Потому не будь одинаков, чтобы ни себя, ни других без смысла не губить.
О желаниях твоих.
Себе не противься, но знай своё желание. Всякое желание в себе изведай. Добра ли кому желаешь, зла ли. Себе ли чего, или другому. По закону идёшь, или против него, или сам закон творишь, всё о себе знай.
Желание из тела идёт, как любовный пыл. Что прежде пришло, не важно. Может влечение в чувство прийти, может разум к чувству, а от него и влечение пойдёт. Но всё от тела. Знай желание, знай и порыв свой всякий.
И сон всякий знай. Тело твоё чувствует. И живёт оно же, и движимо своей силой.
Как сила, что к тебе пришла, пройдёт через тебя, так и жизнь из тела выйдет, по спине пройдёт и войдёт в разум, чтобы родить желание.
Стыдится глупый, стыд скрывает его от себя. А сокрытое стыдом возвращает неполное о себе познание. Ты же знай, как мудрый, что многое в тебе, и стыдиться ничего не моги. Ибо множество желаний тебе разных для множества знаний. И даже одного желания не познав, стать можешь, как глупый.
Потому из тела своего изыми желание и познай его, и будешь мудр.
И последнее знай. Что в желании жизнь. В жизни сила. Не ломай желания, но по силе проведи его. Сила разуму поможет, и желание по тебе пройдёт, изыдет и тебя не искривит.
О границах желаний.
Есть простая граница желанию. Это если не можешь желанного получить.
Есть иная граница. Когда не надо того желанного тебе по разумению.
Есть третья граница. Когда желание знаешь, когда ненужное отбросишь. Отбрось ненужное, нужное добавь. Но сразу ни по желанию, ни по разуму не делай.
Отдай сперва телу. Пусть оно согласится. Как согласится, новое желание даст. Взяв из тела желание, поняв, переработай его. Потом ты его же по-новому телу отдаёшь. Так закручивают желания. Но помни, что, закрутив в себе желание, ты его сильнее делаешь в новом. Долго с телом не говори, но уже знай, что оно примет. Ибо от долгого разговора большую силу дашь желанию и управить им не сможешь.
Исток желания есть тело. Граница желания есть разум. Форма границы есть опять тело. И разумом же через тело силу пропусти по новому желанию, тогда сделаешь всё правильно.
И будешь счастлив, познав суть. И славен будешь, познав силу.
Листки свернулись и исчезли. Виктор поморщился. Бывает такое — он сам столкнулся с этой проблемой, когда писал курсовую: настолько ужимаешь текст, что смысл корячится, ломается, обижается и убегает куда-то за буквы — не выволочь.
Что же можно сразу вытащить из этого сумбура? Магу следует внимательно относиться к своему телу: гимнастика, все дела. У тела есть желания, и их следует осознавать. И ещё: твой брат — богатство знания. Люций всерьёз полагает, что пережить брата с помощью магии — плёвое дело, почти естественное… при всей сверхъестественности. Пять вёсен — как одна неделя!
И снова накатило ощущение убийственной серьёзности случившегося. Магия — сила: можно творить невозможное и смотреть, как мельтешат года, столетия, эпохи, оставаясь неизменным. Только не забывай менять упражнения да не свивай неосмотрительно по четыре стихии — и всё будет шоколадно! За десятилетия безбедной жизни можно достигнуть немыслимых высот в обществе, не сильно задумываясь о карьере, о том, что впереди всего-то двадцать-тридцать лет на то, чтобы обеспечить себе сколь-либо безбедную старость в этом не самом совершенном из земных государств. Чего же успел достигнуть Древний до того, как сбежал из созданной им Гильдии? И что натворил за двести лет, оставшись в одиночестве!? И представить жутко.
Дух без тела есть призрак. Не о Дремлющей ли Красавице он говорит? Она сама намекала, что у неё есть проблемы с телесной ограниченностью. И даже от чего-то предостерегала. Но это — потом, когда у молодого мага появятся силы и умения, чтобы творить опасные глупости. Сейчас всё меркнет перед необходимостью снять блокировку.
Если в ней есть прореха, то — в завершающей фазе — над головой, около головы. Пожалуй, следует обратиться к начальным инструкциям Древнего: выйдешь, повернись, зри силу ветра. Хоть что-то можно будет сделать по правилам, а не бросаться наудачу клочьями тяжёлого тумана!
Виктор снова с раздражением вспомнил уроки Лиры. Сделай то, сляпай это, думать будешь потом, блин! Почему было сразу не дать Записку? Не обратила внимания, старушка? Не восприняла как инструкцию? Привычка, видать, сыграла, ограниченность, косность. Остаётся надеяться, что ученик не успел сильно себя подпортить, развиваясь наугад. Интересно, кстати, кто учил Люция? И вообще, что было первым: яйцо или курица?
