Вахтанг Ананян – Пленники Барсова ущелья [с иллюстрациями] (страница 54)
— Здоровы ли вы? — заботливо спрашивал у товарищей Саркис. — Мы тут всю ночь не спали, думали о вас.
— Не заболели, но недалеко ушли от больных, — слабо улыбнулся Ашот.
У него ныла спина, ломило кости, болела застуженная ночью голова.
Не лучше чувствовали себя и его товарищи. У Гагика кололо в боку, и он с трудом дышал, а у Асо онемели ноги — они не поместились во впадине и промерзли.
— Пустяки! Согреемся — все пройдет, — утешал — Ашот. — А как ты себя, Шушик, чувствуешь? Что с твоими глазами?
— Ничего… А где ты порвал свои брюки?
— Ерунда, так прохладнее будет! — ответил за Ашота Гагик.
Виноград, который они ели, казался им изумительным, каким-то райским, необычайно вкусным плодом. И когда наконец они съели его столько, что насытились и пришли в себя, Гагик решил немного развеселить мрачно настроенных товарищей.
— Хорошо, что тропа опять закрылась, — сказал он. — Представь себе, Саркис, мы дом нашли! Не дом, а целый дворец! В нем можно чудесно жить зимой. С дверью, с окном… И в нем полным-полно жирненьких-жирненьких летающих шашлыков. И представьте себе, что наш умный главарь хочет отказаться от всего зтого удобства и уйти домой! Нет! Я такой глупости не сделаю. Я уйду лишь тогда, когда съем последний кусочек шашлыка.
— В самом деле, Ашот, и дом есть и шашлык? — ничего не понял Саркис.
— Есть. Проживем, не бойтесь.
И вот, ускользнувшие из лап смерти, наши ребята снова собрались у своего костра. С неба не уставая сыпал снег, была зима со всеми ее невзгодами. А вчера? Как хорошо было вчера! Солнце, ясное небо… И совсем уже мало оставалось поработать, чтобы открыть путь из ущелья.
Так неожиданно рухнули все их надежды! Изменница-природа одним своим диким порывом сорвала все расчеты ребят. Что же делать, видно, так и придется им перезимовать в Барсовом ущелье! Но сейчас, попав в еще большую беду, ребята не были угнетены так, как тогда, когда впервые выпал снег и запер их здесь. Тогда страх и безнадежность сразу охватили их, хотя погода была еще теплой, снег таял и шансов на освобождение было много. А теперь эта возможность исключалась. И тем не менее никто не впал в отчаяние. Они научились смело смотреть в глаза зиме, почти с вызовом. Да, немало бед пришлось им здесь перенести. И что же? Сдались? Нет! Все они целы, живы, здоровы, у них есть большой опыт в борьбе с природой, они привыкли к су-ревой жизни в пещере, к холоду, к голоду, к лишениям. И, что самое главное, приобрели уверенность в том, что не погибнут. Вот поэтому-то той боязни, которая владела ими в первые дни, теперь никто не испытывал.
Даже Шушик и Саркис — и те стояли совсем иными, чем были в первый день своего плена. Значит, они окрепли, стали сильнее, выносливее.
Обо всем этом и сказал ребятам Ашот. Сказал ясно, твердо. Он опять был в своей любимой роли.
А Гагик слушал его и думал: «Виним мы его за любовь к речам, а ведь необходимы и речи. Поглядите, как он говорит, сколько жара, уверенности!» И впервые Гагик задал себе вопрос: правильно ли он делает, упрекая Ашота в том, что у него такой властный тон?
А голос Ашота продолжал звучать под сводами пещеры:
— И нам надо приготовиться к тому, чтобы провести тут всю зиму. Для этого прежде всего нужны воля и выдержка. Если у нас будет воля, найдется и пища. Сейчас у нас есть виноград. Мясо будет. Завтра найдем еще что-нибудь. Что именно, не знаю, но найдем. Завтра же мы переходим в наше новое жилье.
— Вернее — в шашлычную, — уточнил Гагик.
— Что-то не верю я в твои очередные шашлыки, — не без тайной надежды ошибиться, поддразнила Гагика Шушик.
Она правильно рассчитала. Гагик вскочил с места и голосом, полным достоинства, объявил;
— Охотник я или сын охотника, чтобы врать? Готовьте шампуры, я скоро приду!
Гагик, конечно, хвастался. Разве мог он один уйти так далеко. Ведь кто-кто, а он-то ни на час не забывал об опасном соседстве.
Асо давно уже понял, что Гагик принадлежит к числу тех ребят, которые звонкой трескотней прикрывают свои страх. Это подстегивает таких ребят, подбадривает. Но пастушок делал вид, что не замечает этого: нельзя же подрывать авторитет товарища.
— Может, помочь тебе? — скромно спросил он.
— Зачем мне помощник? — гордо поднял голову Гагик. — Впрочем, да… ты можешь пригодиться для того, чтобы нести курочек. Вынь книги из сумки Шушик, возьмем, ее с собой. Вообще-то мне помощников не нужно, но, если тебе, Ашот, интересно, можешь тоже пойти с нами. Что сидеть в этом дыму?
Так удалось Гагику и страх свой скрыть и найти компаньонов для похода в малознакомую пещеру.
