Валентин Денисов – Фронтовой дневник княжны-попаданки (страница 13)

— Ну что там на этот раз? — интересуется из-под одеяла Елизавета Ивановна. — Неужели снова раненых везут?

— Да ну тебя! — фыркает Марфа Ивановна. — С чего бы сейчас раненым быть? Дунай ведь перешли, позиции заняли. Вчера солдатики рассказывали, что передышку наши взяли, прежде чем снова наступать. Силы восстанавливают.

— А что ж тогда шумят-то так, спать не дают? — причитает так же укутавшаяся в одеяло Анна Ивановна.

— Да почем тут знать то? — хмыкает Марфа. — Это ж спрашивать надо. А чтобы спросить, так выходит на улицу требуется. А кто ж хочет прежде завтрака из палатки-то высовываться?

— И то верно, никто не захочет, — соглашается Елизавета и снова с головой скрывается под одеялом.

Смотрю на них и весело становится. Девушки молодые да неопытные. Не привыкшие они к труду. А мне так интересно, чему снаружи радуются, что не лень не только с кровати подняться, но и из палатки выйти.

Вот только не приходится это делать.

— Ой, девоньки! Ой, что происходит! — подобно урагану влетает в палатку сестра Аглая и с недоумением смотрит на сонных девиц. — Неужели не интересно вам, что за шум такой приключился?

— Очень интересно, — спешу вперед сестер ответить. — Расскажите нам, Аглая! Вы ведь наверняка уже узнали обо всем.

— Узнала, — кивает она. — Собираемся мы. Те, кто дальше с армией идет. На тот берег переправляться будем.

— А как же раненые? — переживаю я. — Неужто всех здесь оставим, а сами дальше пойдем? Здесь ведь работы непочатый край!

Конечно же я помню, что часть персонала остаться должна. Но ведь от этого мне не легче. Не легче, если Владимир Георгиевич здесь останется, а я дальше пойду.

— Не переживайте, Анастасия Павловна, — спешит успокоить меня Аглая. — Те солдатики, кто не сильно ранены были, уже сами в путь собрались. А на тех, кто остается, сестер хватит.

— Значит с нами идут? — выдыхаю я. — А как же князь? Князь Тукачев тоже с нами идет?

— Князь ваш, Анастасия Павловна, здоровее всех оказался. Убыл он, еще солнце встать не успело. По делам государственным уехал.

— А вернуться когда обещал? — с одной стороны я радуюсь, что Владимир Георгиевич здоров. А с другой — печалюсь, что не успела увидеть его сегодня. И теперь боюсь, что нескоро увидеть смогу.

— Да почем же мне знать-то? — произносит Аглая то, о чем я бы и сама догадаться могла. — Я ведь и про отъезд князя только из разговоров и слышала…

— А вы спросите у Серафима Степановича, — подсказывает уже успевшая встать и одеться Анна Ивановна. — Врач-то наверняка что-то да знает.

— Что ты, совсем дурная что ли? — внезапно вспыхивает Марфа Ивановна. — Нравится Анастасия Павловна нашему Серафиму Степановичу. А она его о другом спрашивать будет.

— И что, что о другом? — хмыкает Елизавета Ивановна. — Подумаешь тоже, нашелся единственный и неповторимый. Что же теперь, Анастасии Павловне совсем ни на кого смотреть нельзя?

— Ой, не могу я с вас, миленькие мои! — смеюсь с их разговора. — Не нравлюсь я Серафиму Степановичу. И он мне не нравится.

— Действительно, что же вы, — присоединяется Аглая. — Не положено Серафиму Степановичу про Анастасию Павловну думать. Он ведь командир у нас! К тому же жена его дома ждет.

— А вы откуда знаете, что жена его ждет? — тут же переключает свой интерес Марфа Ивановна. Даже похоже становится, что ей самой наш врач нравится.

— Так сам он мне и рассказывал, — хмыкает Аглая. — Беременная она у него. Вот и просил помолиться за их здоровье на досуге.

— Ну вот! А вы говорите, что я ему интересна, — цепляюсь за шанс, чтобы раз и навсегда закрыть эту тему.

А чтобы закрепить результат, не дожидаясь реакции покидаю палатку. К тому же мы так и повели все это время без завтрака и нужно найти хоть что-то съедобное.

Удивительно, но за эти дни я так и не успела понять, где же в нашем лагере находится кухня. Я даже не знаю, как она может выглядеть. Но воображение рисует большой костер и стоящих возле него солдат.

И в действительности нахожу я как раз что-то похожее.

— За завтраком пришла, красавица? — встречает меня солдат — один из тех, раны которого я вчера обрабатывала.

— Положите на пятерых, пожалуйста, — с интересом смотрю на его ногу и с удовольствием замечаю, что бинт чистый. Значит рана чистая, хорошо заживает.

— Это мы запросто! — подмигивает он и наполняет котелок.

Принимаю от него посуду с кашей и хочу уже было уходить. Но соображаю, что это мой шанс узнать правду.

— Простите, но вам не известно, куда направился князь Тукачев. И на долго ли он уехал?

