Валентин Иванов-Леонов – Копья народа (страница 4)

Кумало ехал обратно, обдумывая слова Эбензера. Знойное марево дрожало над раскаленной землей. Задыхалась под солнцем саванна, пахла разогретыми травами, увядающими цветами.

Значит, Фан Снимен — один из «братьев»! Теперь понятно, почему соседи боятся его. Может быть, он даже какой-нибудь руководитель у них? Очень уж заискивают перед мим. И вдруг Кумало вспомнил, где он видел раньше рыжебородого Фан Снимена: это он, плантатор. был одним из двух буров, которых Кумало встретил тогда вечером в Иоганнесбурге, когда ходил посмотреть на особняк, принадлежащий «братьям», хотел увидеть врагов отца.

Вечером в дом приехало около десяти гостей. Первым явился начальник полиции дю Плесси — человек лет пятидесяти. Он приблизился к двери Фан Снимена на цыпочках. На лице его заранее появилось заискивающее, угодливое выражение. Потом пришли двое: толстый плантатор Лашингер с желтым от лихорадки лицом и геолог Криел — маленький брюнет с рассеченной, как у кролика, верхней губой. Кумало не раз встречал его в вельде у буровых установок. Говорили, что геологи искали подземную воду для овцеводческих ферм. Судьи Радеман — крепкий человек с рачьими глазами и жесткой седой щеткой полос на голове — прошел в кабинет хозяина, даже не посмотрев на клерка. Гости ничего не спрашивали, видимо, бывали здесь раньше.

Из двери высунулась рыжая борода Фан Снимена.

— Ты больше не нужен, Кумало, иди в компаунд.

«Собрались, — подумал Кумало. — Неужели и эти тоже „братья“?»

Чадили огненные косички свечей. Тени колыхались на потолке. На белой стене — скрещенные топор и кинжал. За столом на председательском месте мрачная фигура и черном балахоне. В узких прорезях капюшонов голубые холодные, как льдинки, глаза. На груди старшего «брата» массивный золотой крест. Десять человек фаланги, зловещие в своих черных одеяниях, сидели несколько поодаль от него, явно соблюдая дистанцию.

— Проверяли этого Криела, дю Плесси? — спросил Фан Снимен, глава сборища.

— Мы не выпускаем геолога из виду уже год, святой отец, — ответил начальник полиции. Голос его звучал глухо из-под капюшона.

— Он чистый африканер?

— Да, святой отец. Мы проверили его предков. Он принадлежит к расе африканеров.

— Верующий?

— Каждое воскресенье посещает церковь.

— Как относится к красным кафрам[10]?

— Криел — наш человек. Ненавидит черных.

— А ты, брат Лашингер, узнал о том, что я поручал тебе?

Толстый Лашингер поколебался немного, прежде чем ответить.

— Да, апостол. Они нашли.

— Кто сказал тебе?

— Сам Криел. Он остановился в моем доме. Вчера он проговорился.

— Где нашли золото?

— Он не сказал. Это секрет его фирмы.

— Какой фирмы?

— Он работает в Трансваало-Американской корпорации, апостол.

Воцарилось молчание. Трансваало-Американская корпорация — могущественный золотопромышленный концерн, и вступать с ним в конфликт мог лишь тот, кто чувствовал за собой силу.

— Эта жила будет принадлежать нам, — сказал наконец «апостол». — Бог не допустит, чтобы она попала в руки британцев. Они и так завладели у нас всем. Но время их кончилось. Мы правим страной, а не они.

Однако слова его не вызвали особого воодушевления, За трансваало-американским концерном стоят англичане и американцы. Ссориться с могущественной корпорацией нельзя. Нужно действовать осторожно.

— Позовите Криела.

