Валентин Губарев – Империя МО. Азбука разведки (страница 4)
От гражданских вузов жизнь в военном училище отличается двумя основными вещами. Первое это то, что из военного училища нереально быть отчисленным за неуспеваемость. Казарменный образ жизни и железный армейский принцип «Не можешь – научим, не хочешь – заставим» не дает бездельникам и тунеядцам никакого шанса. В гражданском ВУЗе студент отсидел с утра до обеда свои пары и на этом работа преподавателей с ним окончена, что он делает после этого – зубрит конспекты или Камасутру штудирует, гуляет с девочками, водку пьет или поклоняется культу Вуду никого не интересует. Курсант же все 24 часа под неусыпным надзором командиров. И даже когда курсант спит, служба идет – его товарищи в наряде или караулах.
Второе отличие – строевая подготовка. Строй это то, с чего собственно армия и начинается. Строй это первичная ячейка армии, ее олицетворение. Таким он стал с тех незапамятных времен, за много тысяч лет до нашей эры, когда кто-то понял, что слаженные и осмысленные действия небольшой группы правильно расставленных, вооруженных людей, объединенных единой целью и командой, могут превращать в пыль многотысячные, неорганизованные толпы. Воинов до этого было много, а вот военных – ни одного. Этот «кто-то» и стал первым в мире военным. Он открыл для человечества всесокрушающую мощь римских манипул, фаланги Александра Македонского и казачьих сотен. Самое главное было держать строй – в этом был залог победы. Ничего нового человек тут не изобрел. Алмаз – самый твердый кристалл на земле, способный сокрушить любой другой материал, является таковым из-за особенностей построения атомов в кристаллической решетке. Иначе говоря, из-за того, что атомы алмаза непоколебимо держат свой строй. С изобретением пушек, многозарядных винтовок и пулеметов атаки строем ушли в прошлое, но дисциплина – строевая подготовка, осталась. Смысл занятий строевой не столько в физической составляющей, сколько в мгновенной и бездумной реакции на команды. Строевая команда это своего рода аутотренинг. Как в офисах компаний. Если бы в отделах продаж крупных компаний менеджеров, хотя бы по двадцать минут, гоняли строевым шагом, продажи увеличились бы в 5—6 раз. А если бы им потом пообещать, что строевой тренинг отменят, то и в десять. От строевой подготовки армейских подразделений есть ответвления, такие, например, как рота почетного караула. Хотя они внешне и схожи, но, на самом деле, имеют существенные отличия. Рота почетного караула это уже не строевая подготовка и не солдаты. Это театр и артисты.
Но есть одна особенность строевой подготовки. Умение ходить строевым шагом и ум – понятия обратно пропорциональные. Здесь важна мера, долго строевой заниматься человеку нельзя. Максимум – год или два. После этого необходимо либо заканчивать, либо переходить в артисты. Если этого не сделать, то бесконечные: «раз, два, три», «тяни носочек», «смирна», «вольна», «равняйсь» начинают действовать на мозг как мантры тибетских шаманов и происходит его релаксация. Человек теряет связь с окружающей действительностью и все люди начинают ему казаться бездушными строевыми куклами, созданными только для того, чтобы ходить строем, тянуть носочек и горланить военные песни. Даже со своими домашними такой человек начинает говорить цитатами из строевого устава.
Таким был преподаватель строевой подготовки капитан Степин. Высокий, сухощавый, подтянутый, в идеально облегающей, сшитой по заказу, в ателье военной форме, он всем своим видом показывал преимущества строевика перед «пиджаками» с гражданки и военными – технарями. Говорили, что он пришел в училище из дисциплинарного батальона, а ведь там строевая занимает по 12—18 часов в день. Но не следует путать дисциплинарный батальон (ДБ) с ротой почетного караула. ДБ это тюрьма и строевая там – наказание.
Однажды, дежурный по училищу, услышал команды со стороны плаца. «Строевая это, конечно, хорошо, но не в 2 часа ночи. Слава Богу, не дисбат» – подумал озадаченный майор. На плацу он заметил одетого по всей форме Степанова, марширующего под свои собственные команды. Капитана подлечили. Злые языки утверждали, что после лечения Степина направили в академию учиться, на генерала. На самом деле капитан дослуживал в танковом училище, но не на строевой должности, а техником, на складе запчастей.
Еще одна особенность курсантской жизни – проживание в казарме. Проживание в казарме это тоже своего рода аутотренинг – продолжение строевой. Если строевая подготовка учит беспрекословному, автоматическому выполнению приказа, то казарменная жизнь отучает человека от собственности. Человеку, для того чтобы привыкнуть к собрату своему, нужно определенное время, иногда годы, а вот к разным вещицам сердце человеческое прикипает сразу и навсегда, не оторвешь. Какой же ты, тогда офицер, если голова занята, куда барахло приспособить? Пока у молодых людей, в достаточной степени, еще не развилось это чувство к шмоткам, их отправляют на несколько лет в санаторий – казарму. К этому надо относиться как к профилактическому лечению от шмотказавимости. В казарме у курсанта нет ничего своего, к чему бы прикипела душа. Даже постель и нижнее белье не его собственность. А в тумбочке только мыло, зубная паста, ручка, да пачка конвертов. Казарма отучает курсанта от тяги к накоплению, от собственности. Это первый шаг к тому, чтобы в случае необходимости человек без раздумья мог отказаться и от жизни.
