Валентин Денисов – Фронтовой дневник княжны-попаданки (страница 10)

Сейчас мне нужно не с солдатами разговаривать, а князя искать. Не нравится мне его подход к своему здоровью. Так ведь и до гангрены несложно дойти. И что тогда мне с ним делать? Резать-то не дадут. А Серафим Степанович скорее всю руку отнимет, чем время терять станет.

Осматриваю палату, но среди больных Владимира Георгиевича не вижу. Кажется, что нет среди их коек той, что для него предназначается. Да и пустой ни одной койки нет.

Прохожу к выводу, что здесь у меня князя найти не получится. Совершенно не представляя, где искать, выхожу из палаты и… практически натыкаюсь на него.

— Снова вы? — сходу спрашивает он.

Владимир Георгиевич оказывается так близко, что у меня по спине побегают мурашки. Все мысли куда-то улетают. Забываю обо всем, что хотела и просто смотрю на его строгое и красивое лицо.

Князь Тукачев симпатичен мне. Нет, не так. Он мне нравится. Очень нравится. Кажется, что прежде я никогда не встречала одновременно такого красивого и такого властного мужчину.

Но это не повод терять голову.

— Что значит «опять»? — взяв себя в руки, спрашиваю так, как обычно спрашивала с больных, нарушающих установленный мною режим.

Но Владимира Георгиевича это только забавляет.

— Неужели вам нисколечко не страшно? — спрашивает он. — Обычно молодые особы теряются при виде меня и боятся со мной заговорить…

— А я никакая не особа! — фыркаю, совершенно не принимая его позицию. — Я лечить вас пришла, а не глазки строить.

— Разве вы закончили лечить раненых солдат? — хмыкает он.

— В этой палате я закончила. Теперь дайте мне осмотреть вашу руку! — понимаю, что легко с ним договориться не получится и начинаю откровенно требовать исполнения моих слов.

— А что, если я скажу, что у меня уже практически все зажило и я не нуждаюсь в вашей помощи? — ухмыляется князь.

Похоже, что для него все это просто игра. Но я видела немало таких игроков. Когда они попадали ко мне на стол, им было уже не до смеха. А мне приходилось совершать то, чего при должном подходе можно было бы избежать.

— Я не спрашиваю вас, требуется вам помощь или нет! — продолжаю общаться тоном, не терпящим пререканий. Благо, опыта для этого у меня хватает. — Я говорю вам, что должна осмотреть вашу руку. Значит вы должны принять это, как данность и выполнить требование.

— Значит вы еще и требуете от меня чего-то? — Владимира Георгиевича веселят мои слова. — Может быть вы еще и в бою станете мною командовать?

— Если в бою вы тоже ведете себя, как самый настоящий болван, тогда с удовольствием покомандую вами! Может быть, хотя бы тогда вы сумеете вернуться без ранений! — уже злюсь не на шутку. — Дайте мне немедленно свою руку!

Пытаюсь схватить его за руку, но он успевает ее отдернуть.

— Сдалась вам моя рука? — рычит князь. Но в то же время слегка морщится. Похоже, что резкое движение причиняет ему боль. — Это всего лишь царапина. Причем, ее уже успели обработать.

— Нет, ну надо же, какой упертый попался! — хмыкаю, уперев руки в бока. — Вы либо добром мне руку дадите, либо я силой заставлю вас это сделать.

— Вы еще и угрожаете мне? — князь делает шаг в мою сторону, но при этом прячет больную руку за спину.

— Не путайте заботу с угрозами. В конце концов, кому это нужно, мне или вам? — перехожу на полушепот. Близость к нему заставляет мое сердце биться быстрее, и я ничего не могу с собой поделать.

— Похоже, что в первую очередь это нужно именно вам, — князь подходит еще ближе и оказывается практически вплотную со мной.

Его лицо так близко, что стоит мне чуть податься вперед и наши губы соединятся в поцелуе. Мне кажется, что князь хочет этого. Более того, я сама этого хочу.

Но еще больше я хочу оказать ему медицинскую помощь! Что, собственно говоря, и делаю.

Резким движением протягиваю руку князю за спину и хватаю его больную руку мертвой хваткой. И, несмотря на боль, которую я причиняю ему своим действием, я не собираюсь его отпускать!

Глава 16 Случайность

— Да что же вы делаете? — не стесняясь, кричит на меня Владимир Георгиевич. — Отпустите меня!

Держу его руку и сжимаю ее так сильно, что даже костяшки моих пальцев становятся белыми. Но я прекрасно понимаю, что, если отпущу, князь ни за что не позволит мне его осмотреть.

— Я по-хорошему просила вас дать мне руку. Теперь сами себя вините в боли, а не меня, — бросаю в ответ и тяну его руку к себе, но он сопротивляется. — Дайте… уже… вас… осмотреть!

— Ай, Бог с вами! Смотрите! — все же сдается. Но что-то подсказывает, что дело вовсе не в моей настойчивости.

— Серьезно? — с подозрением смотрю на него. — В таком случае, расслабьте руку и дайте мне снять вашу повязку.