Когда Криел вошел в полутемную комнату, он увидел людей в черных капюшонах, с зажженными факелами в руках. На столе — гроб со снятой крышкой. В нем, прикрытое черной марлей, лежало нечто, имеющее очертания человеческого тела. Из груди торчала рукоять ножа. «Брат» с тяжелым золотым крестом стоял за гробом. Брудербоид, принимая в организацию новых людей, твердо придерживался средневекового ритуала.

Криел остановился. Рассеченная верхняя губа его дрогнула. Для чего гроб, для чего маски?

— Подойди ближе, будущий брат во Христе.

Криел узнал голос Фан Снимена.

— Веришь ли, что африканеры посланы на эту землю богом и что они должны править всей Африкой?

— Да.

— Готов ли ты бороться до конца за дело священной расы африканеров?

— Умру, но не допущу, чтобы власть в Южной Африке захватили кафры.

— Выслушай наш устав. «…Великая цель братства — навечно утвердить власть в Южной Африке тех, кого вразумил на это бог… Все низшие расы будут жить под руководством африканеров. Небелые расы должны быть отделены и развиваться в нужном нам направлении… Не будет пощады непокорным рабам… Пусть вступающий в братство помнит, что Союз братьев не прощает предательства. Изменник умрет!»

Двое в черных балахонах держали факелы по сторонам от Криела.

— Возьмите с него клятву.

— Повторяй за мной, — сказал Лашингер и стал читать: — «Я, Криел, чистый африканер, вступая в священный Союз братьев избранной расы африканеров, клянусь выполнять все приказания моего старшего брата и Комитета двенадцати апостолов. — Лашингер приставил пистолет к груди Криела. — Если в мыслях моих есть измена, пусть эта пуля поразит меня, и пусть лягу я в этот гроб. Пусть кровь, которой я подписываюсь, станет ядом в жилах моих, если я изменю. Отныне я — раб и воин священного Союза братьев. Аминь!»

— Подойди ко мне, — Фан Снимен вынул из шкатулки нож и гусиное перо, чиркнул ножом по руке Криела, обмакнул перо в кровь. В тишине Криел вывел подпись.

— Ты не должен стремиться узнать тайны братства, — проговорил Фан Снимен, — но у тебя не будет секретов от нас. Что ищешь ты в вельде, брат?

— Отвечай, это старший брат наш, — сказал Лашингер.

Новообращенный колебался.

— Это производственный секрет. Я дал подписку Трансваало-Американской корпорации.

— Но ты клялся исполнить любой приказ братства. Что ищешь?

— Золото.

— Нашли?

— Да.

— На чьих землях?

В соседней комнате раздался тихий стук, словно кто-то ходил там. Фан Снимен замолчал и предупреждающе поднял руку. Прислушались. Все было тихо. Только ветер изредка ударял ставнями.

— Посмотреть? — спросил дю Плесси.

— Снаружи моя охрана. Никто не пройдет. Видно, ветер.

— Так на чьей земле золотая жила, брат Криел?

— За мной следит особый отдел полиции. Если я скажу, мне грозит большая неприятность.

— Ты находишься под нашей защитой. Руководители полиции сами подчиняются братству.

Криел все не решался.

— Чего ты боишься? Наши люди всюду. Никто не станет министром, если этого не захочет Комитет двенадцати апостолов нашего Союза братьев. Мы не дадим тебя в обиду.

— Меня уволят, и ни один горный концерн не примет меня на работу. А почти все рудники и шахты в руках англичан. Британцы стоят друг за друга.

— Мы найдем тебе хорошее место. Это говорит тебе член Комитета двенадцати апостолов.

Криел со страхом взглянул на черную фигуру с крестом. Приказ всемогущих «апостолов» должен быть выполнен беспрекословно! Криел знал, что у братства есть свое гестапо — исполнительный комитет, который сразу уберет его, прояви он непокорность.

— На землях Эбензера, — прошептал Криел.

В прорезях капюшона блеснули и тотчас потухли глаза.

— Богатая жила?

— Очень.