Валентин Искварин – Естественно, магия (страница 14)

— А, письмо… — Виктор остановил готовое сорваться с языка проклятие: мысленный шаблон ошибся и снова выпялил перед мысленным взором первую страницу! — Я записал всё, что нужно. Дядька из Тольятти по телефону не отвечал.

— Весь день? — удивился Белкин.

— Вчера утром.

— А потом?

— Я не звонил. — Виктор не мог до конца понять, чем же ему не нравятся подобные расспросы. Очевидно, что скрытое обвинение крайне несправедливо: он — как бы — не проявил усердия, я вас умоляю, в свой выходной-таки день! Но, наверное, более всего раздражала эта манера выражаться. Стоило начальнику заговорить, и разумные аргументы защиты тонули, в бессознательном согласии с обвинением! Виктор совсем уже собрался высказаться, но Белкин, всегда тонко чувствовавший собеседника, ответил:

— Зря. Впрочем, не обязан был… вроде как бы. Давай-ка нумерочек, — и он протянул руку, усаживаясь у стола с телефоном.

Виктор достал бумажный квадратик из нагрудного кармана, положил на ладонь с толстыми короткими пальцами, отставил в сторону самовар и приготовился слушать. Андрей Аронович прищурился, разглядывая листок.

— Две пятьсот? Хм, хорошая цена! — удивился антиквар. — Но от совершенства далека.

— Да? А что есть совершенство? — с ехидцей полюбопытствовал Виктор.

— Ну, например: «Да приезжайте и забирайте даром! Впрочем, нет! Мы сейчас сами привезём!» — любезно ответил начальник, набирая номер.

Оставалось только криво усмехнуться и покачать головой.

— Юрий, если меня правильно соединили?… Нет, это магазин «Белкин» беспокоит по поводу самовара… На страничке в интернете объявление… Да… Цена? Я думал, кто-то напутал с кодом города! Две с половиной — это….. Ах, так вы всё распродаёте! Быть может, ещё что-нибудь сыщете?… Интересно, — сказал Андрей Аронович, лишив интонацию и намёка на интерес. — Вы знаете, у меня как раз имеется работа одного самарского мастера, которая…

Диалог затягивался: сидевший на том конце провода явно никуда не торопился, да и Белкин спешить не любил. В процессе разговора начальник сделал Виктору знак включить компьютер. Через три минуты фото мазни с плоским названием «Мост» отправилось в электронное путешествие.

Белкин положил трубку на аппарат через полчаса.

— Ну-с, мой друг, — начал он, потирая руки. — Это уже куда ближе к идеалу. Правда, поехать всё-таки придётся. Записывай, что тебе надо будет забрать. — И, дождавшись, пока Виктор удобно усядется на разбитом стуле перед монитором и клавиатурой, принялся надиктовывать. — Первое: самовар предположительно 1868 года, состояние, говорит, удовлетворительное. Значит, работы часа на два. Второе: шкатулка, полагаю, конца девятнадцатого века, дешёвочка, но приятно. Третье: пачка писем с Японской войны. Четвёртое: коллекция новогодних открыток времён Первой Мировой. Пятое: оклад «Троеручицы», серебрение, крашенное стекло или простенькие камушки, вероятно, середины девятнадцатого. Вот, собственно…

— Я потерялся, а «что в промен берёт добра»?

— Какие же мы невнимательные! — осклабился Белкин. — «Мост», друг мой! Таки мы наконец избавимся от этого хлама. Сними раму и сбей подрамник.

— Зачем подрамник-то трогать!?

— Потому что картина, что ты, конечно же, прослушал, «предназначалась на экспорт», — весело пояснил Андрей. — Запомни, кстати, этот моментик: отлично играет. Хотя, на деле, экспортировать… В общем, тебе и пытаться не стоит.

Год назад эту картину пьяненький и старенький Володя Васильев продал Белкину за семь сотен. Только что начальник, традиционно потиравший руки, подготовил всё, чтобы выручить около пятнадцати, а то и двадцати тысяч! Похоже на волшебство. Этой «магии» тоже неплохо бы научиться!

— А расскажите…

— Шум принтера и звонок телефона, да к тому же ты в выходной не дозвонился, — Белкин сложил руки на животе и с удовольствием пустился в объяснения. — Дело ясное: офис! Возможно, сделанный из квартиры, как у нас, собственно. Возможно, им досталась кладовка, от мусора из которой они и избавляются. Это я предположил только потому, что мне оно было бы полезно. И не ошибся — уже в который раз. Они, конечно, не знают реальной ценности этих вещей, но возможно им что-то надо! Юрий Степаныч ентот представился «Металлоконструкции, доброе утро». Продолжая догадки: им может понадобиться украшение в интерьер. Например, картина. «Металлоконструкции» и «Мост» неплохо сочетаются, не так ли? Продавать им рамку с подрамником не стоит, поскольку это опустит ценность картины в их глазах да и деревяшки нам ещё пригодятся.