— Владимир Георгиевич? Так известно ведь! — сразу оживает солдат. — На фронт он уехал. Наступление, говорят, готовится. Вот его и вызвали на передовую.

— Как это на фронт? Как это на передовую? — не верю своим ушам. — Он ведь еще не поправился. Он ведь ранен!

— Да разве ж кто спрашивает? — хмыкает солдат. — Коли Владимир Георгиевич на фронт поехал, знать к победе пойдем, — добавляет он и принимается наполнять следующий котелок.

Но лично мне хотелось бы, чтобы победа обошлась без князя Тукачева. Я бы предпочла, чтобы он сейчас находился здесь, со мной.

Но кажется, что вероятнее мне самой попасть к нему. Тем более, что наша переправа уже начинается.

Глава 21 Другой берег

На другой берег нас переправляют группами. Несмотря на то, что берег уже полностью освобожден от турецких солдат, все равно остается риск. Течение в этих местах сильное, а плоты не очень устойчивые. Нет смысла их перегружать.

Я, вместе с сестрой Аглаей и Марфой Ивановной, оказываюсь в одной из первых очередей. Не знаю, намеренно так выходит или это чистая случайность. Скорее всего первое потому, как Серафим Степанович наказывал нам сразу к делу приступать.

А дел на том берегу нам предстоит немало.

— Говорят, что на этот раз не в палатах лечить будем. Госпиталь целый для нас приготовили, — радуется Марфа Ивановна, рассматривая бликующую водную рябь.

— Откуда слух-то такой? — сестра Аглая не разделяет радость девушки. Она с грустью смотрит на берег, который мы только недавно покинули и только вздыхает.

— Так известно же ж, — хмыкает Марфа Ивановна. — Серафим Степанович сегодня утром обмолвился. Да и прежде не раз об этом говаривал.

— Надеюсь, что это действительно будет так, — вздыхает Аглая. — Надоело уже в палатах жить, мочи уже нет.

— Уверена, что именно так все и будет, — поддерживаю девушек и с удовольствием наблюдаю, как наш плот подходит к берегу.

Радость от того, что можно наконец ступить на твердую землю наполняет меня. Я всегда относилась к воде с опаской и даже научившись в молодости плавать, предпочитала ее избегать. Возможно, это что-то из психотравм детства, но что именно я не помню. Да и не важно это. Важно лишь что воды вскоре подо мной не будет.

На берегу нас встречают с радостью. Солдаты и офицеры помогают доставать поклажи. Они шутят и смеются, но все же за всем этим весельем чувствуется, что линия фронта совсем рядом.

— Что же вы, красавицы, забыли-то здесь? — один из офицеров, немолодой и с густой растительностью на лице, наблюдает за происходящим со стороны.

Видно, что статусом он превосходит всех присутствующих, а его осанка указывает на благородное происхождение. Наверное, тоже князь какой-то или что-то типа того.

— Так мы же за Родину, ваше высочество! За императора! — не теряется Марфа Ивановна. — Солдатиков-то должен кто-то лечить. Так почему бы не мы?

— Оно и похвально, что за Родину! — кивает мужчина. — Сейчас соберут вас всех и покажут, где теперь императору служить будете.

Смотрю на офицера и понимаю, что вовсе не обычный это офицер. Передо мной ни мало ни много, самый настоящий член императорской семьи — брат императора, Николай Николаевич!

Проходим дальше, а я все не верю своим глазам и оглядываюсь на его высочество. Не верю, что на самом деле это он. И только тычок в бок от Марфы Ивановны приводит меня в чувства.

— Понравился вам великий князь, Анастасия Павловна? — усмехается она. — Да оно и понятно. Кому же он может не понравиться? Да вот только высоко сидит орел, не достать нам до него.

— Что? Нет! Я даже и не думала ни о чем таком, — спешу оправдать свой интерес. — Просто впервые такого великого человека вживую вижу.

— Вас послушать, так вы будто вовсе не из Санкт-Петербурга будете, — качает головой девушка.

— А я его высочество тоже впервые вижу, — поддерживает меня Аглая. — Его императорское величество к нам заглядывали, а его высочество — никогда.

— Ничего, еще не раз заглянет, — смеется Марфа Ивановна. — Его высочество ведь страсть как любит солдат своих поддерживать. Говорят, подарками их задаривает, чтобы поправлялись скорее.

— Им бы не подарки нужны, а лекарства хорошие, да бинты с салфетками постирильнее, — не понимаю я такого подхода великого князя. — А что это за мужчина рядом с ним ходит? Вроде на нашего не похож…

Только сейчас я замечаю, что к Николаю Николаевичу подходит молодой мужчина, лет двадцати пяти. Его черные кудрявые волосы и смуглая кожа выдают в нем представителя другой страны. Вот только какой?

— Говорят, что это представитель знати из Турции, — шепчет Марфа Ивановна. — Прежде он переехал в нашу столицу, чтобы учиться. Да у нас и остался.

— Враг, стало быть, — делает вывод Аглая.