Все, что было выше сказано о проживании в казарме, Суворов А. В. изложил одной строчкой – «Нужное солдату полезно, а излишнее вводит в роскошь – мать своеволия». Можно только добавить, что своеволие, в свою очередь мать анархии. Роскошь, своеволие, анархия и есть самые главные враги империи МО. Эти три врага находятся в кровном родстве по линии патриарха этого рода – поражения.
По утрам Сашка, каждый раз с некоторым недоумением, обнаруживал смотревшую на него из зеркальной глади, освобожденную от густой шевелюры физиономию и не верил, что это он. Хотелось оглянуться, отойти в сторону и увидеть себя нормального, довоенного, а этого лысого с растерянным взором навсегда оставить в зазеркалье стен военного училища
Глава 4
Присягу принимали в жаркий, солнечный день. До этого, они несколько недель учили наизусть присягу. Сашка вроде бы выучил, но он не представлял, что будет делать, если от волнения забудет текст. Семь потов с него сошло, пока они сбивались в коробки, вышагивали по плацу и слушали выступления руководства училища и гостей. Приятным сюрпризом было то, что оказывается, наизусть они учили присягу для порядка, на плацу же присягу зачитывали. И вот, наконец, очередь дошла и до него. «Я гражданин Союза Советских Социалистических Республик, вступая в ряды Вооруженных Сил, принимаю присягу и торжественно клянусь быть честным, храбрым, дисциплинированным….».
В любимом Сашкином фильме детства «Золушка» Принц говорит: «Волшебная страна – это такая страна, где человеку приятно. Но длиться это всего 9 минут и 9 секунд». Курсантская страна это такая страна, где все время хочется есть. И не 9 минут 9 секунд, а круглосуточно, даже во сне.
После присяги жизнь Сашкина не особенно изменилась, та же строевая, то же чувство постоянного голода, только теперь прибавилось занятий. Еще, кроме этого, курсантов первокурсников, иногда, привлекали на различного рода хозяйственные работы, не говоря уже о нарядах в столовую. Но, в нарядах в столовую Сашка мог, хотя бы, наесться вдоволь жареной картошки, которую курсанты готовили сами себе. Вообще-то питание было довольно сносное, если не считать регулярно подаваемого «мяса белого медведя».
«Мясо белого медведя» – экзотическая изюминка армейской кухни. Употреблять в пищу этот продукты совершенно невозможно, так как это просто огромные куски проваренного сала. Для чего такое сало регулярно подавали к столу непонятно, ходили только версии.
Одна из них состояла в поддержании необходимого процента жирности пищи для военнослужащих. Дело в том, что существовали «Нормы суточного довольствия военнослужащих Советской Армии» в которых было все четко прописано: что и сколько положено солдату. В этих нормах было много всего: хлеб, макароны, рыба, свекла, капуста, сало (животный жир), кисель, мясо, прочая еда. Исходя из этого набора продуктов, нужно было поварам приготавливать пищу. А у пищи есть такой показатель, как жирность. Жирность обеспечивалась двумя основными составляющими – животным жиром (салом) и мясом. Если какой-то из этих компонентов убавить, то его можно с успехом заменить другим и жирность останется на уровне требуемой нормы. Если проникнуть мыслью в эти кулинарные дебри то формула жирности выглядела так: количество мяса обратно пропорционально количеству сала. А мясо это такой сложный продукт, за ним глаз, да глаз нужен. Не успел повар отвернуться, а уже коты, проклятые, стянули кусок. И судя по количеству сала, мяса в пищу не добавлялось вообще. Но это, конечно, только неподтвержденная версия и ничего больше. Хотя у «котов» в армии документами могут быть не только усы, лапы и хвост. И прямые свидетельства этого в летописи ВОКУ зафиксированы, но об этом немного ниже.
Вторая версия говорила о том, что таким образом МО избавляется от стратегических запасов сала, выслуживших свой срок хранения. Эта версия имела под собою реальное основание. Дело в том, что соленое свиное сало очень удобный продукт, в нем много жира для поддержания сил солдата, и оно может, при наличии герметичной упаковки, долго храниться. Легкие по весу и питательные сухари и калорийное сало – что еще нужно солдату? Это актуально в отсутствии возможности снабжать войска питанием, в особенности для разведчиков. Но здесь тоже есть одно непонятное обстоятельство: каким образом, в таком случае, МО избавлялось от стратегических запасов мяса?