Валентин Холмогоров – Грат (страница 4)

— О, а вот и наша молодая гвардия, — поприветствовал он меня и возникшего следом в дверях запыхавшегося Холта. — А где девчонка?

— На улице стоит, — отрапортовал мой приятель, — не хочет в залу заходить, тревожить эти, как их… воспоминания. Позвать?

— Не надо. Мы уже выходим.

Наша чувствительная особа тонкой душевной организации действительно застыла истуканом возле входа, подпирая стенку. Она безразлично мазанула взглядом по мне и Холту, и немного оживилась при появлении чужеземца, когда тот шагнул с крыльца вслед за нами.

— За домом следят, — деловито сообщила Отра, и с лица Бабура сразу сдуло улыбку, отчего оно сделалось тревожным и сосредоточенным.

— Кто? Где?

— Двое. Один — уличный торговец пряниками, вон тот, в белом фартуке, видите?

Я бы даже сказал, в слишком белом фартуке для орка, который целыми днями бродит по пыльным улицам города. Да и не захаживают в наш переулок бродячие торговцы, покупателей тут слишком мало. Похоже, Отра права.

— Второй возле цветочной лавки напротив, букет выбирает. Уже минут сорок копается. Кажется, есть еще третий, но я не уверена.

— Замечательно, — подытожил Бамбур. — Девочка молодец. Вполне заслужила пряник за наблюдательность. Все со мной согласны?

С этими словами смуглолицый крутанулся на каблуках и с непринужденным видом направился прямо к лоточнику, наблюдавшему за нами издалека. Мы поспешили следом.

— Любезный, — обратился к нему Бамбур, — почем у вас сладости?

— Так это, — отчего-то на мгновение стушевался торговец, — вот эти по медяку, а эти, что побольше, четверть алтына.

— По медяку… Я, пожалуй, возьму два.

Бамбур растерянно пошарил в одном кармане, затем, скособочась, в другом.

— Сейчас-сейчас… Подержи-ка, любезный, — он едва не водрузил свою холщовую сумку прямо на заваленный пряниками лоток, висевший на перекинутом через шею торговца ремне, отчего тот вынужден был подхватить ее обеими руками.

— Где-то тут у меня был кошель… Точно ведь был… — Бамбур продолжал растерянно шарить под своим длинным плащом. — Ох, да вот же он. Два медяка, говоришь? С червонца сдачу наберешь? Товар-то хоть свежий? Не заветренный? Пряники мягкие, любезный? Сладкие? С корицей? А зачем тебе пистоль?

— Какой пистоль? — опешил совсем уж очумевший под сыпавшимся на него градом вопросов лоточник.

— Да вот этот, — Бамбур продемонстрировал длинноствольный полуавтоматический пистоль с кургузым восьмизарядным барабаном. — Тот самый, который только что болтался у тебя на поясе. Неплохое оружие для простого торговца пряниками. А скорострелы твой кондитер, часом, печь не умеет?

Дзынь! Стекло веранды, возле которой мы стояли, разлетелось мелкими осколками. Воспользовавшись секундным замешательством, лоточник бросил свой товар и, пригнувшись, кинулся наутек. Зато тип у цветочной лавки деловито продолжал целиться в нас из короткоствольного «флориона».

— За мной!

Дважды нас упрашивать не пришлось. Мы нырнули за гранитные перила, огораживавшие крыльцо ближайшего особняка, и буквально вжались в стену.

Бум! Второй выстрел выбил каменное крошево у нас над головами. Бамбур на мгновение высунулся из-за парапета и пальнул в ответ из трофейного пистоля. В нос ударило кислой волной пороховой гари.

— Хор-роший ствол, — процедил сквозь зубы смуглолицый. — Жалко, прицел сбит напрочь.

Третья пуля взвизгнула уже ближе, выбив сноп искр из гранитной колонны лестничной балюстрады, и сразу же с противоположной стороны по нам ударила короткая очередь из скорострела.

— Ой! — взвизгнула Отра, которой на голову посыпались горячие каменные осколки.

Моктар! Среди соглядатаев и вправду был третий, которого мы, похоже, проглядели. И этот третий оказался вооружен намного лучше своих напарников. Судя по всему, нас крепко обложили с двух сторон, загнав в самый настоящий капкан.

Глава 3

В путь!

Следующая короткая очередь с грохотом выбила несколько пыльных фонтанчиков слежавшейся земли на расположенном прямо под нашими ногами газоне, после чего невидимый стрелок затих. Гномы делают неплохие скорострелы, однако есть в них пара досадных недостатков — быстро перегреваются, да и с точностью у этого оружия просто беда. Нам это оказалось сейчас очень на руку: остывающий ствол даст пусть короткую, но передышку. Палить без остановки невидимый противник не рискнет: дуло в лучшем случае перекосит, в худшем — разорвет, а стоит оно, как городская Ратуша.

— Не высовывайтесь! — крикнул Бамбур, и, пригнувшись, тенью скользнул вдоль стены. Трофейный пистоль он спрятал за пазуху, зато в руке у него возник короткий, тот самый, которым он размахивал на площади. Мог бы и поделиться «огнестрелом». По всему выходило, что нам он не шибко доверяет.

