Валентин Иванов – Море – наша любовь и беда (страница 10)

Когда замок был снят и крышка рундука откинута, сдержанный вздох разочарования пронесся по кубрику. Ровно половина рундука была забита плотно уложенными стопками журнала «Радио», а во второй его половине были навалены кучей самые разнообразные радиодетали: лампы, трансформаторы, алюминиевые шасси, мотки цветных проводов, коробочки с диодами, транзисторами, сопротивлениями и конденсаторами. Толпа уважительно замерла. Всякие специальные знания, отделяют незримой стеной почтения обладателя этих знаний от остальной толпы профанов. Непонятно было только, как он смог дотащить из каптерки своего набитого доверху знаниями и электронными премудростями друга. Я бы, например, даже не смог оторвать его от палубы.

Санька сел на койке по-турецки, запустил руку в рундук и выудил наугад один из журналов. Я обычно первые пять страниц автоматически пропускаю, и не только в журнале «Радио», а и в любом другом. Там всегда располагается тоскливая партейная мутота про исторические перспективы очередного партсъезда, призывы крепить, усилить, повысить и ответить ударным трудом. Нет, Санька был не такой. Он был дотошный. Не могу сказать, что он читал внимательно, вдумываясь во все партейные слова. Вдумываться в них по-моему просто невозможно. Обычного смысла там просто нет, а в поисках какого-либо другого можно элементарно сломать мозги. Санька скорее неторопливо перелистывал все страницы, чтобы не пропустить чего-нибудь интересного. И вот его взгляд надолго застывал над какой-то оригинальной конструкцией, затем он негромко так бормотал: «Ну что ж, будем делать трёхкаскадный супергетеродин». Затем он клал справа от себя раскрытый журнал и начинал выуживать из недр своего рундука необходимые детали и инструменты: паяльник, тестер, лампы, проводники. Дело это растягивается не на один час, и даже самые любопытные отходят и понемногу начинают заниматься своими делами. Где-то после обеда всё, что можно было добыть в просторном чреве высоконаучного друга, аккуратно отложено в сторонку, и тут выясняется, что не хватает, собственно, самой малости – двух конденсаторов и лампы. Избалованный современный городской радиолюбитель, конечно, тут же побежит в магазин, где продают радиодетали. Но нам следует учесть, что, во-первых, курсантам платят степешку в шесть рублей на четыре недели (на которую следует купить крем для ботинок, асидол для чистки пуговиц и сигарет, если куришь), а во-вторых, в наше время нужные детали в магазинах не лежали. Их обычно заказывали через Посылторг или чаще всего воровали, где придется. Все эти варианты категорически не подходили для Саньки. Он был до неприличия честным и, само собой разумеется, безденежным парнем. Однако, все радиолюбители образуют особый клан посвященных. Они постоянно обмениваются какими-то деталями на совершенно бескорыстной основе. Ясное дело – Санька пошел к радиолюбителям, и к ужину он находит две из трёх недостающих деталей. Финал кажется уже совсем не далеким, однако, воскресный день так короток. Вечером по телеку показывают очередной детектив века или чемпионат мира по футболу. Супергетеродин ждёт своего часа.

В следующее воскресенье заветный сундук вновь занимает почётное место у санькиной койки. К некоторому удивлению публики история супергетеродина в этот день не получает своего естественного продолжения или завершения. Санька вновь запускает руку в рундук и наугад вытаскивает другой журнал, с час примерно внимательно его изучает, потом взгляд его застывает на какой-то странице, и он негромко произносит: «Очень интересная конструкция магнитофона. Пожалуй, надо сделать». Вы уже догадываетесь, что весь цикл манипуляций с супергетеродином без единой поправки повторяется теперь с портативным магнитофоном. После четвертого или пятого цикла публика откровенно ржёт над Санькой, и это уважительное «наш радиолюбитель» принимает совершенно иной, ехидный оттенок. Правда своих секретов перед другими кубриками мы не раскрываем, потому, что иметь своего радиолюбителя, как предмет гордости, спящий на соседней койке – это достаточно серьёзно, хотя бы для самоуважения.

Второй талант Саньки раскрылся неожиданно. Пришел к нам новый физрук и, решив присмотреться, кто чего стоит, сказал:

– Сегодня бежим на полторы тысячи.

Народ отнесся к этому предложению по-философски. Вот если бы это был, скажем, спор на что-нибудь съедобное или на курево. А так, ну что ж. Как указал поэт: «Сказали мне – мечи, и я мечу…». Щёлкнул секундомер. Побежали. Все-то побежали, как нормальные люди, а вот Саня наш ненаглядный рванул, как от расстрела. Чем, кстати, больше удивил даже не нас, а физрука. То, что он оторвался от остальных почти на круг – это понятно, мы бежали не за медалями. А вот тренер, взглянув на секундомер, просто расцвел: шутка сказать – каких-то долей секунды не хватает до первого разряда, и это не в секции бегунов, а в обычной группе общефизической подготовки. Тренер – к Саньке:

– Вы раньше занимались бегом? В соревнованиях участвовали? Разряды имеете?

На все эти вопросы Саня отвечает:

– Нет. Просто иногда люблю побегать для души.