Удивительно, но князь Тукачев без колебания протягивает мне руку и даже сам поддевает конец салфетки. И это очень подозрительно.

— И надо было вам сопротивляться, князь, — разматывая повязку, хмыкаю я. — Мне ведь нет нужды плохо вам делать. Осмотрю, обработаю и отпущу. А если рана действительно небольшая, то и вовсе отстану от вас.

— Может быть и не такая она маленькая, как я думал, — задумчиво произносит Владимир Георгиевич. — Может быть и нужно вам присмотреть, чтобы со мной ничего дурного не случилось…

— С чего это вдруг такая перемена? — поднимаю взгляд и вижу, что князь глаз от меня не отводит. Любуется. Словно только сейчас красоту мою разглядел.

— А я, может быть, только сейчас понял, что и вправду руки у вас волшебные, — смотрит прямо в глаза и в его взгляде вижу самый настоящий интерес. — Вы ведь, как схватили меня, больно стало до невозможности. А потом раз, и прошло.

— Как прошло? — только теперь до меня доходит, какую ошибку я совершила в порыве спора. — Не могло пройти. Не должно было пройти…

Начинаю активнее разбинтовывать руку, прислушиваясь к собственным ощущениям. Но покалывания на кончиках пальцев не чувствую. Да и прежде не чувствовала. Значит не было вовсе никакой магии.

— Серьезно вам говорю, не болит больше, — не останавливается князь. — А ведь болело. И до вашего касания болело. А теперь и вовсе прошло.

— Это вам, князь, кажется все, — произношу я, но на самом деле просто хочу успокоить саму себя. — Рана-то глубокая была?

— Не сильно глубокая, — отвечает то, на что я искренне надеялась. — А как вас звать-то, красавица? Должен же я знать, кого за помощь благодарить.

— Анастасия Павловна, — отвечаю резко и сдергиваю чуть прилипшую повязку. И, конечно же, ничего под ней не нахожу. — Стырская я… — заканчиваю представляться в полной задумчивости.

В голову сразу приходить мысль, что нужно бежать, прятаться. Не могу вспомнить, в какие века ведьм сжигали на костре, но не сомневаюсь, что в императорской России их тоже не любили. А меня сейчас только за ведьму принять и можно.

— Вот те на! — произносит князь Тукачев, наверняка не ожидавший увидеть идеально гладкую кожу без малейшего пореза. — Прав был Серафим Степанович. Мази-то действительно чудотворные! Увижу — поблагодарю его.

— Не надо никого благодарить, — вырывается у меня, но я тут же замолкаю. Ведь мои слова могут оказаться восприняты неправильно. — Это ведь наш долг! Мы должны оберегать здоровье наших защитников.

— Действительно, долг. Да вот только не каждый так свой долг выполнить может. Если бы нам турков с Балкан также мазью вывести можно было бы, не стал бы больше наш брат страдать.

— Справитесь, — обещаю, прекрасно зная, чем все закончится. — И мазь вам не понадобится. Так справитесь.

— Поверю вам на слово, Анастасия Павловна, — улыбается он. — И, раз уж между нами такая нехорошая ситуация приключилась, позвольте пригласить вас на прогулку.

— Вы… зовете меня на свидание, Владимир Георгиевич, — чувствую, как мои щеки начинают краснеть. Нравится мне князь Тукачев, а предложение его еще больше нравится.

— Давайте для начала сходим на обычную прогулку. А там, коли решите простить мне мою упертость, так и на свидание позову.

— Даже не знаю, как ответить… — опускаю глаза и застываю в нерешительности. Очень хочется побывать на свидании с настоящим князем. Особенно с таким красивым. Вот только у меня еще работы полно. — Мне ведь солдатам жизни спасать нужно…

— А вы, когда спасать закончите, подходите в мою палатку. Она во-он там стоит, — Владимир Георгиевич указывает куда-то за больничный городок. — А оттуда и гулять направимся.

— Может быть, лучше вы подойдете, когда я закончу? Часов в восемь вечера, наверное, — предлагаю куда более лучшую идею. Я ведь совершенно не знаю, в какой из палаток его искать.

— Часов в восемь? — хмыкает князь. — Решено! К восьми часам вечера я приду на это самое место и буду вас ждать.

— И я приду, — киваю ему. — А сейчас мне идти пора. Серафим Степанович наверняка уже заждался меня.

Поворачиваюсь к палате, в которой мы с врачом вчера делали операцию и в этот момент тот как раз показывается из нее.

— Анастасия Павловна, голубушка, долго мне еще ждать, пока вы подойдете?

— Бегу-бегу, Серафим Степанович! — кричу в ответ и снова поворачиваюсь к князю Тукачеву: — Я буду! — обещаю ему. — В восемь вечера на этом самом месте!

— Если решите опоздать, знайте, я вас дождусь! — кивает он и входит в палату к своим раненым солдатам.

А я спешу на помощь Серафиму Степановичу. Впереди у нас невероятно много работы и нужно постараться успеть все сделать до восьми вечера.