Заметив движение, орк, прятавшийся возле цветочной лавки, поднял «флорион» и нажал на спуск. Грянул выстрел, и тут же Бамбур пальнул в ответ. Вроде бы он даже не целился, но стрелявший в нас орк коротко вскрикнул и отпрянул прочь, зажимая рану на руке. Вжавшись в каменную кладку стены, он сделал несколько шагов спиной вперед, стараясь не упускать наше убежище из виду, и, убедившись, что больше по нему никто не стреляет, бросился наутек.

Что произошло в следующий миг, я сообразил не сразу. Скрючившийся в три погибели Эльдмар неожиданно распрямился, словно сжатая пружина, и коротко взмахнул рукой. В тот же миг беглец споткнулся и кулем повалился навзничь. Я выглянул из-за парапета: он больше не шевелился. Спустя минуту появился запыхавшийся и раскрасневшийся Бамбур.

— Сбежал, — расстроенно сообщил он, и, приглядевшись к распростёртой на тротуаре фигуре, добавил:

— Я гляжу, ты не растерял своих навыков, Эльд.

Выбравшись из укрытия, я пригляделся: из-под левой лопатки беглеца торчала короткая рукоятка кинжала.

— Он пытался нас убить, — словно оправдываясь, сварливо пробормотал старик.

— Не все, кто пытается тебя убить — твои враги, — отозвался смуглолицый, — впрочем, не все, кто старается тебе помочь, — твои друзья. Я не просто так стрелял ему в руку, Эльд. Мертвеца не допросишь.

Приблизившись к неподвижному телу, Бамбур деловито обшарил карманы, вытряхнул на ладонь пару серебряных монет из тощего кошеля, сунул в свою сумку потертую пороховницу и мешочек с пулями, подобрал разряженный «флорион» и сокрушенно покачал головой.

— Ничего. Ни бумаг, ни личных вещей. Надо убираться отсюда, пока на звуки стрельбы не сбежалась вся городская стража.

Этот район всегда считался благополучным и относительно спокойным, потому стражники здесь появлялись нечасто. Но пальба, да еще и средь бела дня — событие из ряда вон выходящее. Бамбур прав: нужно уносить ноги подобру-поздорову, пока блюстители порядка не потащили нас в околоток. Как минимум, продержат взаперти до завтра, допытываясь, за что мы убили несчастного, и не испытывали ли мы к нему личной неприязни.

Эльмар, наигранно и натужно кряхтя, вытащил из спины мертвеца кинжал, небрежно обтёр лезвие о его же одежду и спрятал за отворот ботфорта.

— Пойдемте, — проскрипел он, — времени у нас мало. Нужно добраться до Кызырота засветло.

В Кызырот — небольшой городишко на берегу реки Триксы — вела только одна дорога, по которой ходили рейсовые самовозки. Одной из них мы и воспользовались, заплатив на почтовой станции по медяку с носа. На открытой платформе, заваленной деревянными ящиками, мешками и тюками, расположилось еще трое орков, судя по виду — торговцы, ехавшие по каким-то своим купеческим делам. Похоже, гордость оркской техники совершенно не понравилась Бамбуру: он недовольно морщился, когда самовозку подкидывало на каждой колдобине, а летящий из трубы дым, перемешанный с густой сажей и искрами, так и вовсе вызвал у него приступ кашля. Дым тут же впитался в одежду, из-за чего мы мгновенно пропахли гарью и копотью. Зато гнус и мошкара, которая начала клубиться вокруг повозки звенящими тучами, едва мы выкатились за городские ворота, не решалась приблизиться к нам ближе, чем на сажень.

— Хоть бы дороги нормальные делать научились, — думая, что его не слышно из-за оглушительного стрёкота паровой машины, проворчал смуглолицый, когда его подбросило на очередной яме, куда угодило деревянное колесо. Меланхоличный возница, давным-давно привыкший к тряске, не считал нужным объезжать многочисленные выбоины, и пер прямо, не разбирая пути.

— Тут кругом болота, почва плохая, — Отра обиженно встала на защиту отечества. — Как ни латай, после первых же дождей дорогу опять развезет.

— У вас вся страна — одно сплошное болото, — недовольно заметил Бамбур. — Сидите в нем, точно жабы, только не квакаете. Слово «гидромелиорация» слышала когда-нибудь?

— Гидра… чего? — захлопал глазами Холт.

— Не важно, — отмахнулась Отра, и повернулась к иноземцу. — Между прочим, болота — это основа нашей экономики. Это болотный газ, которым мы освещаем улицы и топим печи в кузницах, это железо. По экспорту торфа мы первые в мире. А клюква? Наша знаменитая клюквенная настойка, «косорыловка», известна буквально повсюду!

— Знаю, пробовал, — скривился Бамбур. Похоже, «косорыловка» нравилась ему еще меньше тряской самовозки.

— Кстати, а куда мы едем? — как бы невзначай поинтересовался я. Если честно, мне было жутко интересно: за пределы родного городка я выбирался всего лишь пару раз в жизни, а в Кызыроте так и вовсе никогда не был. Может, удастся повидать еще пару-тройку городов? Я очень любил читать про путешествия, но самому участвовать в чем-то подобном никогда не доводилось. Не сказать, что меня одолевала тяга к приключениям, но череду однообразных дней, из которых состояла моя прежняя жизнь, иногда очень хотелось чем-то разнообразить.