Вахтанг Глурджидзе – Лалиса и её друзья. (страница 109)
Так вот, у японки мама была местной, она работала при консульстве японцев, где и встретилась. и познакомилась с господином Сато. В результате появилась на свет Акеми, которая в возрасти одиннадцати лет возжелала учиться балетному искусству. Да и её мама была за то, чтобы дочка стала или гимнасткой или балериной. С гимнастикой не получилось, зато получилось попасть Акеми в шесть лет, в студию бальных танцев. Потом она заинтересовалась балетом. И её мама решила пристроить дочь в балетное училище. Сама госпожа Ирина Сато вместе с мужем отбывала в страну Восходящего солнца с маленьким сыном, братом Акеми. По местным японским традициям детей учили самостоятельности с малолетства, поэтому двенадцатилетняя Акеми-тян не боялась остаться одна, ведь здесь были ещё и её бабушка и дедушка. Но они работают, за девочкой смотреть у них нет времени. Поэтому и решено отдать Акеми в общежитие. А на каникулах Акеми могла свободно полететь в к родителям в Японию.
Акеми Сато
Так вот, русские эту японку почему-то решили добавить в нашу комнату. Мы приходим из школы, открываем дверь, а у нас лишняя кровать установлена, и на ней сидит непонятная азиатка. Китаянок тоже добавили в комнаты слева и справа от нас.
- Конничива! – Встаёт и кланяется эта непонятная девчонка, когда мы застыли на пороге, разглядывая невесть откуда взявшуюся лишнюю кровать и явную азиатку, на ней сидевшую. Ну, японский мы все знаем, только вот отношения между корейцами и японцами – отдельная песня. Ну, а мне, как говориться, до лампочки! Я вообще, тайка! Со Ын тоже все эти японо-корейские склоки забыла после аварии. Так что она вместе со Мной на автомате отвечает незнакомке:
- Конничива!
- Меня зовут, Акеми Сато. - Девочка разгибается, и внимательно смотрит на нас.
- Лалиса Манобан!
- Соня Ким!
- Ура Чон!
- Ёна Чон!
Отвечаем мы. А я поворачиваю голову к Со Ын, и перехожу на русский:
- Со, интересно, она кроме японского другой язык знает?
- Знаю! – По-русски отвечает японская «банана». – И английский тоже знаю. А ты на кореянку непохожа, Лалиса Манобан, да и фамилия у тебя не корейская!
- Можно и без Манобан, и просто Лиса! – Я протягиваю я руку японке, которую она осторожно пожимает: - Я и не могу быть на них похожа, я тайка!
- А, никогда не видела таек! - Акеми продолжает меня разглядывать.
- Ты не совсем похожа на японку, у тебя что, мама…
- Да, она наполовину русская, а наполовину мексиканка! – Отвечает Акеми.
- О, девочки. У нас тут японо-мексиканский супер «банан»! – Перехожу на корейский.
- Какой? – Не понимает Ёна. Она про страну с названием Мексика никогда не слышала. Популярно ей объясняю, где эта Мексика находится. Ура тоже удивлённо таращит глаза на Акеми:
- А она, что, с нами будет заниматься?
- Не знаю, потом выясним, онни. А пока пошли в столовую.
- Ты есть хочешь? –Спрашиваю Акеми. – Если хочешь, пошли с нами в столовую.
- Иду, Лиса!
Так с нами стала заниматься эта японка. Она училась в школе при японском консульстве, где было четыре ученика, по программе японских школ. Поэтому с ней мы встречались только в нашей комнате и танцевальном зале, ну, и в столовую ходили вместе. Танцевала она неплохо, хотя бальные танцы, это не балет. Когда время нашей стажировки кончилось, мы уехали, а Акеми осталась. Она окончила балетную школу. Потом выступила на конкурсе в Берлине, где взяла второе место. Немного потанцевала в одной из немецких трупп, а потом ею заинтересовались производители модной одежды. Типаж Аками им подошёл, и японка стала через несколько лет одной самых дорогих моделей, которую приветствовали любители моды на подиуме Парижа, Нью-Йорка, Токио, Лондона и многих других городов…
Место действия
Время действия
Стоим в коридоре школы. на перемене. Решаем с Со Ын, что будем петь на новый год. Рядом несколько девчонок из моего и Сониного классов. Они тоже предлагают какие-то местные песни, но я их вообще не знаю, да и лучше что-то новое придумать. Тут мимо проходит медсестра из школьного медпункта, которая ведёт какого-то мальчишку из младшей школы. Он ноет, а женщина его успокаивает:
- Не бойся, всё скоро пройдёт…
И тут у меня в голове что-то щёлкнуло, и я вспоминаю, что когда-то была песня с такими словами. Но вот куда её воткнуть? А если на проводы старого года? И что, ещё одну песню делать про Новый год? Хотя, может и меня директор школы от Сунына освободит? Не думаю…
Новый год, новый год… А, вот из моего прошлого, не помню какой, но точно две тысячи какой-то год. Песня так и называется «Новый год». Говорю:
- Соня, радуйся! Тебе есть работа! Будем петь две песни. одну про старый год, а вторую про новый. Я тебе сейчас пропою, а ты потом на музыку переложишь.
- Хорошо. Лиса! – Со Ын приготовилась слушать и включила телефон. Я прокашлялся, и под заинтересованными взглядами девчонок начал петь: