Вахит Хаджимурадов – Зара Булата. Повесть (страница 2)

Прошло более двух недель с тех пор как девушки на берегу реки затеяли шутить с Зарой, как однажды посреди ночи Зару разбудил какой-то шум во дворе. Когда она, наскоро одевшись, уже выходила, отец крикнул ей:

– Дочь! Ты слышишь меня, проснись скорее. Быстро оденься и выходи!

– Что случилось, дада 1! Что я должна сделать? – вышла Зара навстречу отцу.

Но ответом на вопросы девушки было то, что она увидела у себя во дворе. Весь их широкий двор заполонили лошади, по вспотевшим бокам животных видно было, что они прошли дальний путь. «Висит поехал за табуном для своей Зары», – вспомнила девушка шутливые шепоты подружек и от этой мысли она улыбнулась. Хоть и светила яркая луна, на улице все же была ночь, и ее улыбка осталась никем не замеченной.

– Дай им пока сена, немного погодя, когда они чуть поостынут, дай им еще и воды, – сказал Булат, ничуть не сомневаясь, что дочь с этим справится. Уж, очень хорошо отец знал свою дочь. Несмотря на свою усталость, и Висит вызвался помогать девушке.

– Виса, откуда эти лошади взялись посреди ночи, спросила Зара Висита, тихо, чтоб отец не слышал, назвав молодого человека так, как она называла его с детства.

– Лошади к нам попали по воле Всевышнего Делы 2… Они из казачьих степей, – понизив голос, ответил Висит.

– Виса, ты ж не один ходил за Терек, а, где твои друзья, с ними все в порядке? – встревожилась Зара.

– Все хорошо, я их отослал домой, как только мы доставили табун. Пусть отдохнут, – успокоил Висит девушку.

– — – — – — – — – — – — – —

Дада1 – отец, папа. Дела 2 – Бог.

– — – — – — – — – — – — – — – — – —

– Виса, а ты для меня пригнал лошадей? – улыбаясь, испытывала девушка молодого человека.

– Нет! – коротко отрезал Висит.

– Если ты их пригнал не для меня, тогда почему ты загнал их в наш двор? – не сдавалась девушка.

– Пригнал не в ваш двор… А во двор Булата, которого я почитаю за родного отца, -недовольные нотки прозвучали в голосе молодого человека.

– Виса, я же шучу с тобой! С детства ты был таким, шуток не понимаешь! – в свою очередь притворилась обиженной Зара.

Булат в это время выходил прикрыть ворота, послушать все ли спокойно вокруг. Селение лежало меж двух могучих склонов, в окружении могучего леса. Здесь всякий шум эхом разносился вокруг. Вокруг все было тихо и спокойно. Лишь редкий лай собак выдавал селение, утопающее в густых фруктовых деревьях.

– Зара, не вздумай обижаться на меня, видимо я с дальней дороги подустал малость и не в состоянии воспринимать шутки, – все так же тихо, но значительно нежнее произнес Висит, чего девушка и добивалась от молодого человека.

– А девушки у реки говорили, что ты ездил за Терек, чтоб пригнать для меня табун. Виса, разве я не стою табуна лошадей, – лукавила Зара снова, не давая покоя молодому человеку.

Висит улыбнулся, взглянув на девушку, затем посерьезнев произнес:

– Ты то, сестренка, стоишь и десяти табунов, но этих лошадей я пригнал не для нас. Я их добыл для матерей, которые растят сирот. Многих наших горцев поглотила война, что пришла к нам через земли станичников, дети остались сиротами. Но я не забыл и про свою сестренку, – улыбнулся снова Висит. – Видишь вот этого красавца-коня? Его я пригнал именно для тебя, – попытался задобрить девушку Висит, подведя ее к белевшему при луне крутому боку коня.

– Спасибо, Виса, мне то и конь не нужен, лишь бы ты живым и здоровым вернулся домой, – на этот раз девушка была серьезна.

Оттого, что отцы их были близки, как родственники, Висит с Зарой тоже с детства росли словно брат с сестрой. И теперь в их жизни наступил трудный период, период выбора…

Когда они вдвоем управились с лошадьми и скотиной, Зара пошла под невысокий навес, где стояла массивная чеченская печка, чтобы собрать на стол поесть для Висита. Висит же отправился, к журчавшему за домом ручейку, чтобы сполоснуться.

К тому времени, когда Висит вернулся под навес к низенькому круглому столу, Зара положила на стол испеченный вечером еще теплый ароматный чурек, творог в сметане, брынзу, тут же подоспело и мясо поджаренное на угольях в открытой чеченкой печи.

– Я тут думала, – сказала Зара задумчивым голосом, Виситу, вытиравшему полотенцем мокрое лицо, – ведь у людей, которых ты оставил без табуна лошадей тоже есть дети, должно быть и у них есть сироты. Ты об этом не задумывался, Виса?

