Вахтанг Глурджидзе – Папа для айдола. (страница 7)
Все три дня до переезда Лалисы в общежитие лэйбла, девочка тренировалась в корейской речи. В этом ей помогал телевизор в спальне. Она слушала корейские новости, смотрела какие-то передачи. Я кормил Лалису корейскими блюдами, пусть привыкает.
Для начала я попробовал угостить дочь кимчи.
Оно Лалисе не очень понравилось, но я предупредил дочь, что ей придётся приспособиться, так как корейцы едят большую часть еды именно с кимчи.
Следующим блюдом, которое я подал дочери, оказалось «пянсе» - паровые пирожки с капустой.
- Папа, ты что, решил меня кроликом сделать? – Насупилась дочь.
Я ей молча пододвинул Ттоки.
Лалиса подозрительно посмотрела на них, зачем-то понюхала, затем, осторожно попробовала. На её лице расплылась улыбка:
- Слава Будде, они с рисом!
Кормил я дочку и тайской едой – овощными рагу и салатами. Мы прогулялись в молл, и я купил Лалисе новый телефон и планшет - он ей понадобится, когда надо будет учить танцевальные движения…
Наконец, позвонили из лэйбла. Сегодня я отвезу дочку в общежитие. Мне тоже сообщили, что приёмный день у Ян Сока завтра, и я могу подойти к 11.00 по местному времени.
К зданию, где будет жить дочь, подъехали в десять утра. Тут уже были машины родителей, подвёзших свои чада к дверям общежития. Девочек встречал менеджер с бейджиком "Стафф Пак Шин Хан". Все трейни несли на плечах небольшие рюкзаки. Лалиса обняла меня, печально улыбнулась, и исчезла в дверях здания, вслед за другими девчонками. В её жизни начинался новый, самый трудный этап. Я то знал, что она его преодолеет, но сердце всё равно защемило от тревоги…
Домой я вернулся через час. Теперь подведём итоги. Пока я потратил семь миллионов из наследства. У меня есть ресторан в Бангкоке, госпиталь, а в Сеуле – квартира и пачка акций «ЯГ Интертеймент». Пока я не смотрел, как открыть точку общепита в Сеуле. Ничего, займусь этим после разговора с Ян Соком. Дочери золотую карту я дал, там лежит двести тысяч вечнозелёных баксов. Но она этого не знает, поэтому будет экономить.
На следующий день. Офис музыкального агентства «ЯГ Интертеймент».
Прибыл к зданию лэйбла вовремя, хоть и час стоял в пробке. Меня встретила какая-то молодая кореянка с бейджиком на груди: «Стафф Ли Джи Со».
Иду с ней по коридорам встречные корейцы почему-то настороженно смотрят на меня, некоторые даже делают полупоклон. Непонятно! Что происходит? И только потом мне в голову приходит мысль, что я ведь для них иностранец, вегугин! Тем более, европеец! Пока в Южной Корее иностранцев не так много, основной наплыв будет после 2014 года. Поэтому, моё появление в коридоре лэйбла воспринимается корейцами, как экзотика. Мы сворачиваем с Ли Джи Со в одно из ответвлений коридора, и навстречу нам попадается размахивающий руками и что-то кричащий мужчина. Я сразу узнаю это лицо.
Но что ПСИ здесь делает? И только потом вспоминаю, он ведь сотрудничает с «ЯГ Интертеймент». Пока никто его не знает, ведь сейчас на календаре апрель 2011 года, а до триумфа «Гангам стайла» остался целый год. Сопровождающая меня девушка ладошкой закрывает рот, чтобы не засмеяться. Интересно, что там вопит ПСИ? Я ведь корейского не пони…
- Проклятый эксплуататор! Пьяницей сам себя обзывай! – Разъяренный ПСИ пробегает мимо нас, не забыв по пути кивнуть головой и произнести:
- Аньён!
Это что? Неужели, я стал понимать языки, как пишут в романах про попаданцев? Не может быть! Но тут же слышу, как моя сопровождающая спрашивает у стоящей в коридоре женщины:
- Сонбэ, они что, снова поругались?
- Да, сонбэ! Уже третий раз за два дня!
Интересно, а говорить я по-корейски могу? Или читать их Хангыль? Надо будет проверить…
Мы дошли до кабинета, на котором сияет надпись:
«Генеральный директор».
