В отношении сексуальных измен научный мир (биологи, сексологи, психологи) давно уже высказываются так, что это шокирует тех, которые критикуют "мизогинов" за мнимую противоженственность. В 1981 году американская ученая антрополог, доктор Сара Блаффер Харди, издала трактат, доказывающий, что "самка – это существо более полигамное, чем мужчина, к сексуальным контактам со многими партнерами ее подталкивает биология". Впоследствии, десятки ученых (в том числе множество женщин – миссис Блюм, Тимура, Муар, Пиз, Бризендин, Гарвер и др.) подтвердили данный тезис. "Ньюсвик" мог огласить на весь мир: "Женщины имеют гораздо больлше внебрачных приключений!" (2006), а хроникеры могли цитировать мудрецов ХХ столетия, говорящих то же самое, начиная с еврейского писателя, лауреата Нобелевской премии, Зингера ("Ах, эта шокирующая развязность современных женщин..."), до швейцарского философа Ружемона ("Женщина не столь дьявольское существо, по сравнению с мужчиной, но она гораздо чаще позволяет водить себя дьяволу").
Феминистки, считающие, будто бы в процедуре "отдачи" не должно царить равенство, в отношении всех остальных сфер требовали безоговорочного равенства – "паритета". То есть, чтобы во всех органах управления, самоуправления, в администрации, академических и корпоративных структурах – всяческих! количество женщин и количество мужчин было одинаковым. Но весьма скоро равенство начало становиться, по-оруэлловски, "более равным", то есть, дискриминирующим мужское представительство, в соответствии с постулатом феминистки Янне Хааланд Матлари (женщина-профессор социальных наук Университета Осло, ранее исполняющая функции министра иностранных дел Норвегии), изложенном в ее книге "Новый феминизм. Женщина и мир ценности" (2000): "Чтобы воцарилось полная историческая справедливость – власть и деньги обязаны принадлежать женщинам, без каких-либо условий и бессрочно. Чтобы они могли ними радоваться - необходимо отобрать их у мужиков, и немедленно!". На этом и должен основываться "паритет", внедряемый руками феминисток. В 2009 году все это весьма четко изложил шведский суд. Томаш П. Терликовский[45]: "Этот суд признал, что паритет хорош только лишь тогда, когда бьет в мужчин, когда же его жертвами станут женщины, его незамедлительно следует ликвидировать и поискать новые методы борьбы с мужским шовинизмом и построения феминократии" (2010). Десятилетием спустя (2020) это "построение феминократии" экстремально "перегнуло палку" на берегах Сены, посему французский суд, хочешь - не хочешь, должен был ввести в действие "паритетный закон", принятый в 2012 году, присудив властям французской столицы крупный штраф за нарушение данного закона "избыточной презентацией женщин, исполняющих директорские административные функции" (11 женщин, 5 мужчин). Понятное дело, что мэр Парижа, мадам Хидальго, опротестовала данный вердикт как "бюрократически несправедливый". А в такт ей прихлопывали все те француженки (миллионы), которые обожают, когда их землячка (алжирского происхождения), Камелия Жордана, поет, что "белые мужчины несут ответственность за все зло на этой Земле", и что "просила бы прощения, если бы родилась мужчиной".
Такое же самое оруэлловское "еще более равное равенство" внедряют в нынешнем мире ЛГБТ-сообщества, имеющие поддержку "либерального" (левацкого) Салона. Томаш Врублевский[46]: "В политкорректном культурном марксизме хороши только лишь феминистки и гомосексуалы, а вот гетеросесуал всегда плох, гей же всегда хорош. Голос, сомневающийся в этом – это возврат к сексуальному средневековью. А кто этого желает? – гомофобы и сексисты" (2006). Этих последних – "гомофобов и сексистов" – пугают медийными или же судебными облавами. Когда "Речьпосполитая" опубликовала (2009) рисунок Анджея Краузе, высмеивающий брак пары педерастов[47], редакции предъявили иск и присудили штраф. Так происходит повсюду, по всему салонному земному шару. Исламские террористы уже не представляют собой основной угрозы для традиционной цивилизации и культуры Запада. В настоящее время наибольший вред приносят, наносят тягчайшие раны поддерживаемые левацкими демагогами сексуальные извращенцы, терроризирующие человечество. В любой сфере, ль этики до искусства и спорта (ознакомьтесь с новым американским законом, который позволяет мужчинам стартовать вместе с женщинами – достаточно заявления данного типа, что он чувствует себя женщиной), в результате чего повсюду (в морали, в творчестве и т.д.) отмирает элементарная пристойность. А чтобы замыливать людям глаза у этого террора имеются вывески с возвышенными лозунгами и кричалками, такими как "свобода", "равенство", "гуманизм", "толерантность" или же "права человека". Епископ Парижа, кардинал Жан-Мари Люстигер: "За фасадом всех этих обманов кроется коварный расчет. Мы видим здесь внутреннее противоречие нынешней ,вроде бы как либеральной, культуры бытия, которая, вроде как, продвигает прогрессивные амбиции, чтобы защищать людское достоинство, на самом же деле вызывая совершенно обратные результаты, деградируя условия существования человека и возводя фундамент антигуманизма" (1995). Наш церковный иерарх, архиепископ Марек Ендрашевский, в своей гомилии[48] назвал ЛГБТ-сообщество короче и яростней "радужной заразой" (2020). Но вот христианские протестантские церкви апробируют ЛГБТ-движение, некоторые даже с энтузиазмом.
