Валентин Искварин – Естественно, магия (страница 64)
— Да! Надо! — лицо воровки потемнело.
— Эй! Ты хочешь сдать Петра!? — молодой маг аж привстал от возмущения.
— Похвальная забота, хоть я её и не разделяю. Но у меня есть другая кандидатура.
Зачем вообще ставить такие условия и вдвое переплачивать за их выполнение?
54. Похмелье
Премии хватило и на подержанное блюдце, и на отдых. Сторож выпихнул его с хаты уже на второй день. Дядя Лёша не помнил, как добрался до дома у обрыва, адрес которого Сеня сунул ему в карман, выгоняя с усадьбы.
Местечко, что надо: до магазина можно дойти хоть ползком, вода по утрам в колодце всегда готова. В первое же невесёлое утречко продавщица из того магазинчика заявилась, что-то спрашивала, чего-то хотела. Кажется, спрашивала про предыдущего жильца, но тогда бродяга мог лишь покачать головой. С тех пор сварливая татарка смотрела на него волком. Делов-то…
Но деньги иссякали. И уже в который раз надо было браться за ум. Вот что он забыл — так это сделать взнос в гильдию. Потому контракты остались только публичные. Наваливалась тоска. Не хотелось опять побираться.
Второе болезненно трезвое утро опять началось с включения блюдца. Погодный маяк он потерял давно, а с ним и доступ в сеть. Но тут свезло: предыдущий хозяин аппарата забыл отключить блюдце от раздачи.
Дядя Лёша ползал по овальному стеклу непослушными пальцами, ища хоть что-нибудь, когда аппарат испуганно тренькнул, показывая, что его владелец кому-то спонадобился! Удивление ещё не прошло, а к нему уже прибавился новый повод: с ним хотел поболтать сволочной Федёк! Брезгливость обвалила уголки рта бродяги. Чего этому гаду потребовалось? Хотя, ничего дельного всяко не находилось, так что…
Слово из шести букв шибко умное блюдце пропечатывать не пожелало. Пришлось стирать и писать другое.
Чо?
Да?
Это совсем меняло дело! Конечно, какого хрена Федька, который всегда его на дух не переносил, теперь кренделя лепит? Но деньги… они сейчас беда, как нужны!
Какой?
Бродяга ткнул в номер. Старое блюдце принялось вытаскивать контракт на поверхность. Та-ак… Присмотреть пару дней за домом… прополоть… соседей не пущать… оплата вперёд…
У дяди Лёши вспотели ладони. Пятьсот империалов за два дня безделья!? Не мудрено, что пронырливый Федька сцапал контракт, даже не подумав, сможет ли выполнить! В душе родилась хитрая пакость: сказаться, что возьмётся, а к клиенту не пойти — и пусть Федёк потом отдувается за неисполнение! Но — нет. Пять сотен же!!! Хех! А можно ещё веселей эту гниду прокатить: явиться, хапнуть куш, и вот тогда пусть Федька дерьмо и расхлёбывает.
Окрылённый задумкой, бродяга даже напечатал с противоестественной скоростью:
Куда прийти?
Зел Овраг. На остановке. Когда?
Да.
На то, чтобы привести себя в порядок, ушло минут десять. Всё-таки клиент ждёт: хотя бы представиться надо мало-мальски прилично. Подъём в невысокую пологую горушку вымотал. Запой давал о себе знать. Добредя до шоссе, бродяга вполне ощущал и слабость в ногах, и головную боль, и сухость во рту. Нет, даже пива пока нельзя себе позволять. Вот, как деньги возьмёт… Федька в конец забурел, гад, раз от «полпачки» отказался!
У остановки стоял только красный скоростной автомобиль. И где же клиенты? Значит, он зря спешил, мучил старые кости!? Бродяга разочаровано поставил сумку на лавку и уселся, уставившись на запад, готовый к долгому ожиданию. Без капли алкоголя, пёс бы его пробрал.
— Алексей? — справа внезапно нарисовался худощавый парень.
— Э… да. Лёша, да, я, — выговорил старик.
— Мы от Фёдора, — парень так и лучился радостью встречи. — Я тоже Лёша! А Дарья Дмитриевна в машине ожидает. Пойдёмте?
Что-то в этом молодчике смутно настораживало, уж своим-то чувствам бродяга доверял. Но что именно — не понять.
Но ка-акой тарантас! И его зовут на нём ехать!? Вот они, богатеи! Что им пять сотен? Плюнуть и растереть! Таких не жалко и пробросить. Баба за рулём сильно старше парня, но и в матери не годится. Чо за парочка? Но тёзка, видя замешательство, тут же всё разъяснил:
— Дарья Дмитриевна — моя гувернантка. Нам… — парень сверкнул улыбкой, — позаниматься надо. А мне маменька велела в усадьбу ехать: копать там, сорняки всякие дёргать, — лицо омрачилось исключительной нелюбовью к труду. — А мне, ну, сами понимаете, не до того будет…
— Давайте-ка уже ехать! — приказала дама, поджав накрашенные губки.
