Валентин Искварин – Естественно, магия (страница 4)

Однако кидать будет мысль, а не рука, так что хорошо бы сделать нечто… самоуправляемое, то, что держит в себе идею цели и определённо на неё направлено. И при этом нечто естественное, без выкрутасов вроде стабилизатора на бомбе или оперенья на дротике. Капля! Прямо, как есть, она будет вырываться из тумана, обрастать слоями, из которых образуется ударная сила, а заданное направление будет контролировать хвостик формы. Идеально!

Для пущей верности Виктор закрыл глаза и представил, как капля выплывает из липкой белизны под небольшим углом и несётся, постепенно загибая траекторию по чему-то вроде параболы, влетая точнёхонько в перекрестие.

— Ба-бац! — негромко крикнул он на всякий случай и открыл глаза.

Мишень висела неповреждённой, чуть подрагивая, как студень на тарелке.

— Этто-о… — прокомментировал Виктор свою неудачу.

— Это и есть твоё заклинание? — мягко осведомилась наставница.

— Что-то не получилось… — ответил ученик, пытаясь осмыслить причину неудачи. — Я сейчас ещё разок попробую…

Чего же не хватило? Подсознание отказалось сотрудничать, несмотря на продуманность действия и эффекта. Не все требования выполнены или простого желания маловато?

— Ещё разок, — повторил Виктор машинально. — Попробую.

Вспомнился анекдот о человеке, который молился о выигрыше в лотерее, не купив билета. Может, если добавить движение, а не только мысль, то подсознание соблаговолит-таки устроить чудо? И, разумеется, — верить, что всё получится. А что вообще может помешать в сновидении, где нет никого главнее спящего? Надо достаточно достоверно притвориться, что магическая субстанция осязаема, и попробовать…

Чтобы не разувериться в осуществимости и этой идеи, Виктор вперил взор в крестовину-мишень. Затем опустился на левое колено и набрал полные пригоршни тумана. И с удивлением понял, что руки действительно держат нечто! Газ ощутимо сгущался, переходя в жидкость или был… как во французском — liquide! От прилива восторга, от чувства, что он всё делает правильно, его руки, ноги и спина мгновенно налились силой, всё тело стало пружиной, готовой распрямиться.

И смотреть надо на мишень, чтобы снежок-капля проникся целью и не промахнулся. Жидкость в руке, словно сознательно готовясь к пуску, почти затвердела, стала похожа на подтаявшее масло или воск.

А теперь — бросок!

Кусок тумана чуть вытянулся в полёте, стремясь к крестовине. Хотя этот эффект трудно было оценить, глядя с хвоста. Только в самом конце траектории Виктор понял, что снаряд летит чуть выше и правее, но на последних метрах заклинание вильнуло, показав себя маленькой кометой, и вмазалось в центр мишени!

— Трах-тибидох! — запоздало выкрикнул Виктор.

— Хах! — выдохнула крестовина. Сжатый туман из заклинания брызнул в разные стороны, зелёные лепестки разлетелись и истаяли. По белой вате магической субстанции разбежались метров на пять мелкие волны.

— Отлично! — Наставница в восторге. Она радуется удаче ученика больше него самого!

— И мне понравилось! — Виктор с самодовольной улыбкой «скромно» шаркнул босой ногой по полу.

— Виктор, а ты последние слова крикнул, чтобы заклинание… взорвалось?

— Вообще-то нет, — он пожал плечами. — Мне показалось, надо что-то говорить — вот я и вякнул. А надо, кстати?

Наставница странно замялась:

— Н-не обязательно.

Классный сон! Как экскурсия… даже не на Луну, а в другой мир, где студент-филолог вдруг становится магом, приложив минимум усилий.

— Теперь урок окончен. Мне нужно лишь заблокировать твои способности.

— Какие способности? Швырять туман во сне?

— Ты — маг, Виктор, — в голосе наставницы звучали умиление и печальная серьёзность. С такой интонацией говорят: «Ты, сынок, уже взрослый — паспорт получил. А родители, знаешь ли, не вечны — пора уже самому начинать банки грабить». — И после пробуждения твои способности никуда не денутся.

— Я стану профессиональным метателем тумана?

— Ты всё узнаешь со временем, — с лёгким нажимом прервала его Лира. — У нас впереди ещё много занятий. А сейчас ты должен помолчать и постоять смирно, чтобы блокировка наложилась правильно и безболезненно!

— Безболе…

Воздух застрял в лёгких, мышцы одеревенели. Только сердце бешено колотилось где-то в районе глотки. И другой женский голос зазвучал прямо в голове, словно маленькие наушники-затычки запихнули значительно глубже, чем положено: «Слушайся старших, ученик! Те, кто слишком торопятся, влетают лбом в стену, — приятный такой, почти игривый голос девчонки-сверстницы. — Ты уж извини, но спеленать тебя всё-таки надо». Правда, паралич сводил на нет всякую приятность.

Ещё одна волшебница? И ей явно мозги отморозило в здешней холодрыге!