Мда! Значит, читать я умею. Пока секретарша зашла докладывать Ян Соку о моём прибытии, достаю телефон, и начинаю искать тайский текст. Вот, посмотрим, я ведь не мог читать его:
«Сегодня в Бангкоке 21 градус тепла…».
Очень хорошо! Потом ещё посмотрю. О, уже зовут в кабинет к Ян Соку. Захожу. Секретарша закрывает дверь, выйдя из комнаты. Ян Сок сидит в своей кепке, на столе у него куча бумаг, рядом стоит декстоп с монитором и принтером.
- Аньён, господин директор! – Неожиданно для себя произношу фразу на корейском языке.
- Аньён… - Как-то неуверенно отвечает мне кореец, но потом берёт себя в руки (вот она, выучка айдола!), и предлагает сесть на свободный стул. - Извините, господин…
- Можете звать меня Марко! Я отец одной из трейни, которых вы отобрали для создания новой группы…
В глазах Ян Сока недоверие. По-моему, он пытается понять, у какой из новых трейни, может, быть отец вегугин. Очевидно, потуги корейца ни к чему не привели, поэтому он вопросительно уставился на меня.
- Господин директор, я отец трейни из Таиланда, Лалисы Манобан.
В глазах Ян Сока появляется неприязнь, очевидно, он думает, что я буду просить делать моей дочери поблажки. А вот и не угадал!
- Но я не по этому поводу. Как мне стало известно, ваше агентство переживает нелёгкие времена. Скандал, падение курса акций…
А хорошо этот бывший айдол владеет собой! Даже не поморщился, хотя в глазах у него появился странный блеск. Продолжим.
- Чтобы поддержать вас в трудную минуту, я купил акций «ЯГ Интретеймент» на пять миллионов.
- Вон? – Почти шепчет директор лэйбла.
- Нет, долларов США! Можете проверить список оставшихся акционеров, вот вам коды.
Дрожащей рукой Ян Сок набирает на клавиатуре нужное, и через две минуты у него в глазах проскакивает удивление. Там ведь про каждого акционера написано не только, на какую сумму приобретены им акции, но и есть строчка, чем он владеет в Корее. Теперь во взгляде Ян Сока можно прочесть уважение – естественно, квартира на Каннам-Гу пока доступна не всем.
- Это всё хорошо, господин Марко, но, собственно говоря, по какому делу вы пришли?
- Скажем так. Меня прислала группа заинтересованных лиц, среди которых есть даже сенатор стратегического союзника вашей республики, ну, и некоторые влиятельные люди из Сеула. Вы ведь были вместе с конкурентами на недавней встрече в министерстве культуры и спорта, и знаете, что правительством взят курс на должное представление корейской культуры в мировом масштабе.
В глазах Ян Сока паника. Сказалось вбитое в сознание с молоком матери представление о «влиятельных людях». Тем более. что они почему-то прислали для предупреждения вегугина…
Моё вранье вроде прошло… Но директор не упустил нить разговора:
- Вы говорите об идее волны Халлю?
- Да. Как я понял, для того, чтобы вытянуть агентство из кризиса, вы и затеяли все эти конкурсы для привлечения талантов из-за рубежа?
- Да, так и есть…
- Это хорошо! Тем, кто послал меня к вам, понравилась ваша идея. Смотрите, ведь и ваши конкуренты начали делать тоже самое, набирая новых трейни за рубежом. Мы поняли, что вы хотите создать новую девичью группу из иностранок, или, хотя бы, бананов. Аналитики влиятельных людей просмотрели личные дела тех девиц, которых вы набрали. Мне поручили вам сказать, что ваши планы на создание группы из девяти или семи человек не приведут к успеху. Вам надо ограничится четвёркой. Рекомендуется изменить репертуар. Это надо делать уже сегодня. Народу, особенно фанатам, надоели сопливые песни, типа: «Я тебя любила, а ты ушёл к другой». Сейчас времена изменились. Для продвижения волны Халлю нужно ориентироваться не только на Японию и Китай. Надо работать на западные рынки, такие, как США и Европа.
- Мы пытались…
- Да, всё известно. Но для успеха на этих, очень важных рынках, нужна девичья группа, у которой в репертуаре будут песни, показывающие силу женщин.
- Но где взять эти песни?
- Не мне вас учить, но влиятельные люди советуют, чтобы вы обратили внимание на работающего с вашим лэйблом композитора Тэдди Пака. К тому же, хорошие песни есть у айдола БИ. Он ведь в вашем агентстве?