Вахтанг Ананян – Пленники Барсова ущелья (страница 58)

— Самый настоящий! А мы думали, что это рысь. А ну, кричите, кричите сильнее!

И, взволнованные встречей с барсом, ребята подняли неистовый шум. «Гу-гу-у-гу!» — кричали они и сбрасывали вниз большие, с грохотом падавшие камни. Пожалуй, не только барс, но и сам сказочный властитель ада Сатаэл, попади он сюда, сбежал бы в страхе на край света!

— Куда, же он удрал? Пустите-ка меня, не держите! Я пойду сдеру с него шкурку и брошу ее под ноги этой девушке-газели! — едва оправившись от страха, пустословил Гагик. — И как это ему удалось уйти из моих рук? Как упустил я такой счастливый случай? Жаль! Ах, как жаль!

— Понимаете теперь, почему это ущелье называется Барсовым? — сказал Ашот, когда волнение немного улеглось, и подумал: «Так вот от кого убегал козел, похитивший мою шапку! От барса! Вот откуда у него набралось столько смелости, что он кинулся на меня! Отступать-то некуда было! Ведь его преследовал более страшный враг!»

Появление барса сразу разрешило все загадки, мучившие ребят. Теперь многое стало понятным. И та рыжая спина, которую заметил среди камней, Саркис в первый же день их пребывания в Барсовом ущелье, и посетитель, навестивший в пещере больных товарищей, и тот, кто насладился куропатками, пойманными в силки Ашота.

— Вот так манул! — воскликнул Гагик.

Смешным было, конечно, такое сопоставление: дикая кошка и барс. Но Гагик понимал, какая опасность грозила им, и на этот раз в его голосе не было насмешки. Так, значит, со дня их появления в ущелье эта ужасная кошка все время тайком следует за ними!

— Да, хорош манул! — смущенно протянул Ашот. — Должно быть, это он же и ревел тогда.

А пастушок Асо вспомнил глаза, сверкнувшие во мраке, кости козла и, конечно, самое ужасное — событие той ночи. Ведь он тогда был на волосок от гибели. Запоздай собака на одно мгновение, и барс разорвал бы его на куски.

И в памяти Асо ярко возник образ доброго, самоотверженного товарища их тяжелых дней — Бойнаха.

Появление барса взволновало ребят, и как ни старались они в присутствии Шушик казаться беспечными, это уже не удавалось.

— Ничего, у барса есть на кого охотиться — козы, — тщетно пытался утешить товарищей Ашот, хотя страх проник и в его сердце.

Молча, в глубокой задумчивости начали ребята переносить в пещеру нарубленные ими дрова и складывать у одной из стен, а покончив с топливом, Ашот и Гагик занялись ветхой дверью. Они переплели составлявшие ее бревнышки гибкими ветками, скрепили их, а затем подперли дверь с внутренней стороны большой балкой.

— Ну, пусть приходит теперь, — сказал Ашот удовлетворенно. — Пусть попробует пролезть к нам!

Вскоре в пещере воцарился мир. На костре варился суп из «курочки», с потолка свешивались гирлянды виноградных кистей, — так нужно ли было терзать себя мрачными мыслями? К тому же свирель Асо звучала сегодня так нежно, так весело, что разогнала остатки грусти и страха.

Так провели они этот вечер. От скуки даже сплели корзины. Но впереди была длинная ночь, спать никому не хотелось, и потому Ашот решил посвятить вечер рассказам о летучих мышах — о них он знал много интересного. Он пошел в угол пещеры, принес оттуда ушана и приступил к своему «докладу».

Раньше в деревнях это животное вызывало чувство страха. Многие верили, что оно срывает с людей шапки, а кое-кто утверждал даже, что высасывает у детей кровь. До сих пор еще летучие мыши, сопровождая стада, идущие с лугов, пугают пастухов.

— Да, — смущенно подтвердил Асо, — когда они появляются, и я и мой отец крепко придерживаем свои колпаки.

— Напрасно. Все дело в том, что за стадом движутся целые тучи комаров, а летучие мыши питаются комарами, — объяснил Ашот.

— Они преследуют стадо из-за комаров? — удивился Асо. — Значит, мы напрасно беспокоились?

— Конечно! Летучие мыши, если хочешь знать, — это наши друзья. Они освобождают сады и поля от вредных насекомых.

Эти животные — млекопитающие, но крылатые. Поглядите, как все у них приспособлено для полета. Тело маленькое, но из-за широких перепонок, связывающих его с крыльями, кажется большим. А уши? Какие огромные и тонкие! Вот почему этот вид летучей мыши и называют ушаном. Перепонки помогают ей держаться в воздухе. Это как та женщина, которая из-за широких юбок не разбилась, — помните, Гагик рассказывал? Летучей мыши эти «парашютные приспособления» особенно нужны — ведь она и детеныша своего все время с собой носит и даже кормит на лету.

— Ничего не скажешь — удобно устроилась! — вставил Гагик.

— Погоди, не мешай! Дай расскажу.

— А откуда ты сам-то все это знаешь? — с сомнением в голосе спросил Саркис.

— Но ведь он у нас — руководитель кружка юных натуралистов! — с улыбкой заявила Шушик.

