Валентен Мюссо – Женщина справа (страница 66)
– Как вы и сделали?
– Нет. Я много раз пыталась позвонить ей из Палмдейл, в субботу и в воскресенье. Я была так расстроена, что она больше не хочет моей помощи… У меня было впечатление, что я ей больше ни к чему. Что было дальше, тебе известно… Бог знает, что произошло в тот уикенд! Только из газет на следующей неделе я узнала, что она исчезла в субботу утром, поприветствовав соседку…
Если отставить в сторону мои эгоистические соображения, Лора теперь вызывала у меня сострадание. Если бы даже моя мать не исчезла в тот уикенд в январе 1959-го, их история, несомненно, закончилась бы задолго до окончания съемок.
Однако я почувствовал себя обязанным не особенно расслабляться:
– Вы отдаете себе отчет, что я в ближайшее время проверю ваше алиби?
– Делай, что делаешь, я за это на тебя не сержусь. Я сейчас напишу тебе имена тех гостей, которые еще живы. Но ты теряешь время, Дэвид. Ты ищешь не в том направлении…
– Что вы хотите этим сказать?
– Ничего особенного, – сказала она бесцветным голосом, расставляя чашки на столе.
– Лора, я же вижу, что у вас есть что-то на уме. Вы должны мне это сказать, сейчас же! Дело принимает такой оборот, что в любом случае правда выйдет наружу! Вопрос только, это произойдет
Она отпила глоток чая. Я сделал то же самое, чувствуя, что в горле ужасающе пересохло.
– Я долго настаивала его… слишком крепкий, – произнесла она с гримаской.
В это мгновение мобильник сообщил мне, что я получил новую эсэмэску. «Все хорошо?» Я быстро отстучал на клавиатуре: «Да, скоро вернусь, не беспокойся».
– От Эбби?
– Откуда вы ее знаете?
– Ты мне говорил о ней в тот раз. Принимая во внимание, сколько сейчас времени, догадаться нетрудно.
– Разумеется… Эбби беременна.
Не знаю, почему у меня изо рта выскочила эта фраза. Может быть, потому, что, несмотря на всю эту ложь и мою глупую ревность, мне было хорошо в компании Лоры.
– Это великолепно, – с улыбкой сказала она. – Как ты себе представляешь своего ребенка? Помнится, в прошлый раз…
Мне на память пришел наш разговор в ботаническом саду.
– Вы были правы: мужчина никогда не чувствует, что готов стать отцом. Но, если оглянуться назад на последние несколько дней, это лучшее, что могло со мной произойти.
Лора продолжила пить чай. Глядя на нее, я подумал, что моей матери сейчас должно быть примерно столько же лет. Я представлял себе, как она живет в деревянном доме окнами на морскую набережную в Малибу или Санта-Монике, окруженная книгами и кошками. Долгими летними днями мы бы листали толстые альбомы, где я бы видел, как медленно, страница за страницей, она стареет, превращаясь в ту женщину, которую вижу перед собой сейчас, все такую же прекрасную и меланхоличную, – глядя изображения, которых никогда не существовало и которые я был не в состоянии ясно себе представить.
– А твой отец?
Лора вернула меня к действительности.
– Ты что-нибудь о нем выяснил? – продолжила она.
– Мой отец? Это его вы имеете в виду, говоря, что я ищу не в том направлении?
Она не ответила.
– Вы что-нибудь знаете, Лора? Вы всегда мне говорили, что вам не известно, кто это…
– Думаешь, в течение тех месяцев, когда мы с Бетти любили друг друга, она могла бы скрыть такое от меня?
– Хорошо подумайте над тем, что собираетесь мне сказать. Есть ложь, которая может иметь ужасные последствия.
Она уверенно выдержала мой взгляд, что окончательно убедило меня, что она намерена сказать мне правду.
– Теперь ты имеешь право это знать.
– Кто мой отец, Лора?
– Это друг Уоллеса Харриса… по правде говоря, его самый верный друг.
Мне показалось, что стул сам собой выскальзывает из-под меня.
– Его зовут Сэмюэл Кроуфорд, и я знаю, что он еще жив.
