Валентин Искварин – Естественно, магия (страница 28)

Она видела и послушников — мягких, словно глина, мальчиков и девочек восемнадцати лет. Но к четвёртому уровню они достаточно ожигались в печи обучения, чтобы стать каменными, неживыми, уродливыми, как сама смерть.

От магов идёт и тот непомерный снобизм, что царит в Ордене. В последнюю очередь, кстати, им заражались не лекари (к их стыду), а барды обоих полов! Чуть меньше держались воры (кстати, именно воры, а не воровки).

Вот такие невесёлые правила (почти без исключений).

Вера Анисимовна ещё раз просмотрела готовые к отправке письма (а что ещё делать одинокой женщине, постоянно задерживающейся на работе?). Пустая формулировка: волевая противофаза. Напыщенная и лишённая смыла (будто те же маги решили намеренно всех запутать умничаньем). На самом деле, сидят по домам внештатные сотрудники и раз в восемь часов проверяют состояние артефакта. И три раза в сутки отчитываются по сети. Фарс и надувание щёк.

Сейчас места проявления расходятся веером из Центрального района на Волжский и Первый Северный. Весь день. Причём, к вечеру рапорты из Центрального приходят отрицательные. Значит, возбудитель перемещается к северу. Но движется медленно, не бежит. Вероятно, по этой причине руководство и не высылает активную разведку. Почему-то за ним наблюдают только издалека…

«Вероятно», «почему-то»… Зачем тогда вообще нужны аналитики, если на них валят обезьянью работу, не сообщают того важного, что помогло бы понять происходящее, а оставляют теряться в догадках? Остаётся надеяться, что в Ордене хоть кто-то наверху всё понимает и управляет событиями.

Лекарша отправила письма и выключила блюдце. Затем неторопливо (куда ей спешить?) переоделась, поправила перед зеркальцем скромный макияж, положила блюдце в сумочку. Поводов сидеть на работе больше не осталось.

Выбраться что ли на природу? В устье Жаркой, например. Посидеть с удочкой, посмотреть на город издалека. Нет, лучше рвануть к Овражной — и в прорву город!

На выходе она кивнула охраннику и толкнула турникет, но тот не поддался. Вера Анисимовна непонимающе поглядела на отставного майора полиции.

— Не извольте гневаться, я тут позамешкался вам сообщить, вы обычно позже выходите, простите великодушно… Вам пакет передать изволили…

— Нужно расписаться в реестре?

Загадочно. Кому бы понадобилось?

— Нет-с, тут сугубо личным образом передано, сам удивился…

— Ну, — лекарша пожала плечами, — тогда давайте уже.

Никак не помеченная бандероль, укутанная в твёрдую хрустящую бумагу, оказалась довольно тяжёлой.

Только через квартал, шагая со своей неожиданной ношей в левой руке, лекарша поняла, что не поблагодарила охранника. «Да уж, Верочка, кто бы говорил о снобизме…» На следующем перекрёстке начинается сквер — можно будет распаковать. Да и просто посидеть в тишине.

На лавке в кармане сквера Вера Анисимовна аккуратно разрезала бечёвку и совлекла бумагу. Внутри оказались недавно собранные пучки лекарственных трав, по которым однозначно угадывался отправитель — старая (весьма старая годами) наставница — Лида! А твёрдость посылке придавала простая деревянная баночка с плотно пригнанной крышкой. Неужели — сообщение без письма? Быстро-быстро лекарша свинтила крышку. В баночке оказалось варенье, обильно присыпанное сахаром, разделённое вертикально поставленным куском промасленной бумаги. Вера Анисимовна, не чинясь, черпнула указательным пальцем лакомство со светлой стороны и лизнула его. Жёлтая слива с корицей — вероятность визита начальства. Тёмной оказалась ежевика — знак опасности.

Вера Анисимовна не любила сладости, потому поставила баночку с вареньем на лавку. Быстро собрав травки в бумагу и втиснув свёрток в сумочку, лекарша заторопилась в сторону дома. Надо всё хорошенько обдумать, ещё раз оценить все сводки. И обязательно отправить ответ заботливой наставнице!

Местный бродяга (крепенький мужичок в синем костюмчике с лампасами) уже спешил подобрать оставленное варенье. На здоровье!

22. Свобода и трайт

Тело ощутило многими точками, что его переводят в горизонтальное положение, и мозжечок сообщил всему мозгу радостную весть о том, что можно отключать всю активную деятельность; Виктор уснул мгновенно. Утром выяснилось, что и кровать не самая роскошная, и старая перина не спасает, и спал он всю ночь на одном боку…

Но через полчаса маг уже был готов к новым трудовым подвигам. Галия, осознав бесплодность своего любопытства, не докучала визитами, так что Виктор работал, не отвлекаясь. И — внимательно, не заводясь.