— Ты права, — серьезно подтвердил Ашот. — Я много читаю, отца расспрашиваю, других охотников. Они хорошо знают природу. Я как-то прочитал об одном опыте, а потом и сам его проделал. Отец принес однажды из лесу такого же ушана. Я протянул в комнате от стены к стене много ниток — целая паутина получилась — и выпустил ушана. Он начал летать между нитками, да так ловко, что ни одной не задел! Поймали мы его, завязали глаза, и что же? Опять ни одной ниточки даже кончиком крыла не коснулся.

— Как же так — не видя? — спросил Саркис и хотел было добавить: «Не заливаешь ли?»-но сдержался, даже пожалел, что заподозрил Ашота во вранье.

— Да! Не видя ниток, мышь облетает их — такое у нее осязание. Она на расстоянии чувствует предмет.

— Ох! — изумился Асо.

Ашот остался доволен впечатлением, которое произвел его рассказ. Он сообщил затем, что летучие мыши населяют пещеры, пустые церкви и строения, причем висят под потолками и сводами обязательно вниз головой. Так им лучше.

— Скажи прямо: выворачиваются наизнанку, как черти, — высказал свое мнение Асо.

— А разве черти наизнанку вывернуты? — улыбнулся Ашот. — Как это?

— Н-не знаю, — пробормотал пастушок. — Но отец говорит, что у них пятка спереди, а пальцы сзади.

Ребята дружно рассмеялись.

— А еще что отец твой о чертях рассказывает? — поинтересовался Ашот.

— Говорит еще, что, когда люди в темноте становятся на колени перед ручьем и пьют воду, черти их по затылку хлопают.

— Ах, так вот почему ты затылок рукой прикрываешь, когда воду пьешь! Ну и хитрый! А нас небось не предупредил, чтобы и мы защищались! А еще, еще? — приставал Гагик.

Асо знал, что товарищи расспрашивают его не зря — хотят посмеяться, — но это его не остановило.

— Еще говорит — ночью нож открытым держи, чтобы не подходили: сталь побеждает зло…

— Все это сказки, Асо, не верь им, — серьезно и твердо заявил Ашот. — Никаких чертей нет и не было. Ты ведь знаешь: мы и ножа не достаем и каждый день воду пьем, не прикрывая головы, а где ты видел хотя бы одного черта? Почему они не показываются? Ну ладно. Хотите, я вам дальше расскажу? — И, не дожидаясь ответа, продолжал: — Летучие мыши живут колониями. Один русский зоолог — кажется, его фамилия Сатунин — лет шестьдесят назад наблюдал их жизнь у нас, в долине Аракса. В одной пещере этот ученый насчитал несколько тысяч летучих мышей. В Грузии, в древнем соборе города Мцхета, их оказалось девять тысяч.

Люди просто даже не знали, как выгнать их из храма. Они ведь мешали богослужению.

— Девять тысяч! — поразился Гагик.

Ашот рассказал товарищам о том, как мать оберегает детеныша, пеленая его в свои перепонки, и кормит его так, что никто этого не видит.

— А аппетит у летучих мышей потрясающий! Тот же ученый дал однажды маленькой летучей мыши, чуть побольше майского жука, сорок мух и одну бабочку. Только после этого она насытилась и уснула.

— Ну и пусть себе кушают на здоровье! — воскликнул Гагик.

Под длинные рассказы Ашота Асо, уставший от дневных забот и работ, сладко уснул. И сны ему снились тоже сладкие.

Вот он привел колхозное стадо на изумрудный склон горы и пустил его пастись, а сам прилег на травку и греется под лучами солнца. Солнце такое яркое, жгучее! Пес Бойнах, товарищ детства, прижался к его ногам, виляет хвостом и нежно лижет руки. Но вот огромная, величиной с теленка, кошка ворвалась в стадо, схватила и унесла овцу. Это случилось так быстро, что Бойнах не успел даже кинуться за зверем, что, впрочем, вряд ли было бы благоразумно. Когда тревога прошла и наступила тишина, собака опять улеглась у ног пастушка и стала ласково лизать его руки.

Бойнах, кажется, совсем не огорчен тем, что умер, и у него такие добрые; такие умные глаза. «Бойнах-джан, ведь тебя нет на свете? Или ты и на самом деле жив?» — думает во сне пастушок, и из глаз его льются слезы радости. Он обнимает своего мохнатого друга, а тот смотрит на него нежно и печально.

— Бойнах-джан, братик мой! — зовет Асо и просыпается, разбуженный собственным голосом. Из глаз его все еще льются слезы, стекают на впалые щеки. — Бойнах, — не совсем еще очнувшись от сна, повторяет Асо.

С сердечным трепетом смотрят на него товарищи. Они слышат, как мальчик зовет во сне собаку, и понимают его горе.

Но вот наконец Асо пришел в себя, утер глаза. Никто не сказал ему ни слова.

Близилась полночь. Огонь в костре угасал, и Шушик уже начала клевать носом.

— Спать! — сказал Ашот. Завтра с утра идем собирать виноград.

Однако на другой день они долго не решались удаляться от своего жилища, опасаясь что зверь может прятаться где-нибудь поблизости. Страх этот больше всех донимал Асо: суеверный пастушок был убежден, что неспроста видел свой сон.