5
Шум голосов. Сдержанные и безудержные смешки. Элегантные наряды и знаменитые лица, проплывающие между вычурных колонн из порфира из холла в банкетный зал…
Вечер затягивался. Он происходил на роскошной вилле невероятно богатого агента, имя которого Элизабет не запомнила: что-то, заканчивающееся на «вуд» или «худ». Она стояла в углу гостиной с почти пустым бокалом в руке и деланой улыбкой на губах. Хозяин дома только что устроил глупый конкурс шарад – одна из ребяческих игр, предназначенных для того, чтобы продлить вечер, сделать его интереснее и оживленнее в этот поздний ночной час. Элизабет наблюдала за гостями издалека – простой зрительницей пьесы, интригу которой она так и не поняла.
Здесь она оказалась, по сути, случайно. В конце съемочного дня у нее была роль в комедии – официантки, произносящей какие-то три реплики, которые, конечно же, при монтаже будут вырезаны. Знакомый статист пригласил ее поужинать. И как он об этом сказал… «Я получил нечто вроде приглашения на вечеринку». Она согласилась.
Вихрем ворвалась к себе, чтобы торопливо натянуть единственный свой вечерний наряд: платье за 15 долларов, сшитое просто кошмарно. Она не переставая дергала неправильно заложенные складки.
Они прибыли в числе последних гостей. Правило, которому научил ее приятель с курсов драматического искусства: если хочешь эффектно появиться и чтобы все взгляды были обращены на тебя, лучше обставить свое появление именно так, остальное уже вопрос дозировки. Остается, правда, риск, что запоздавшие гости попадут в общество уже слишком нетрезвое, чтобы обратить на них хоть малейшее внимание.
Приятель-статист исчез после третьего стакана. Может быть, он нашел себе другую компанию, где ему интереснее, чем с ней? Старую обладательницу наследства, ищущую объект для покровительства, или актрису на склоне лет, желающую убедиться, что не потеряла способности соблазнять? В любом случае к этим категориям она точно не принадлежит. Одного того, что газеты могут упомянуть тебя в числе присутствующих, хватало, чтобы забыть, насколько тут скучно. Более того, если бы руководители киностудий увидели ее среди настоящих кинозвезд, они бы подумали, что она – одна из них.
Элизабет не заметила мужчину, который двигался в ее направлении. Она увидела его, только когда он оказался прямо перед ней: лет тридцати, живой взгляд, тонкие усики, смокинг, сидящий на нем настолько хорошо, насколько ужасно было ее платье.
– Добрый вечер. Я все время за вами наблюдаю и…
Она закусила губы. Небольшое удовольствие выносить болтовню салонного казановы.
– Я смотрю, вам не удалось сильно подрасти? – оборвала она, пристально уставившись на него.
Мужчина будто прирос к месту.
– Простите?
Элизабет громко рассмеялась.
– Извините, это реплика из «Глубокого сна»[98].
– Вот как!
– Вы не помните? Встреча Богарта и… этой актрисы, как же ее зовут?.. Не важно, я всегда мечтала сказать эти слова какому-нибудь мужчине.
– А если он среднего роста? – заметил он, явно задетый.
– Не обижайтесь, это ради шутки.
– И что же ответил Богарт?
– «Не оставляю попыток». Забавно, вам не кажется?
– Ну да, – ответил он без энтузиазма.
– Я ничего не поняла в интриге этого фильма, но диалоги меня очень насмешили.
– Во всяком случае, странное начало – я предпочел бы на такое не размениваться.
– «Странное начало» пооригинальней вашего. Как вы собирались закончить свою фразу, которую я прервала на самом интересном месте? «Я все время за вами наблюдаю, и…» Выберите правильный ответ. Вариант первый: нахожу вас очаровательной. Второй: мне совсем не хочется возвращаться к себе и заканчивать вечер одному. Третий: я знаменитый агент из Голливуда и клянусь всеми богами, что сделаю из вас будущую Аву Гарднер.
Мужчина улыбнулся, включаясь в игру.
– Очень хорошо… А у меня есть право выбрать несколько вариантов?
– О нет, уважайте правила!
– Успокойтесь, всего одно маленькое нарушение… Я нахожу вас очаровательной,