10. Реальность магии
За разбором Записки прошло время, и мимо окна уже плыли дачные пейзажи. В вагоне всего пять человек и, судя по всему, та троица парней, что заранее накачивается пивом, собирается выходить на ближайшей станции. Бабушка с корзинками. Через проход от Виктора — девица эмошно-панковского вида. Антрацитовые волосы с редкими бледно-розовыми прядями, джинсовая куртка (и не жарко ей!) с обилием блестящих железяк, чёрные с жёлтыми подпалинами джинсы, гематитовые серёжки дырявыми сердечками, убийственно розовый татуаж на губах. И смотрит на него, причём, давненько так смотрит…
Встретившись глазами с Виктором, создание в чёрном поднялось и неспешно переместилось на скамейку напротив. Подняв правую руку к виску, существо ещё разок особо пристально оглядело попутчика.
— Весь внимание, — чуть вопросительно сказал Виктор и кивнул в знак приветствия.
— У тебя только две верхние чакры открыты, — сообщило существо, показывая на голову, «с учёным видом знатока». — «Ботаник»?
— Переводчик, — уточнил Виктор, заинтересовываясь этим нестандартным наблюдением.
— А… понятно.
— Что понятно?
— Думаешь много, — с пафосом очевидности ответила она. — Небось, даже волнуешься мозгами. И девушки, наверное, нет.
Виктор пожал плечами, хотя эти замечания задели за живое. Во-первых, какого чёрта? Во-вторых, она угадала. В-третьих, от приступа паранойи ему стал сильно в тягость начавшийся разговор: вдруг она действительно что-то видит? Блокировку, например! Не совпадение же, что эти «чакры» открыты именно сверху! Или совпадение? А ведь можно проверить! Вот прямо сейчас свалить в тамбур и попытаться разобраться с блокировкой; как раз будет длинный перегон — минут пять его никто не потревожит.
— Ты куда?
— Чакры чистить, — бросил Виктор. — Посмотришь за вещами? — просто попросил он, надеясь этим удержать девицу на месте.
— М-мм… — панкушка уважительно покачала головой. — У меня вот чо есть, — она извлекла из кармана длинную сигарету. — Специально для этого.
— Дурь?
— Да ты чо!? Особое средство! Верное. И никакой наркоты!
— Я, пожалуй, по-свойски справлюсь…
— Ну, как хошь, — она поморщилась и пожала плечами. И пересела на скамью Виктора, чтобы тщательней вести охранение вверенного имущества.
Чуть запоздало маг подумал, что зря посадил незнакомку следить за его вещами. Но с другой стороны, ценность этих вещей стремилась к нулю по сравнению с возможностями…
Тамбур с одним разбитым окном отлично проветрился от обычных противных запахов курева и… других запахов. То, что надо! Спрятавшись за выступом, Виктор приступил к делу.
Итак, предполагается дыра над головой. Быть может, если высунуть в неё руки, всё получится. Возьми правой рукой, левой отдай — и здоров будешь. Ученик чародеек поднял руки и раскрыл ладони в просящем жесте: если это не поможет, проблема с блокировкой окажется куда более серьёзной. Он медленно подошёл ближе к задувающему в разбитое окно ветру, усилившемуся на правом повороте. Есть контакт! Что-то устремилось по рукам, омыло и освежило!
Виктору захотелось заорать от предчувствия удачи. Да, это лишь начало, но такое чертовски важное! Волшебник судорожно соображал, как поступить с этими новыми ощущениями, что сделать. Логично, что спираль, которая собирала лучи блокировки вокруг него, может быть разрушена магическими средствами. Что же у него есть? Только ощущение силы. Сила уже послушалась его, как там, в гроте.
На уроках было достаточно подробно представить себе действие заклинания — и оно формировалось. Вряд ли сейчас что-то должно измениться: в конце концов, зачем нужна блокировка, если в реальном мире требуются совершенно иные навыки магической манипуляции? Итак, представим два меча, которые режут ненавистную спираль, освобождают или даже крушат лучи-прутья его тюрьмы! Пусть лезвия мечей растут от подмышек до мизинца вдоль вытянутых рук! Нет, тогда лезвия поранят его же. До середины плеча пусть будут.
Виктор закрыл глаза. Белые такие, острые клинки, которые разнесут к чертям то, что его сковывает, то, что мешает ему стать настоящим магом. Направив мысленный взор на руки, он с радостью увидел именно то, что ожидал — белую бахрому, готовую к бою!
Так, без лишней ажитации! Начинать надо осторожно. Он стал медленно опускать руки. Где-то на уровне лба клинки наткнулись на препятствия. Словно упругие резиновые канаты. Виктор нажал на них и почувствовал, что те прогибаются. В порыве наития и внезапно подступившей ярости маг поднял напряжённые руки и рубанул со всей дури!
Три удара слева и четыре справа, боль в плечах. Снова поднялись клинки и ударили по ненавистным эластичным прутьям. Плечи и предплечья слегка онемели, но Виктор, уверенный в правильности того, что делает, опустил невидимые клинки к ногам и резко развёл руки. На сей раз досталось ребрам ладоней, мизинцам и безымянным пальцам.
