Валентин Искварин – Естественно, магия (страница 130)
121. Лёгкая ненависть
В роще Виктора ожидали три яблока. Геракл притащил их, обманув Атланта. Бог второго поколения как раз держал небо. А тут старый титан сам расщедрился. Атлант, Атлантида, затопленный остров…
— Интересные ассоциации, — Виктор усмехнулся.
Он подбросил вверх опустевшую резную малахитовую вазу, задержал её падение на уровне глаз, заставил воду из родника подпрыгнуть и застыть тремя ледяными шариками. Затем опустил всё на траву. Отблески и отражения играли в ледышках, а кудесник смотрел на них, лёжа на животе, поминутно чуть-чуть меняя угол обзора.
Процедуры управления и обслуживания Острова, защитные механизмы и регенерация, биоценоз, основные и побочные эффекты, система контрольных точек. Сам Люций их никак не называл — это была на редкость беззвучная передача знания, лишённая каких-либо имён. Только голые факты. Как набор новых стихий, часть которых Виктор, недолго думая, и
— «А сову эту мы ещё выясним», — кудесник усмехнулся, подбросил оплавившиеся ледышки до верхушек деревьев и
— Начальник!
— Как раз собирался вам сказать, что я ещё отлучусь по делам! Возможно, до вечера.
— Мы тут… поторопились немного…
Ещё до того, как Танк поведал о невольной эскападе, Виктор начал догадываться о том, что предстоит услышать. Он ответил, мол, всё в порядке, ничего страшного не произошло, но впредь всё-таки следует ставить его в известность о значительных делах. Да, заблаговременно. На том и попрощался.
— Пр-ридур-рки! Чёр-ртовы тор-ропыги! — прорычал кудесник, с трудом подавив желание расколотить резную вазу: Люций-то не виноват, а от такого вандализма может и огорчиться, опечалиться, осерчать…
Все расслабились: победа же! Даже он сам вздохнул с облегчением, на время оставив думы о побитом противнике. Который навряд ли перестал наблюдать. Опять придётся изворачиваться и торопиться, перехватывая инициативу.
— В-вашумагию…
Интересно, что думает о нём, например, та дама-лекарша, которую спустили с цепи верхи Ордена специально для этой охоты? У Влада было маловато информации о ней, но, судя по всему, личность она примечательная и соперник достойный. И следопыт более чем приличный.
— Ладно, всему своё время. Оно по-прежнему есть.
К делу. Арда его предупредила, Люций накормил его информацией. И оба не прочь встретиться с ним, поговорить. И сейчас они, скорее всего, вместе. Естественно, в Гроте: Арда-то неподвижна.
Вызов пошёл. И снова
— Магия, Витя, только другая. Ещё одна разновидность.
— Арда, добрый день! Люций… — он поклонился Учителю, а тот почтительно склонил рогатую голову.
— Я знаю, что ты хочешь узнать обо всех видах магии, но изо всех твой путь наименее опасен, поверь!
— Но вы-то сотворили великие вещи!
Нет, он не льстил. Он восхищался системой Глобального Заклинания. Величественной, претенциозной, полной избыточных и взаимозаменяемых подсистем. Если не мастерством, то масштабом, определённо.
— И за это поплатились, — возразил Люций, принявший похвалу. — Но главное: мы опасны для мира. И даже для себя. Я знаю, тебе о многом хочется нас расспросить.
— Но наш разговор может дать тебе вредное знание, — закончила Арда.
Сокол с криком пролетел над головами магов.
— Он — меньший из нас, и по своему — опаснейший, потому мы не допускаем его до общения с тобой, — минотавр тряхнул головой, и птица, одевшись синим сиянием, смолкла.
— Но он согласен с нами, с нашим решением, — Арда добавила к словам ощущение улыбки.
— Мы уходим. Туда, где не сможем кому-либо навредить, — торжественно произнёс Люций. — Я видел тебя за работой и прочно уверился: ты именно тот, на кого стоит оставить этот мир.
Виктору не давали вставить слово, а тут что-то и говорить расхотелось: все всё решили, да и больше, действительно, некого определить на такую «работу». Спросить что-нибудь? Почему бы и нет? Для поддержания беседы.
— Много ли миров?
— Я не прогрызала ткань их времён, чтобы не…
— Арда! — рявкнул минотавр.
— Ну, вот! Стоит ввязаться во что-то новое — сразу лезут оговорки. А ты, к тому же, их притягиваешь, будто тебе…
— Хранительница! — заревел монстр.
— Хоть вообще ничего не говори! — посетовала Дремлющая Красавица.
— Ну, извините, — Виктор усмехнулся. Гора сумбура! Кажется, если бы не их вежливость, они бы уже были далече, да вот попрощаться остались…
— Не только — чтобы попрощаться. Но нам нужен ты…
— Что!?
— Твои воспоминания! — поспешила успокоить его Арда. — Вспомни свой последний день в родном мире. И тех, кого ты там и тогда ненавидел.
— Но… я никого не ненавидел, — растерялся Виктор.
— Это хорошо, — Арда ещё смягчилась, чувствуя, что собеседник не уходит от сотрудничества. — Пусть будут те, кого ты побаивался, недолюбливал, кому не доверял… Может, даже в последние часы…
— Да я, как проснулся, и трёх часов не пробыл в своём мире в то утро!
— Ты хочешь спросить, и я сразу отвечу: твоя тяга к магии позволила… привести тебя, а то, что тебя отталкивает, поможет мне отправить нас.
— И вы вселитесь в кого-то? Начнёте жизнь в…
— Нет! — ответил Люций. — Мы
— Иначе образ… — Хранительница осеклась уже самостоятельно.
— Не понимаю, — признался Виктор.
— И это очень хорошо, — убийственно серьёзно заявила Арда. — Итак, вспоминай!
— Э…
Тот последний день завертелся перед мысленным взором, зашумел в ушах, бросил в пот, заставил скривиться, улыбнуться и, наконец, открыть глаза в ужасе. Но это дикое падение в память ничего не дало! Ну, не было тех, кого он ненавидел!
— Есть! — воскликнула Арда. — Как раз трое. — И заговорила распевно: — Сорок два… восемь… три… три…
Виктор продолжал непонимающе смотреть на улыбающегося Люция, который поднимал руку в приветствии… и вдруг исчез! Причём без малейших магических возмущений!
— Четыре… одиннадцать… двадцать шесть… двадцать…
Пропал и зависший в невидимой клетке сокол Викки.
— Восемнадцать… пять… девятнадцать… семь… — допела Арда. — Я пока останусь, Витька. Посмотри себе под ноги.
Он глянул. Большущий мраморный короб. Да-а… его появления давненько ждали, ждали и его невнятных прозрений.
— Ага, готовилась долго, хотя и знала далеко не обо всём. Там две книги и шкатулка. Она — самое главное!
— Понятно, — бросил кудесник, всё-таки ошарашенный стремительностью происходящего.
— Внутри листок с адресом и списком всего, что надо будет положить в шкатулку. Тебе нельзя знать ни адреса, ни содержимого! А отправить всё должен бродяга из Парижа Фёдор Куклин.
— Дядя Федя!? — не сдержался Виктор.
— Ты уже обзавёлся здесь родственниками!? — не поверила Арда.
— А ты должна это знать?
— Пожалуй, не должна. А маленький блокнот должен открыть Танк, когда… когда лепестки улетят.
— Что!? А! ещё одно пророчество!?
— Ну, давай… — Хранительница будто опечалилась. — Так скажу: «Полнота под замк