Строительные термины вроде «пандус», «откос», слышанные некогда, всплывали в памяти по поводу и без оного. А Виктор планомерно углублял двухчастный котлован. От скуки и монотонности он даже точно высчитал его объём — шестьдесят два с половиной кубометра. Потом пришла очередь просчитать физику переноски грунта. Постепенно «оператор АЭК» довёл массу однократной переноски почти до полутоны. Таким образом, усилие, которое могло бы поднять груз по очень мягко наклонённой поверхности, без учёта силы трения, доходило до килоньютона — как сто килограммов от земли оторвать! Однако Виктор работал так, словно толкал не горы почвы, суглинка и камней, а лёгкую тележку чуть более пуда весом. Загадка…

Четыре-пять ходок — один кубометр. Итого до трёхсот проходов по сорок-шестьдесят метров в оба конца. Для круглого счёта — двадцать километров пусть будет. Из них десять — с «тележками». По неровной дороге. Впрочем, скоро дорожки укатались почти до блеска, и остались только спуски, которые он преодолевал, спрыгивая в котлован, и подъёмы. И повороты.

С утра он засыпал вчерашние ямы, оставляя, увы, характерные вдавленные следы. Находились камни, оттаскивались в кучи, вывозились отдельными рейсами и складывались вдоль дорожки. Дважды подступало чувство голода, но не сломило юношеского упорства.

Снова повезло: на обед Галия пришла, когда он только-только спрыгнул в котлован. Навалить что ли горку сразу за калиткой, чтобы маты вошедшего стали сигналом? Нет: и результат не гарантирован, и объяснять свою выходку замаешься. Просто закончить всё побыстрее…

И что тогда? Надо искать Лиру. Найти благодетеля. Ага, «и не сдаваться».

Между тем, заказчица, ошарашенная темпами работы мнимой бригады, предложила отведать, чем Бог послал. Тяжело не объесться, когда проголодаешься! Но Виктор смог: идея поскорее развязаться с заказом светила достаточно ярко, ведь объевшись, много не наработаешь.

И уходить надо. Галия разболтает товаркам о трудовых успехах бригады — оглянуться не успеешь, как будешь по уши в заказах! И это, увы, не радует, ибо многие заказы — это внимание. А внимание… чёрт его знает, что такое; не исключено, что — смерть.

Какая же досада: нечаянно зарабатывая себе такую репутацию, не можешь её использовать! Белкин с такой мысли отгрыз бы себе все локти. Представилось возможное будущее: летом выходить на заработки, поднимать сумасшедшие деньги по вторичным обращениям, растить клиентскую базу. Зимой же честно бездельничать, например. Или учиться, что тоже неплохо. Мечта прямо-таки. А что? Если есть, кому постоять настороже, «не пуская на строительную площадку посторонних», пока бригадир «лёгким движением руки» превращает груды щебня в аккуратные домики. Почему бы и нет? Разработать заклинания на основе того же щита, что-нибудь мутить с водой, исследовав восстановление окисленных минералов…

Ещё лучше, конечно, добраться до дома. Через Лиру. Так что мечты о карьере вольного каменщика лучше забыть или отложить подальше.

До вечера Виктор сделал ещё многое, но, увы, не всё. И на сей раз слинял по-английски, до прихода хозяйки, избегая вечерней кормёжки. Чем хуже татарка с цепким взглядом его запомнит, тем ему лучше.

В третий день тоже не удалось управиться до полудня: многие мышцы давали о себе знать, несмотря на то, что физических сил вроде и немного тратилось. Оставалось подровнять котлован и выстелить дорожку.

Ещё прошлым вечером маг поэкспериментировал с воздушным вихрем. По-видимому, это была одна из простейших форм, даже базовая: вызывалась легко, держалась, почти не требуя внимания и усилий, а потому границы разрушающей силы этого заклинания терялись вдали.

К полудню Виктор уложил камни на дорожку и решил зашлифовать их вихрем. Сперва медленно вращающийся двухметровый цилиндр запихивал набросанную поверх землю в промежутки между камнями. Затем маг не стал делать перерыва, а только усилил заклинание. Пятиметровый столб взвизгнул и принялся расшвыривать всё, что попадалось в основание. И Виктору снова пришлось вспомнить зарок насчёт плавности.

Однако к обеду всё было готово к приёмке: котлован по размерам выведен с точностью до пары сантиметров, о помеченных деревьях снесена даже память, дорожка из известняка отполирована почти до блеска. Всё сделано так, чтобы не принять работу было невозможно.

Галия тщательно скрывала восхищение. По лицу её было видно: голос справедливости требует отблагодарить за невиданную скорость, но жаба сжимает горло с непреодолимым усилием, заставляя искать изъяны. Исполнитель, наблюдая за придирчивым осмотром, пожалел, что заранее не договорился о размерах премирования. Впрочем, за два с половиной дня даже самой усердной работы получить около четырёх тысяч — это, по местным ценам, более чем успех!