Акцептация всяческих сексуальных извращений вырастает из доминирующего вот уже больше, чем половину столетия направления/тренда "либеральной сексологии", автором которой был сексуальный извращенец, грубый маньяк-насильник Альфред Чарльз Кинси, американский сексолог из Университета штата Индиана. Его (псевдо)научные исследования (например, кинематографическая фиксация гомосексуальных оргий) представляли для него ширму эротической самореализации. Две продвигающие педерастию работы этот бисексуала "Сексуальное поведение мужской людской особи" (1948) и "Сексуальное повдение женской людской особи" (1953) – сделались фундаментом для всех последующих продвижений сексуального извращения (точно так же, как для гендерных доктрин фундаментом были теории американского сексолога Джона Монея, начало которых относится к 1955 году). Правда, еще в 1977 году (как объявило тогда периодическое издание "Medical Aspects of Human Sexuality") всего лишь 18% психиатров считало гомосексуальность нормальным вариантом человеческой сексуальности, 13% колебалось, зато целых 69% определяло ее как "патологическую адаптацию", но весьма скоро триумфы достались "невыносимой легкости заднего прохода". Данный термин, это язвительная парафраза названия известной книги Милана Кундеры, которую я придумал в пику педикам еще в 90-х годах прошлого века, то есть, задолго до того, как ведущий "гейский" политик с берегов Вислы, Роберт Бедронь, публично хвалился сладкой болью заднего прохода после удовлетворяющего сношения.
Нынешней вершиной одобрения и принятия сексуальных извращений является их институализация, далекий источник чего находится в большевистской России (20-е годы ХХ века), что не может удивлять , ибо коммунистическое левацтво представляет собой инкубатор салонной политкорректности на многих плоскостях и направлениях. Та советская Россия и не думала наказывать гомосексуализм, в 1924 году даже было зарегистрировано общество "Долой стыд" (ради того, чтобы отучать от стыдливости, до сих пор стесняющей косное общество, ряды секс-активисток (во главе с прославленной феминисткой Александрой Коллонтай) продвигали среди молодежи эротизм без взаимных обязательств ("все должно быть легко, словно выпить стакан воды"). Питирим А. Сорокин[49]: "Лидеры русской Революции старались в первой фазе своего правления сознательно уничтожать семью и брак, продвигая идею свободной любви. Можно было заключать любое число браков (была разрешена бигамия и даже полигамия), а так же разводиться сколько угодно, даже через один день, даже без уведомления другой стороны. Добрачные и внебрачные отношения восхвалялись в силу "реконструкции общества" и "укрепления социалистической культуры" (1956). Конрад Колодзейский: "В той России двадцатых годов было полно, особенно в крупных городах, не скрывающих своей ориентации гомосексуалистов. Различные сообщения упоминают о накрашенных и напудренных мужчинах на улицах, иногда напрямую о трансвеститах, обряженных в дамские одежды (...) Организовывались громкие "свадьбы" гомосексуалистов, в Россию с лекциями приезжали прогрессивные ученые, доказывающие, будто гомосексуализм является естественной формой выражения человеческих чувств. Довольно популярной формой шокирования новыми обычаями было, так же, хождение по улице нагишом..." (2021).
Нынешний мир вернулся ко всему этому, доказательством чему стали не только лишь многочисленные "парады равенства", но и, собственно, институализация извращений, в том числе, и кодексная, то есть легализация гомосексуальных браков или же усыновление/удочерение детей гомосексуальными парами (проблеме развращения детей извращенцами я посвящаю следующую главу этой книги). Множатся явно гомосексуальные организации и товарищества (напримерЮ в германской партии CDU функционирует Общество лесбиянок и педерастов), развлекательные заведения, клубы и фестивали для "педрил". Особо заядлые их противники, фанатичные защитники "старого мира" клеймят "пидорское" искусство и литературу, утверждая что те продвигаются сторонниками Салона уж очень избыточным, псевдорациональным образом. Примером бывает писатель Витольд Гомбрович, уже много лет рекламируемый Салоном как производитель литературных шедевров. Зато замалчиваются критические в отношении Гомбровича голоса, согласно которым, этот надменный/напыщенный пидор был в большей степени шутом, буффоном, а не писателем. Категорическими противниками его писательства были замечательные творцы, работающие в эмиграции, например, Анджей Бобковский, Вит Тарнавский и Юзеф Мацкевич. Поэт Тарнавский называл его "посредственным нигилистом", а писатель Мацкевич отметил: "Тайна успеха Гомбровича, на мой взгляд, очень проста. Гомбрович не умел писать, и у него не было ничего, чтобы написать. Посему он применил трюк, который используют художники, которые не умеют рисовать, и которым нечего рисовать: прятать отсутствие содержания за непонятной формой. Только необходимо не бояться абсурда" (1969). Среди современных противников агиографирования Гомбровича цитирую Роберта Текели: "С меня свалился салонный хомут. Я увидел, что ироничная графомания Гомбровича попросту смешна в своих философских претензиях" (2007).
