только в Москве и Петербурге, но и по всей России. Но, кроме этого, Федор Михайлович в то время узнал многие подробности из рассказов брата своей жены, Ивана Сниткина, студента Петровской академии, который лично знал как самого Иванова, так и некоторых из его убийц. И роман моментально «сложился» в голове писателя. Произведение создавалось достаточно быстро. В 1871–1872 годах в печати поочередно выходили его части.

Роман писался отнюдь не для полемики с революционерами и попытки «понять» их. А ведь именно так (толерантно и даже заигрывая) относились к ним представители интеллигенции. Роман звучал как обвинение либеральной интеллигенции – таких его представителей, как идеолог западничества, историк и философ Тимофей Михайлович Грановский (его прототипом в романе выступает Степан Трофимович Верховенский) и писатель-либерал Иван Сергеевич Тургенев (литературный прототип – писатель Семен Егорович Кармазинов). Именно по причине потворства безбожной интеллигенции в России народились «нечаевы», «ткачевы» и прочие «бесы».

Надо сказать, что в других романах «Пятикнижия» Достоевский очень подробно и интересно раскрывает такие детали социально-экономического фона жизни его героев, как ростовщичество, коррупция, учредительство акционерных обществ, торговый и фабричный капитал, биржевые спекуляции, эксплуатация наемного труда, разорение помещиков и крестьян, появление люмпен-пролетариев в городах, появление публичных домов и игорных заведений и т. п. Все отношения людей начинают опосредоваться деньгами. Даже страстная любовь начинает подменяться капиталом (вспомним, например, историю Настасьи Филипповны из романа «Идиот»). А вот в романе «Бесы» на первое место выходят вопросы политические. Писатель не на шутку обеспокоен тем, что Россия в результате деятельности революционеров-бесов может вообще погибнуть.

События во многих романах Достоевского происходят в столице Российской империи – Санкт-Петербурге. Но вот в «Бесах» мы видим жизнь неназванного губернского города. Тем самым писатель хочет подчеркнуть, что описываемые события и люди типичны для всей России.

В круг людей, которых можно условно назвать «интеллигенцией» и «элитой», входят такие герои романа, как Степан Трофимович Верховенский, Варвара Петровна Ставрогина, Семен Егорович Кармазинов, губернатор Андрей Антонович фон Лембке, Юлия Михайловна фон Лембке (жена губернатора) и другие. Сюда можно также причислить многочисленную «творческую» богему, посещавшую литературный салон, который в Петербурге организовала Варвара Петровна Ставрогина.

Первые из двух названных выше лиц – основные герои, они в центре внимания рассказчика. Особенно Степан Трофимович Верховенский – «интеллектуал», «мыслитель», «философ», оторвавшийся от русских корней, весьма очарованный западной культурой, еще не атеист, но уже агностик: «А между тем это был ведь человек умнейший и даро-витейший, человек, так сказать, даже науки, хотя, впрочем, в науке… ну, одним словом, в науке он сделал не так много и, кажется, совсем ничего. Но ведь с людьми науки у нас на Руси это сплошь да рядом случается». Между прочим, он отец другого главного героя, Петра Верховенского. Формальный муж богатой и властной Варвары Петровны Ставрогиной, фактически находится на ее содержании. Следует также обратить внимание, что повествование ведется от имени Антона Лаврентьевича Г-ва – молодого человека либеральных убеждений, вхожего в высшее общество города. Он ближайший друг («конфидент») Степана Трофимовича Верховенского.

Намного шире круг тех, кого можно отнести к категории «бесов» (революционеры, нигилисты, террористы): Петр Степанович Верховенский (главный «бес» в романе), Николай Всеволодович Ставрогин, Сергей Васильевич Липутин, Алексей Нилыч Кириллов, прапорщик Эркель, Иван Павлович Шатов, Шигалев (главный идеолог «бесов»). Первых двух также следует отнести к главным героям романа.

В романе имеется еще масса героев, которые относятся к группе «наши» (так в романе называются члены тайной террористической организации): Лямшин, Виргинский, Толкаченко и др. Кстати, как созвучно название с молодежным движением «Наши», которое возникло в России (в 2005 году) и, слава Богу, умерло на наших глазах (2013).

Что касается положительных героев, то их немного. Это Лизавета Николаевна Тушина (Лиза), отец Тихон, Хромоножка (Мария Тимофеевна Лебядкина), Дарья Тимофеевна Шатова.

Наконец, множество героев, которые выступают не в качестве «активных бесов», но своим поведением и высказываниями помогают писателю воссоздать ту напряженную, нездоровую атмосферу, которая воцарилась в 60-е годы позапрошлого столетия в России. Это Мария Шатова (Marie), Хромой, Федька Каторжный, Павел Павлович Гаганов, Артемий Павлович Гаганов, Иван Тимофеевич Лебядкин (капитан Лебядкин).