«Можно и так сказать, — мысленная весёлая усмешка довершила образ, рождённый паникой. — Но не здесь и не от холода».

Наставница же воспользовалась моментом: под ногами Виктора родилось изумрудно-зелёное свечение и брызнуло в стороны дюжиной двухметровых лучей. По лучам прошла рябь, и из того же центра побежала спиральная нить, стала подтягивать, загибать зелёные подрагивающие струны. Она добралась до конца струн и продолжила обжимать зелёную конструкцию до контуров замершего тела.

Всё сон! И эта мерзостная, пугающая зелень, которая того и гляди прилипнет к телу, нужна для того, чтобы придать убедительность иллюзорной блокировке! Надо перетерпеть эти капризы подсознания, но запомнить, что происходило, чтобы в обычном мире уверить себя в нереальности этой зелёной дряни!

«Интересный ход мысли, юный ученик! — девушка-невидимка засмеялась. — Хоть ты и ошибаешься. У тебя завидная подготовка по ментальным техникам. Может потому заклинание тебя и вытянуло? Хм! Я это обдумаю! Кстати, а что, если окажется, что сон более реален, чем ты полагаешь? А?»

Паралич отпустил. Виктор дёрнулся в своей уменьшающейся тюрьме, ощутил жёсткость прутьев, и остановился. Фразы, переданные безумной девчонкой, ввинтились в разум и неожиданно пригасили панику: она явно знает, о чём говорит, и её скупая информация к размышлению кажется исключительно важной! А что, если и она сама более реальна, чем он полагает? Как?

2. Дым без огня

Виктор проснулся и резко сел на кровати. Мышцы вспомнили последние секунды странного сна, и тихо заныли хором. Ступни радовались тому, что больше не надо ходить по холодному, плохо отёсанному камню. Сердце выказывало лёгкое недовольство. Правое колено, оказавшееся в тепле, обнаружило небольшую ссадину и попыталось привлечь к себе особое внимание.

Ничего себе — сон! Мало того, что он оставил после себя вполне ощутимые последствия, так ещё и, как большинство снов, стремится ускользнуть в глубины памяти, подлец!

— «Тело не живёт без мозга», — процитировал Виктор фразу из «Матрицы».

Пару минут он ещё пытался задержать в мыслях детали сновидения, но спас немногое. Он как-то появился… где-то в большом зале, вырубленном, видимо, в скале под ледником… Он слышал голоса каких-то женщин, мёрз, бросил кусок тумана, и попал им в зелёную крестовину — это застряло в памяти вплоть ощущений твердеющего в руке тумана. Потом его спеленали.

Бумажный дракоша-скелетоша под потолком еле поворачивался в чуть живом сквозняке. Виктор дунул на свою поделку, и через секунду ящер послушно замахал крыльями. Здравствуй, мир без волшебства, со всеми твоими простыми и привычными законами! Но магия — это всё же здорово. Хорошо бы она всё-таки жила в мире! Или не хорошо?

Виктор почувствовал, как разум радостно хватается за повод для размышлений, и почти сразу начинает захлёбываться в рождающихся противоречиях, в бездне возможностей, в необходимых ограничениях. Он потряс головой.

— Ma raison est si… si…* — пробормотал он, и, не припомнив верного слова, пошёл завтракать.

* 'Мой разум такой… такой…' (фран.)

Медленно жуя бутерброд с ветчиной, Виктор смотрел в окно. Помимо осколков прожитого сна, что-то ещё внушало беспокойство. Он закрыл глаза, но всматривание в свои ощущения не помогло: голова ещё переваривала разодранные впечатления, но ничего опасного не родила, а тело ныло не более чем после какой-нибудь внезапной тренировки. Странно, конечно, вставать в таком состоянии поутру, но то — мелочи. Нечто другое, глобальное и не связанное с внутренним миром, будоражило синапсы!

Не обязательно вставать столбом, медитируя о каждом падающем листе, но уж о том, что касается тебя самого, глупо не поразмыслить! И если какая-то мысль завелась и настойчиво сверлит сознание, её необходимо обдумать. Чувства воспринимают лишь ограниченный двух-трёхмерный срез этого мира. Так что уж если одно из чувств обеспокоилось, надо дать ему высказаться. И Виктор открыл глаза.

Туман за окном! Туман — в конце мая? При солнце, выползшем чуть не три часа назад? В эту безумную весну, в которую дожди забыли дорогу на Среднюю Волгу? Равномерный и выше пятиэтажного дома? И что эта дымка делает в доме!?

Виктор положил остатки бутерброда и бросился к плите, быстро оглядел соединения газовой трубы и понюхал конфорки. Но ни запаха газа, ни дыма нет. Кинулся в санузел, в комнату, даже открыл дверь на лестницу: не горит ли что в подъезде…

Чисто. Совсем ничего особенного. Не коротнуло старую железно-алюминиевую проводку, не сломался холодильник, с компьютером, чуть слышно посапывающим в спящем режиме, тоже всё в порядке. Тихо, как на погосте.