Валентин Иванов-Леонов – Копья народа (страница 27)

Не желая терять ни минуты, Сантегью нашел вождя племени, договорился с ним о вознаграждении за каждого завербованного. Собирать жителей селения было не нужно — они пришли сами. Сантегью обратился к батако с речью на их языке кингвана, стараясь расположить к себе слушателей.

— С вами поступили несправедливо, — говорил он, — и вы должны жаловаться. Я знаю, батако жили на этой земле с тех пор, как великий Чамбе создал мир. Когда я приеду в столицу, я все расскажу там. Вам вернут землю. Только это будет не скоро. А сейчас, кто хочет отправиться работать на рудник, пусть подойдет ко мне. На руднике работают только утром, пока не жарко. Каждый получает отдельную большую хижину, сделанную из камня. Всем дают много сорго, маниоки, и мяса, и, конечно, деньги. У вас будет вот такое пагне, как у меня. — Он показал на свои брюки, и многие слушатели заулыбались и одобрительно закивали головами. — Вы можете взять с собой ваши семьи. Вас повезут туда на машинах, но вы должны дойти до Кииму.

Последние слова вызвали некоторое разочарование.

Идти месяц через экваториальный лес до Кииму, города на берегу Великой реки, тяжело. И все же половина мужчин решила попытать счастья.

Касанда стоял рядом с вербовщиком, стараясь не пропустить ни одного слова. Он был взволнован. Вот когда он посмотрит мир, о котором пока только слышал! А пройти через необъятный лес не то что бродить вокруг деревни. Это будет интересный поход. Никто не знает, что встретят они в пути, каких людей и зверей, сколько придется испытать приключений. Может быть, они увидят даже великанов, о которых говорил Имбонбо Длинный Язык. Никто из соплеменников не пересекал еще лес. Касанде хотелось совершить это заманчивое путешествие.

Когда Сантегью начал запись, Касанда первый подошел к нему.

Каждый из завербованных поставил отпечаток пальца на общем контракте. Никто из батако не умел читать. По контракту завербованный обязывался отработать в рудниках горнорудной корпорации пять лет. Договор этот скрепил вождь племени, приложив к нему большой палец, смазанный чернилами. Касанда, обративший на себя внимание Сантегью, получил копию этого документа. Он должен был вручить его агенту компании в Кииму. А дальше обо всем позаботится компания.

Батако сейчас не имели лодок, и поэтому не могли воспользоваться рекой. Нужно было идти, избрав кратчайшее расстояние.

Касанда сообщил матери и Нкайне, что он берет их с собой на рудник.

Через три дня ранним утром около двухсот человек выступили в поход. Вместе с мужчинами отправились и их семьи. По обычаю, для удачи посыпали на тропу немного муки и хлебных крошек. Отряд растянулся цепочкой и двинулся на юго-запад. Густой утренний туман скрывал только что появившееся солнце. Кусты и древовидные папоротники были покрыты крупными каплями росы. Касанда как обладатель важной бумаги, выданной вербовщиком, был старшим в отряде и немало гордился этим. Он шел впереди.

Сначала двигались по тропинке, проложенной племенем. Слева и справа — озерца и лужи, заросшие яркими цветами. Иногда попадались трясины, то черные, пузырящиеся и покрытые зеленой риской, то заросшие сочной изумрудной травой. Горе тому, кто не заметит западни! Засосет трясина человека.

Постепенно болот стало меньше, лес стал гуще, надвинулся со всех сторон, могучий, оплетенный лианами. Плотные кроны почти не пропускали света. Над подлеском к солнцу поднимались четыре этажа деревьев. Лишь самым высоким из них — семидесятиметровым великанам — уже ничто не мешало пользоваться солнцем. Внизу диковинные деревья воевали друг с другом за свет и пространство. Смоковницы-«душители» сплетали свои ветви с ветвями соседей и медленно умерщвляли их. Огромные лианы в ногу толщиной обвивались вокруг деревьев, сжимая их в смертельных объятьях. В этом вихре зелени шел настоящим бой за жизнь.

Касанда шел впереди, тяжелым топором прорубая дорогу. Деревья становились все мощнее. Воздушные корни загораживали путь. Приходилось протискиваться между ними. Постепенно стена зелени стала почти сплошной. Истекая потом, Касанда рубил и рубил, медленно двигаясь по дну зеленого океана на юго-запад.

За час до ливня остановились на отдых, чтобы успеть приготовить обед. Едва закончили есть, как совсем стемнело. Хлынули ужасающие потоки воды. От удара грома все вздрогнули. Нестерпимо яркая молния где-то рядом поразила огромную кайю. Кайя повалилась с шумом и грохотом, ломая более мелкие деревья, обрывая лианы. Туча птиц поднялась в воздух. В путанице лиан появились, словно души умерших, холодные голубые шары. Они медленно скользили среди воющей, грохочущей, беснующейся стихии, меж низвергающихся, ломающих все на своем пути, мощных потоков воды, огибая лианы, ветви, стволы.