Вот вам и «Бухенвальд», ай да «Тощой», ай да сукин сын! Тут тренер буквально вцепился в Саньку, как бультерьер в ногу старушки:

– Приходите к нам в секцию, и никаких возражений. У Вас ярко выраженный талант. Я из Вас чемпиона сделаю, почище Валерия Борзова.

Конечно, каждому приятно услышать о себе такие слова, и в мозгах у Сани произошли какие-то необратимые процессы, какие-то завихрения мысленных потоков с потоками электронов. Видения лавровых венков, золотых кубков, чемпионских лент и восхищенных взглядов прелестных девушек сладким туманом надолго поселились в его черепной коробке.

Чего-чего, а вот характера Саньке было не занимать. Вся его жизнь изменилась буквально со следующего утра. Мы ведь и так каждое утро после подъёма всей ротой выбегаем на пробежку, независимо от погодных условий. Бежим полусонные, зевающие, невыспавшиеся. Бежим, чертыхаемся и думаем: «Ну какая же сволочь и садист придумала все это. Какой контраст перехода от самого сладостного что только может быть – сна – к этой грубости реальной жизни. До чего же холодно! И этот сволочной ветер норовит прямо в лицо, независимо от того, в какую сторону ты бежишь». Это всё, конечно, мысли простых, мелких людишек, скажем прямо – слюнтяев. Конечно, будущим чемпионам бегать с ними не только не интересно, а где-то даже позорно. Потому-то раньше Санька и был совершенно неприметен в общей массе.

Словом, договорился он со старшиной, что будет заниматься по индивидуальной программе тренировок. Серьёзность своих намерений он продемонстрировал тем, что вставал раньше склянок подъёма. Кто хоть раз поднимался он зычного рева дневального: «Подъём!», способен оценить, что это может потянуть не ниже, чем на подвиг. Бегал он, конечно, не только после подъёма, но и на секционных занятиях, а также по субботам и воскресеньям. Самое чудовищное, что вскоре ему и этого показалось мало. Книжки он начал читать про великих бегунов современности и древности, отечественных и зарубежных. И вот вычитал, сукин кот, что какой-то наш, кажется, советский фанат прибивал к ботинкам свинцовые пластины и бегал с ними на тренировках. Все по суворовской тактике «тяжело в ученье – легко в бою». Надо сказать, что только выходные наши ботинки напоминают формой и весом гражданские, рабочие же ботинки, которые мы носим повседневно и называем между собой «говнодавами», сделаны из толстой свиной кожи, имеют массивные подошвы из литой резины и весят в два с половиной раза больше выходных ботинок. По мне, так они и без свинцовых пластинок чудовищно тяжелы. К концу дня обычно едва ноги волочишь, а тут еще и передвижения роты – только строевым шагом.

Но не таков наш Саня. Вариант со свинцовыми пластинами показался ему слегка сложноватым. Кроме того, трудно в нём постепенно и монотонно увеличивать нагрузку в соответствии с планом тренировок. Идет наш Саня к ребятам, занимающимся легководолазным спортом. У тех есть специальные пояса, на которых крепятся металлические грузила – прямоугольные пластинки, надевающиеся с помощью пазов на ремень. Ясное дело, что здесь элементарно варьируется вес грузил в соответствии с весом спортсмена. А нужны эти грузила, чтобы легче было сбалансировать архимедову выталкивающую силу, и можно было быстрее погружаться. Берёт наш спортсмен у легководолазов пояс по утрам и бегает с ним. А был Саня, надо сказать, весьма стеснительным пареньком. Бегать прямо по улицам портового города с этим поясом показалось ему не очень удобным, не дай бог увидит какая-нибудь девушка, также бегающая по утрам, эдакое чудо – что может подумать? А вдруг подумает, псих какой-то бегает? Поэтому Саня наш бегал не вдоль улиц, а прямо по шпалам вдоль железнодорожных путей. Риск встретить там красивую девушку, конечно, был заметно меньше. Видимо, курс был взят верный, тренер был доволен будущим чемпионом. Но носу были первые в жизни соревнования. Лёгкое волнение, называемое у спортсменов «мандраж».

В мореходке вообще ребята все здоровые, каким-нибудь спортом занимается две трети из них. Но, конечно, самый популярный вид спорта – бокс. Город-то ведь портовый, и врезать могут где угодно: на танцах, после кино, и просто вечером на улице. Ну а что вернее бокса может обезопасить тебя от нежелательных ситуаций, ясное дело – не классическая борьба. Прямо с первого курса в секцию бокса записывается чуть не половина. Потом, правда, значительная часть осыпается, когда навешают фонарей на тренировочных боях. Интересно послушать разговоры боксеров перед соревнованиями. Тема одна: в какую смежную весовую категорию перейти, чтобы избегнуть встречи с нежелательным соперником и явно выиграть со слабаком. Дело в том, что у боксеров очень широкая гамма весовых категорий, и чаще всего, чтобы перейти в соседнюю нужно набрать или сбросить совсем немного граммов. Перед боем их взвешивают. Если хочешь набрать немного, подшей к плавкам металлические полоски, аккуратно завёрнутые в мягкую тряпочку, чтобы не травмировать в бою какие-либо особо важные органы. Сбросить – намного трудней. Самое простое – прямо перед соревнованием иди в баню, парься и потей, а потом не пей много воды.