Глава двадцать первая
Ребятам нужно было хорошенько обследовать найденную ими пещеру. Накануне они ничего не рассмотрели, да и не поинтересовались тем, какое наследство оставил им ее таинственный обитатель. Ведь вчера все их чувства и все мысли были на Дьявольской тропе!
Когда же снова началась метель и стало ясно, что они окончательно заперты, новое жилище приобрело в их глазах особую ценность — от него, можно сказать, во многом зависело их спасение. Они надеялись найти здесь хотя бы самые примитивные удобства, быть может, посуду, какие-нибудь орудия…
Вот почему Ашот живо откликнулся на «хитрость» Гагика. Взяв в охапку маслянистых еловых веток, высушенных Саркисом для лучинок, он вышел из пещеры. В руках у Гагика и Асо пылали солидные поленья. Ребята спустились в ущелье, пересекли Дубняк и вскоре уже поднимались по каменной лестнице.
Когда они открыли деревянную дверь, первое, что бросилось в глаза, был закопченный медный котелок, валявшийся в темном углу. Внутри лежала большая деревянная ложка.
«Вот для чего были нужны товарищи! Разве без них можно было сюда войти? Не выдержало бы сердце, — подумал Гагик, пропуская вперед Ашота. — Пусть он первый осмотрит котел. Он же любит быть первым!»
Наклонившись к позеленевшему от времени котлу, Ашот сказал:
— Вот в чем приготовлял себе пишу владелец сада. А это — его тарелка, — И он поднял лежавшую в углу глиняную миску.
Котел! Миска!
Несказанная радость охватила ребят. Теперь у них есть в чем и воду хранить и обед готовить. Они вынесли посуду на свет и, осматривая ее со всех сторон, не переставали восторгаться.
— Посмотрим, что там еще есть. Хорошо бы пилу найти, Ашот. Помнишь следы пилы на черенке? — кричал Гагик. — Если найдем, у нас больше, не будет недостатка в топливе.
В это время какое-то крылатое существо, делая в воздухе неслышные зигзагообразные повороты, нашло открытую дверь и вылетело наружу. За ним последовали другие.
Гагик бросился к двери, закрыл ее и прижал своей спиной.
В тусклом свете факелов ребята увидели на сводах пещеры массу каких-то выпуклых предметов, прилепившихся, словно гнезда ласточек. Неожиданно одно из этих «гнезд» сорвалось с места и, обретя крылья, закружилось над головами ребят.
— Просыпаются от света. Асо, убери подальше головешки! — встревожился Ашот.
Пламя слегка притушили. В пещере стало темно, и Асо показалось, что она населена бесами. Он раскрыл свой нож, и сталь его тускло заискрилась в чуть мерцающем свете факелов. «Теперь не подойдут», — успокоился пастушок. Отец говорил ему, что черти боятся острой стали.
— Уйдем, — предложил Ашот.
— Не позорь меня! Я же обещал Шушик, — взмолился Гагик и, по восточному обычаю, погладил себя по бороде, — воображаемой, конечно.
— А что же делать? Подняться и достать их с потолка мы не сможем — высоко. Лестницу поставить? Или балку какую-нибудь? Где они?
— Не знаю, придумайте что-нибудь. Хотя бы нескольких поймайте… Ты, Ашот, говоришь — балка нужна. Ну, а если мы с тобой друг на друга станем, не заменим мы эту балку? Да еще Асо! А ну, давай-ка я на твои плечи стану, а на мои — Асо.
Сказано — сделано. Ребята стали у стенки, влезли один на другого, и Асо, самый верхний, нащупал рукой наиболее близко висевших ушанов.
Мальчик невольно вздрогнул, коснувшись мягких, холодных тел.
Наполняя висевшую у него на плече сумку ушанами, Асо с удивлением заметил, что ни один из них и не пытается спастись. Они даже не шевелятся, попав в сумку. «Ну и спокойные же курочки!» — словами Гагика подумал он и соскочил на землю.
— Если я выну свою куртку из дыры над дверью, не улетят? — спросил Гагик.
— Нет, они спят крепко. Те, что проснулись, давно улетели, а эти не проснутся, — объяснил Ашот.
А Гагик уже достал свою куртку и нежно беседовал с нею.
— Бедная, замерзла тут без меня! Ну-ну, иди согрейся на моей груди, — говорил он одеваясь.
— Ну что, принес я шашлык? — спросил Гагик, едва войдя в пещеру. — Честное слово, Шушик, такой котел медный, такую миску мы нашли — целого мира каждая вещь стоит!
— Ой, как хорошо! — обрадовалась девочка. — И ты в самом деле шашлык принес?
Но, увидев в сумке сладко спящих ушанов, Шушик с отвращением отвернулась.
— У них мясо! — пытался убедить ее Ашот. — Едят они только насекомых, как и все другие крылатые.
Однако на этот раз убедить девочку было невозможно.
Тогда Саркис вспомнил снова то, чему их учили в школе. Он сказал, что одним виноградом человек жить не может — для него это только «топливо», ему, кроме топлива, нужны и белки, а они есть в мясе.
— Да, — поддержал и Ашот. — Если мы хотим жить, то должны забыть о том, что такое отвращение. И вообще, о каком отвращении можно говорить? У нас вон и черепаху считают поганым животным, а видели, какая она была вкусная?