— Классное надувательство! — поразился Виктор.

— Не без того, — начальник, без ложной скромности, кивнул. — И все довольны, что немаловажно. А за всеобщим удовольствием — будущее, то есть вторичные обращения, веерные договоры и, соответственно, деньги! Хм-хм… Ну-с, мне в издательство надо прогуляться. Доделай медяшку, возьми в тубус Володину мазню, и на сегодня ты свободен. — Белкин слазил в карман, выудил три пятисотки. — Вот тебе премия за нашу удачливость и денежка на проезд. Завтра чтобы в полдень был в Тольятти, а к четырём-пяти здесь. Езжай на электричке, — щука капитализма расплылась в улыбке, посмотрев на повеселевшего молодого окунька. — Теперь и ты доволен! Ну-с, всех благ…

И Андрей Аронович бодренько потопал из реставраторской.

Что нужно для такой лёгкости? Впрочем, сегодня Белкину действительно свезло. Его интересы и дела не ограничиваются антиквариатом, так что удачи в разных, скажем, отраслях подбрасывают его бизнес, как мячик. За три года только пару недель живчик-начальник сидел в депрессии, огрызался на вынужденно бездельничавшего Виктора да придирался к Наташе.

И как мило, что этот дядька делится опытом с подчинённым! Ведь мог бы убояться, как последний маг, что помощник наберётся премудрости да вдруг дёрнется своё дело открывать, создавать конкуренцию. Хотя, поле-то непаханое! За три года Виктор успел это оценить. Да и сотрудничать, буде случится у него желание, с давешним работодателем станет не в пример веселей, чем конкурировать и конфликтовать! К тому же это — дело не потоковое, не производственное, а личное. Это сувенирами торговать — много ума не надо…

Впрочем, то — дела простые, обычные. Они идут своим чередом, опыт складывается в копилку разума, преображается в возможность самостоятельного действия. Вот и пускай себе преображается потихоньку. Сейчас есть заботы поважнее.

Итак, Письмо. Лист послушно выполз и завис перед глазами. Как выйдешь из башни… Затасканный образ. Даже банальный: маг и башня. Кстати, как башни сочетаются с Гильдией? Маги-мастера сидят себе в одиночестве по норам и высям, а середнячки в тренировочных залах дрессируют молодняк? Чем-нибудь кроме отлова и обучения учеников Гильдия занимается? По идее, Гильдию можно бы сравнить с университетом или институтом. Но в науке главное не обучение, а исследование, изобретение нового, основанного на понимании сути явлений, или чего-то, углубляющего это понимание. По идее. А вот, например, Лира — не самый последний маг, надо полагать, — сути не понимает: ни заклинание изменить не может, ни объяснить толком принципы магии. Даже понять базовую инструкцию никто из магов не смог!

А вот Белкин разделяет технику и суть! И заботится о главном, зная, что с мелочами справятся помощники! Выкладки-догадки начальника придали мыслям Виктора детективную направленность.

И ещё: где они, гильдии да башни? Где грот безымянной Дремлющей Красавицы? Как же надо прятать строения, да и всю магическую активность, чтобы обманывать прогрессирующие средства обнаружения!? Загадка.

Только и остаётся, что предположить заговор. Осведомлённость правительств и служб всё бы объяснила. Правда, тоже как-то избито получается: «Грани» всякие там да «Секретные материалы», «министерства магии», опять же. Пошленько и не особо реалистично. Почти семь миллиардов человек обязательно наткнулись бы — хотя бы по нечаянности — на магов! Даже у Роулинг всё не так гладко случалось: то и дело приходилось рассказывать пытливым маглам про «взрыв болотного газа и свет Венеры». Правда, как простому человеку мага определить, пока он молнией не шибанёт? М-да. Оставим заговор молчания рабочей версией.

Плюс к тому, надо же контролировать магов. Чувствуя себя великим, легко свихнуться. И государства обязаны приложить руку к контролю за этой шебутной публикой.

И всё-таки, почему не подключаются современные методы исследования? Если старички да старушки всё делают, что характерно, по старинке, то другая часть заговора молчания — правительство — вряд ли махнёт рукой на отсутствие прогресса в таком серьёзном и по умолчанию перспективном деле как магия! Но никто не берётся за исследования всерьёз, иначе маги давно открыли бы тайны создания заклинаний! К примеру, укрепление безопасности и управляемости государств (чёму может оч-чень серьёзно поспособствовать магия) — первейший рефлекс всех властителей! Но маги так и топчутся на месте, ограничиваясь отловом способных мальчуганов, которые за них вытащат из Записки всё нужное и долгожданное.

Так что, если нет прогресса, то нет и заговора! По крайней мере, нет государственного контроля и осведомлённости. Но про секретные отделы по всякой паронормальщине не даром фильмы снимают. Магов необходимо отслеживать по малейшим признакам их активности. Они — и фактор нестабильности, и залог успеха. Следовательно, учитывая всё прочее…