Все попрятались, закрылись шкурами, тюками. Смертоносные шары проплыли над затаившимися, шепчущими молитвы людьми. И вдруг всплеск ослепительного синего пламени. Взрыв потряс, оглушил людей, сломал, кинул в сторону, срезав на корню, столетнее дерево… Грохот, треск ломаемых ветвей и стволов, вопли испуганных обезьян, прыгающих на соседние деревья.

Касанда с интересом смотрел из-под шкуры буйвола на ярость и неистовую силу разбушевавшейся стихии.

Могучая молния, могучая вода, могучий таинственный синий шар.

Тучи ушли, и вновь в высоте среди ветвей засверкало солнце, запели птицы, деловито застучал дятел.

День за днем шел отряд сквозь буйный, благоухающий цветами и смердящий падалью и гнилью великий лес. С верхних этажей слышался оглушительный птичий концерт, между деревьями величественно проплывали, мерцали в неровном свете ярко-красные, темно-синие, желтые облака огромных бабочек. Иногда с ветвей на отряд смотрели круглые глаза леопарда.

Все шло хорошо, пока однажды не пришло первое несчастье. Заболел Нкайна. Утром он не мог подняться. Касанда понял: сонная болезнь. Нкайна дрожал. Лицо его кривилось в гримасах боли. Он смотрел на Касанду, стараясь найти в глазах брата утешение. Может быть, все пройдет? Но Касанда не хотел лгать. Он знал: Нкайна обречен, и никто не поможет ему теперь. Набетуну стояла рядом. По ее морщинистому лицу катились слезы.

Когда отряд собрался выходить, Нкайна сделал отчаянную попытку встать на ноги и не смог. Глаза его смотрели на брата: неужели его оставят в лесу одного? Набетуну тоже глядела на Касанду: ведь он, командир отряда, не бросит брата на съедение зверям?

Но Касанда и не собирался оставлять брата. Он принялся за дело: вырезал из шкуры буйвола широкий ремень, сшил его концы, затем, повесив ремень через плечо, посадил в него брата, так что Нкайна оказался у него за спиной. Касанде пришлось нести, кроме того, еще оружие и шкуры. Но он был сильным. Он мог нести еще столько же.

Батако питались побегами бамбука, листьями и плодами. Иногда удавалось подстрелить больших, похожих на кур птиц, обезьяну или антилопу. Но охотиться было некогда, хотя лес кишел зверями и птицами. Люди шли целыми днями, почти не останавливаясь.

На восьмой день пути решили отдохнуть. Взяв лук и копье, Касанда отправился на охоту. Мпутум весело бежал впереди, закрутив рыжий хвост и высунув от жары язык. Сквозь толщу ветвей на дно зеленого океана пробивались солнечные лучи. Деревья заросли мхом и зеленой слизью. Касанда шел, вглядываясь в заросли. На пне, освещенном солнцем, шевелился клубок змей. По стволу поднимался огромный питон, расписанный золотыми иероглифами.

Касанда ступил на цветущую маленькую полянку и вдруг почувствовал, что проваливается в теплую жидкую грязь. Встревоженные жабы выскакивали на берег. Серая змейка с шипением уползла в заросли. Падая, Касанда ухватился за спускающуюся к земле петлю лианы. С большим трудом он вытянул тело из трясины, подняв на себе тонну жидкой грязи. Касанда долго сбрасывал с себя пиявок.

Теперь он стал осматривать каждый клочок земли, прежде чем ступить на него. Бежавшая впереди собака остановилась, глухо зарычала. Шерсть на ней встала дыбом. В нескольких шагах Касанда увидел огромного черного нжину[26] — «лесного человека». Он стоял на коротких ногах, держась одной рукой за ветвь, другой упираясь в землю, и смотрел на Касанду тяжелым, злым взглядом.

Касанда попятился. Эти огромные волосатые руки могли разорвать человека на части, сломать его, как тростинку. Благоразумнее было бы отступить. Но пыл охотника толкал Касанду на бой. Да и нельзя было упускать такого зверя. Касанда сделал шаг вперед и пустил стрелу. Она до половины вонзилась в грудь зверя. Нжина заревел, сломал конец стрелы и бросился на Касанду. Касанда взмахнул копьем, но рука зверя молниеносным движением схватила древко оружия, а другая протянулась к охотнику. Раздался лай, и рыжий рычащий комок вцепился в кривую ногу нжины. Нжина резко повернулся, выпустив оружие, и отшвырнул собаку. В это же мгновение Касанда ударил его копьем. Зверь грохнулся на землю с оглушительным ревом. Рассвирепевший Мпутум стал рвать его зубами. Но нжина лежал неподвижно: он был мертв.

Касанда поднял свою добычу, весившую не менее двух рослых мужчин, и пошел к стоянке. Когда он появился в лагере, люди встали и молча смотрели на него. В их глазах Касанда прочел вопрос: как поступит он со своей добычей? Касанда положил зверя на землю, неторопливо вытер листом потное лицо и, повернувшись к племени, громко сказал: