Валентин Иванов-Леонов – Копья народа (страница 9)
— Где террористы? — голос Краммера звучал отчужденно.
— Кто-то спугнул их. — Вилли старался казаться спокойным.
— Обыскать локацию!
Гендерсон и Краммер остались одни в темноте под безлунным небом. Жители пондокков не подавали признаков жизни.
Мтетву удивляло, почему Краммер не спрашивает его, как он здесь оказался. Он повернулся спиной, показывая, куда убежали африканцы. Вилли не видел, как тесть его, который еще месяц назад души в нем не чаял, метнул быстрый взгляд по сторонам и вынул пистолет. Под левую лопатку Вилли ударили горячим молотом. «О боже!» — Вилли упал. Краммер наклонился над ним. «Проклятый кафр!» — произнес он сквозь зубы и трижды выстрелил в лежащего ничком зятя. Потом кинулся в сторону и через несколько мгновений растворился в темноте между лачугами.
Как сквозь сон услышал Вилли над собой голоса. Африканцы вернулись, натолкнувшись на полицейскую заставу.
— Жив! — сказал Генри, наклонившись над ним.
— Я умираю, Мкизе. Прощай. Я рад, что вновь встретил тебя…
— Помоги нам, Вилли. Мы окружены.
— Я уже не могу вам помочь…
— Ты можешь. Ты ведь еще зять Краммера. Скажи полицейским, что мы твои люди.
— Хорошо. Делай, что нужно, Генри, и поскорее. Я ухожу к тем, кто там, внизу…
— Поднимайте его, — сказал Мкизе. — Мы еще вырвемся. Держись, Вилли. Ты не должен умирать, друг. Без тебя мы пропали. Держись! Постарайся, Вилли. Поднимайте его, Твала.
Шестеро понесли стонущего Мтетву. Четверо шли рядом. Вскоре они увидели в темноте полицейских.
— Вот они, Вилли. Ты слышишь меня?
— Слышу, Генри. Действуй смелее. Я сделаю все, что тебе нужно…
— Только не теряй сознания, Вилли, крепись!
— Террористы изрешетили Гендерсона, — сказал Мкизе, подходя к офицеру.
— Брукс, — проговорил Вилли слабым голосом, — это мои люди, из нашего отдела. Пропустите.
— Сильно они вас, Гендерсон? — спросил Брукс с сочувствием.
— Кажется, я готов, Брукс…
— Может быть, вам помочь?
— Не надо. Лучше выловите террористов, Брукс.
Они вышли за проволочную изгородь, окружавшую локацию, и двинулись по вельду.
— Остановись, Генри, — попросил Мтетва. — Я отдохну немного.
Мтетва слабел.
— Подойдите, Джим Твала, поближе. Я хочу посмотреть на вас. Они знают о вашем приезде и ловят вас… Не попадайтесь, Джим. — Он медленно перевел взгляд на Мкизе. — Конец, Генри… — Вилли говорил тяжело, с одышкой. — Отдайте меня, когда я… ну… моей матери. Пусть она похоронит меня, а не эти… Не хочу лежать рядом с ними. Обещаешь?..
Они донесли его до старой, выработанной шахты.
Мкизе послал за врачом. Он хотел спасти Вилли во что бы то ни стало. Мтетва был нужен им. Он знал много.
Врач, пожилой крупный человек с седой головой явился под утро. Это был Матшикиза — один из руководителей Африканского общества. Матшикиза был прекрасным хирургом, попасть на операцию к которому мечтали многие африканцы. Но было уже поздно. Когда Вилли положили на привезенную доктором простыню, он умер, взяв Генри за руку и сказав: «Так исполни мою просьбу. Передай матери…»
Генри был расстроен этой смертью. Ушел из жизни друг его детства.
— Прощай, Вилли, — сказал Генри печально. — Если бы не ты, нам пришлось бы сейчас плохо. Сегодня ты был молодцом. И искупил свою вину. — А про себя подумал: «Ты спас и Иоганнеса. Границу-то он с моими ребятами перейдет. Проводники опытные. Теперь Анна вздохнет свободно». — Ну, расходимся! Твала, ты пойдешь со мной. В дом номер 1138 тебе сегодня нельзя.
КОМАНДИР ОСОБОГО ОТРЯДА
Жозе шагал в зеленом сумраке леса, пристально всматриваясь в заросли. Иногда он останавливался, прислушивался, сжимая в руках автомат, и темно-коричневое, почти черное лицо его становилось настороженным. Оплетенный лианами лес был глух и неприветлив. В густой путанице подлеска пахло прелью и перегноем. Ноги Жозе погружались в мягкую, напоенную дождями почву, и теплая вода просачивалась меж пальцев.