Некоторые герои на протяжении романа меняются. Прежде всего, это касается Ивана Павловича Шатова, который начинает прозревать и не желает более сотрудничать с «бесами». Кстати, некоторые исследователи творчества Федора Михайловича усматривают, что в образе Шатова Достоевский выписал свой автопортрет. Некогда в молодости писатель был нигилистом, петрашевцем, но за время своего восьмилетнего пребывания в тюрьме и ссылке переосмыслил всю свою жизнь. Если так можно выразиться, «из Савла стал Павлом». Петр Верховенский и другие «бесы» не желают выпускать из своих цепких лап жертву – Шатова. Подобно тому как Нечаев и его подельники убили студента Иванова, «бесы» из романа Достоевского убивают Шатова. Это одно из главных сюжетных событий романа.

Следует сказать, что «Бесы» – один из значительнейших романов Достоевского, роман-предсказание, роман-предупреждение. Роман входит в ряд русских антинигилистических романов, в книге критически разбираются идеи левого толка, в том числе и атеистические, занимавшие умы молодежи того времени. Достоевского нередко называют писателем-пророком. Правильнее, наверное, говорить не о пророчествах, а о прозрениях писателя (различия в этих понятиях я объясняю в своей книге «Ангелы и демоны литературы», которая вышла в прошлом году в издательстве «Кислород»).

Чем живут и дышат «бесы»? Вот фрагмент разговора двух других «бесов» – главного идеолога Шигалева и одного из группы «наших», члена революционной «пятерки» Лямшина: «Я предлагаю не подлость, а рай, земной рай, и другого на земле быть не может, – властно заключил Шигалев. – А я бы вместо рая, – вскричал Лямшин, – взял бы этих девять десятых человечества, если уж некуда с ними деваться, и взорвал их на воздух, а оставил бы только кучку людей, образованных, которые и начали бы жить-поживать по-ученому».

Один из наиболее ярких и запоминающихся фрагментов романа – обращение Петра Верховенского, главного «беса», к Николаю Ставрогину. Верховенский склонял Ставрогина к тому, чтобы он стал официальным лидером, а точнее «знаменем» нигилистов и революционеров: «Ставрогин, вы красавец! – вскричал Петр Степанович почти в упоении. – Знаете ли, что вы красавец! В вас всего дороже то, что вы иногда про это не знаете. О, я вас изучил! Я на вас часто сбоку, из угла гляжу!.. Вы мой идол! Вы никого не оскорбляете, и вас все ненавидят; вы смотрите всем ровней, и вас все боятся, это хорошо. К вам никто не подойдет вас потрепать по плечу. Вы ужасный аристократ. Аристократ, когда идет в демократию, обаятелен! Вам ничего не значит пожертвовать жизнью, и своею, и чужою. Вы именно таков, какого надо. Мне, мне именно такого надо, как вы. Я никого, кроме вас, не знаю. Вы предводитель, вы солнце, а я ваш червяк…»

И далее Верховенский раскрывает Ставрогину тайные цели и планы революционеров: «Ставрогин, мы сделаем смуту – все поедет с основ. Раскачка пойдет такая, какой еще мир не видал. Все рабы в рабстве равны. Первым делом, понижается уровень образования, наук и талантов. Не нужно высших способностей – их изгонят или казнят. Чуть-чуть семейство или любовь, вот уже и желание собственности. Мы уморим желание; мы пустим пьянство, сплетни, доносы; мы пустим неслыханный разврат; мы всякого гения потушим в младенчестве. Все к одному знаменателю, полное равенство. Все эти реформы нынешнего царства произвели то, что им нужно было произвести – волнения, а главное – беспорядок. Беспорядок – чем хуже, тем лучше. Кажется, это вы сказали, что если в России бунт начинать, то непременно чтоб с атеизма. Русский бог уже спасовал перед „дешевкой". Народ пьян, матери пьяны, дети пьяны, церкви пусты. Как только в наши руки попадет – мы, пожалуй, вылечим – и, если потребуется, мы на 40 лет в пустыню выгоним. Но одно или два поколения разврата теперь необходимо, разврата неслыханного, подленького, когда человек обращается в гадкую трусливую, жестокую, себялюбивую мразь – вот чего надо! А тут еще свеженькой кровушки подпустить, чтобы попривык.»

«Откровения» Верховенского пострашнее, чем то, что можно прочитать в разных «тайных» документах более поздних времен (типа «Протоколов сионских мудрецов» или «Доктрины Даллеса»). Самое удивительное, что главный «бес» Верховенский на самом деле никаких «высших целей» перед собой не ставит. В порыве откровения он признается, что ему даже и на социализм наплевать, он просто мошенник: «Я мошенник, а не социалист. Ха-ха-ха!.. Мошенник, мошенник. Вас заботит, кто я такой? Я вам скажу сейчас, кто я такой, к тому и веду. Недаром же я у вас руку поцеловал. Но надо, чтоб и народ уверовал, что мы знаем, чего хотим…»