Дядя Лёша влез на заднее сиденье.
Гувернантка. Как же! Разве только по любовным игрищам! Стерва богатенькая решила с мальцом освежиться. Зажравшиеся богатеи. Да одну такую машинку сбагрить — до конца дней денежек хватит! Гады. Будут себе развратом баловаться, а он, порядочный человек, за них в земле копаться? Да хрена вам! Хапнуть денежку — и плевать на вашу усадьбу по-верблюжьи!
Машина рванула с места, пару раз вильнула, выскочила на скоростную полосу и понеслась, всё ускоряясь. Дядя Лёша хватал ртом воздух, обильно сифонивший в приоткрытый люк. Молодой развратник повернулся к пассажиру с бутылкой в руке.
— Не желаете ли?
Бродяга схватил сосуд с желанной низкоалкогольной влагой, сделал длинный жадный глоток и откинулся на сиденье. Вот! Хоть что-то в этих богачах правильное! В следующую минуту, размазанную на два километра, дядя Лёша усердно примирялся с неизбежным, по сути-то, фактом социального неравенства. А на светофоре добрый и славный паренёк подал ещё одну изящную бутылочку. О! этот малец ещё не понимает, в чём настоящее счастье, где совершенство формы и содержания! Можешь и дальше пялиться на свою похабницу, дядя Лёша тебя прощает.
Не без удивления отмечал он знакомые места, смутно припоминая автобус, в котором вот только-только стоял, напросившись у водителя, экономя деньги, предназначенные на пропой. Вот поворот направо, ещё один. Вот плохонькое, в сравнении с шоссе, ответвление к усадьбам. Мягкое колыхание сиденья отозвалось лёгким головокружением в насыщающихся алкоголем мозгах. Да вот же, по этой улице он и брёл, когда Сенька выставил его за ворота!
Третья бутылка чуть не вылетела из руки, а живот принялся вещать о чём-то с крайним недовольством. Вот и те самые ворота! Хорошо, что этот шикарный тарантас чешет мимо. Ещё два двора осталось позади, когда машина стала замедлять ход и ласково так притормозила.
— Приехали, Алексей! — в голосе молодого человека неожиданно прорезалась издёвка. — Извольте выходить, пивное ваше рыло!
— А что, нормально с ним дойти до дома нельзя было, любезный мой! — нежно укорила его дама. И повернувшись к бродяге, рявкнула: — Вон пошёл, свинья! Неделю где-то валялся, а теперь в моей красавице пиво жрёт!
Ошарашенный таким поворотом событий, дядя Лёша вывалился из салона. Пока старик поднимался на ноги, чуя, что вляпался в неприятность, его подло пихнули сзади, отчего придорожная трава стремглав влетела в лицо.
— Давайте помягче с ним, — произнёс смутно знакомый голос, и несчастному бродяге почудилось спасительное сочувствие. — Ему ещё нужно сохранять сознание! Спасибо, кстати, за доставку.
— С вас три сотни, молодой человек, за чистку сиденья, — безразлично бросила дама.
— Всенепременно, — незнакомец хмыкнул. И в тот же миг невидимые руки подняли тело, которое уже не хотело вставать, лишаясь своего главного стержня — надежды. — Идём, дед Лёша, водочки тяпнешь.
Расплывающийся образ на мгновение попал в фокус. Глаза старика подёрнулись слезами, рот раскрылся в немом крике, заменившем вдох, а штаны бесконтрольно намокли. Всё стало совсем не важно: он вспомнил эти серые глаза, полные холодного расчёта и еле тёплого сострадания.
55. Жареный изюм
Три машины домчались до Новосельцева за час с небольшим. Заказчик поставил очень жёсткие временные рамки: из ближайших дней хозяин будет в отлучке только пятнадцатого июня.
Дрейк и Лила умчались добывать мерзавца-бродягу. Вседорожник Дрейка загнали в кусты у дороги, а машина Моава с тремя пассажирами поползла по посёлку.
Ивовая улица была далека от ухоженности: начало, забросанное кирпичным крошевом и щебёнкой, оказалось как раз «за здравие». После третьего участка пошла просевшая в разные стороны грунтовка. Девятый огород слева выглядел достаточно заброшенным, чтобы послужить временной базой.
Из полудохлого домика Танк отправился в ближайшее сельпо. Вернулся он через полчаса, нагруженный едой, тремя бутылками водки и информацией о физической защите усадьбы. Один охранник, по виду отставной боец седьмого-восьмого уровня, и пара обученных ротвейлеров.
Вышла и вернулась с четырьмя литрами питьевой воды Женечка. Электронная защита: две камеры наружного наблюдения и емкостной забор. Уже нечто серьёзное, способное предупредить престарелого охранника о проникновении.