К Перейре — командующему отрядами партизанского района — Жозе вызвали неожиданно. Партизан ломал голову: зачем он понадобился командующему? Конечно, Перейре знает Жозе: он преподает военную тактику у них, на курсах партизан с тех пор, как окончил офицерскую школу за границей. Жозе был у него хорошим курсантом. И они воевали вместе с того самого дня, как рабочие кофейных плантаций на севере Анголы начали восстание. Но все же, зачем он, Жозе, простой разведчик, нужен Перейре? Может, он в чем-нибудь провинился?
Жозе перебрался через пролом в бамбуковых зарослях — видно, здесь пробежал носорог, — вскарабкался по крутому размытому склону и наконец вышел к фуэсе — центральному военному поселению повстанцев, вокруг которого были разбросаны их деревушки. Фуэсе находилось в глубине Освобожденного района. Ряды хижин стояли между деревьями, под высокими зелеными сводами. Даже свет солнца не проникал сквозь плотную массу листвы, и самолеты португальцев не могли обнаружить поселения.
Пройдя сквозь толпу бойцов, Жозе очутился у высокой хижины штаба и отворил легкую дверь.
Перейре перестал писать, внимательно взглянул на бойца.
— Так. Есть у меня тут для тебя, Жозе, особое задание, — сказал он, поправляя очки. — Пойдешь к границе принимать транспорт оружия из одной страны.
Жозе оживился:
— Хоу! Оружие?! Из страны? А я другим часто рассказывал раньше о помощи, а сам никогда не видел, как оружие доставляют.
— Вот и увидишь. Так. Бери людей Америго. Он ранен. Будешь командиром этого отряда. Я выбрал именно тебя потому, что ты крепкий парень. Я помню, как ты нес меня тогда, подбитого, километров десять, когда португальцы сидели у нас на плечах. Думаю, ты и теперь не подведешь, а? Доставишь автоматы прямо сюда, в фуэсе.
— Я все понял, Перейре.
Перейре объяснил, что Жозе должен встретиться с группой, которая доставит оружие в Анголу, на контрольном пункте Освобожденного района.
— Без оружия не возвращайтесь. Умри, а доставь.
— Все понял. Даже мертвый Жозе выполнит приказ.
Отряд раненого Америго жил в трех круглых хижинах, крытых травой. Когда появился Жозе, партизаны отдыхали. Они недавно вернулись из похода. Жозе сообщил им о своем назначении.
— А зачем нам чужой командир? Мы и своего можем найти, — враждебно проворчал Секулу — партизан лет тридцати, с приплюснутым носом и татуировкой на лбу. Он начищал зубы концом размочаленной палочки лофиры[14].
Жозе ощупал его невысокую фигуру твердым взглядом.
— Секулу будет делать то, что ему прикажет командир. Не знаешь, что такое дисциплина?
— Не обращай внимании, Жозе, — сказал Зоао, веселый паренек лет пятнадцати, с тонкой круглой ребячьей шеей. Секулу со всеми ругается. А что нового слышно здесь, на базе? Мы ведь только вернулись. Две недели в походе.
— А новое то, Зоао, что теперь мы не одни. Нам полмира помогает. Сам скоро увидишь.
— Ну, Жозе скажет уж: «полмира»!
По поручению комиссара отряда Жозе не раз вел беседы с бойцами и хорошо знал положение на фронтах. Он и сейчас не упустил случая приободрить бойцов и подробно рассказал об успехах освободительной армии Народного движения за освобождение Анголы.
— Ну, в общем, — закончил он, — мы сейчас идем к границе. Отряду поручено особо важное дело. Возьмем на складе консервы и выступаем.
Партизаны мигом поднялись с постелей. Особое задание!
Секулу сразу переменился. Его широкоскулое лицо с приплюснутым носом растянулось в улыбке.
— Мы знаем: Жозе — смелый разведчик. Ему маленькое дело не поручат. На какой форт будем нападать, командир Жозе?
— Я поведу вас, — ответил тот уклончиво.
— Тогда я, командир Жозе, сейчас… За патронами…
Секулу вышел прихрамывая. Одна нога у него была короче другой, и его называли «Кна-фуакулу», что означало «Мертвая нога». Хромой, однако, мог ходить быстро и даже бегать.
— Поскорее, и про наш особый отряд — никому, — бросил вдогонку Жозе.
Через минуту Секулу выскочил из соседней хижины.
Его друг длинноголовый Динанга тоже вышел из хижины и долго смотрел вслед уходящему отряду.
Жозе уверенно вел людей сквозь лес. То и дело обходили топи, оставленные «мазикой» — муссонными дождями. В полумраке леса было жарко и душно.