Висит вдруг перестал вытирать лицо, которое на фоне керосиновой лампы, зажженной Зарой под навесом, вдруг посерьезнело. Его усталые сероватые глаза источали лишь неясную боль и печаль. Видно было, что молодой человек не раз задавал сам себе этот вопрос.

– Казаки и калмыки нередко идут на наши земли войной впереди царских войск. Они виновны в том, что и наши, и их дети становятся сиротами. Мы не просто забираем у них лошадей и скот, мы с боем отбиваем их у них. Не мы выбрали их для себя недругами, но они по своей совести стали нашими врагами. Казаки селятся на наших землях, где всегда остается лишь пепел от наших селений. Когда их беглые отцы и деды, по сути дела рабы в собственном государстве, бежали от своих господ и поселились на берегах Терека, мы стали им добрыми соседями. Хотя и эти земли были нашими пастбищными наделами. Однако когда царь снова их приласкал и простил великодушно, они тут же поспешили признать своего бывшего хозяина. Раба в себе они, видимо, так и не смогли одолеть. За наши сожженные селения, за их зверства Дела накажет, если не их, то их потомков непременно. Не должен, будь то человек или целый народ, обрести для себя счастье на этой Божьей земле, зверствуя, проливая реки крови, ни в чем неповинных людей, делая несчастными других.

– Ты кого тут ругаешь, кант 1? – увлекшись разговорами Зара с Виситом не заметили, как подошел старик Булат.

– Мы тут, ваша 2, размышляли о человечности, о добре и зле, – Висит встал с низенького стула и выпрямил спину в знак уважения к старику.

Старик, сделавший свои выводы из отрывка речи молодых людей, услышанного им, присел

на стул возле стола, пригласив сесть и молодого человека.

– Казаки мужественный народ, этого у них не отнимешь. Между горцами и казаками было и некоторое кровосмешение в былые времена. Видимо нынче жадность ослепила их старейшин. Не терпится им захватить наши плодородные земли с помощью русских штыков. Налей-ка, дочка, и мне калмыцкого чаю, – заключил старик.

– Ваша, мне понадобится помощь старейшин селения в распределении лошадей и скота нашим бедным семьям и сиротам. Я бы хотел, чтобы ты посоветовался со старейшинами, окажи мне помощь, – попросил Висит старика, когда они уже притронулись к еде.

– Завтра с утра я попрошу собраться стариков и посоветуюсь с ними, как нам поступить с твоими лошадьми и скотиной, – видно было, что старик чем-то озабочен. Немного попив чаю, старик добавил. – Висит, ты со своими верными друзьями много помог бедным людям и сиротам нашего селения. Последние стычки с царскими войсками принесли много бед нашему народу. Люди сильно пострадали. Много сирот осталось. Наши люди, конечно, в беде всегда помогают друг другу, на этом стоит наш народ. Кант, пока живой, я тебе заменяю отца, поэтому хочу дать совет тебе и твоим друзьям. За проступки и ошибки отцов не должны страдать малые дети, женщины. Этой истины должны придерживаться всякий народ, если он не сброд какой, а настоящий народ. Мне бы не хотелось, чтобы вы забирали кусок у чужих бедняков ради наших сирот. Я должен, кант, сказать тебе… Хватит тебе искать приключений и опасностей. Надо тебе завести семью и остепениться…

Висит, засмущавшись, попытался встать из-за стола, но старик властным движением руки указал ему на место за столом. Но сам встал и потихоньку направился в сторону дома.

Висит не оставил для себя ни одной скотины или лошади. Но Зара так и не смогла расстаться с конем назначенным ей Виситом. Горделивая осанка серого коня при виде девушки менялась. Он, словно влюбленный с первого взгляда юноша, глядел на Зару с какой-то нежностью. Когда на следующее утро коня хотели увести, он, словно прирос к девушке, ни за что не хотел расставаться с ней. Словно ребенок ходил конь за девушкой. И старики, улыбнувшись, решили оставить коня Заре. С легкой руки стариков получил конь и имя Сирдин, что означало Серый конь.

Во дворе Зары Сирдина никогда не привязывали. Сам он уходил на окраину селения пастись, сам приходил и обратно домой. Зара тоже сильно привязалась к коню и очень хорошо ухаживала за ним, чему тот был безмерно рад. Девушкам-горянкам не положено на людях разъезжать верхом на коне, поэтому Зара дожидалась темноты и, переодевшись во все мужское, садилась верхом на своего Сирдина. И тогда Сирдин несся как сказочный волшебный конь, словно у него вырастали крылья. Они поднимались с горы на гору и летели быстрее ветра. В эти минуты и сама Зара была самой счастливой девушкой на всем белом свете. В селении, конечно же, ходили разные слухи то ли про ночного всадника, то ли всадницу, но мало кто своими глазами все это видел.

Так пролетело счастливое лето для юной красавицы Зары. Сдувая желтую листву с деревьев, вступила в свои права и осень. Первые прохладные дни спорили с солнцем, примирившимся с осенью. Сирдину все одно нравилось скакать со своей любимицей средь прозрачных ветвей деревьев, поднимая за собой облако желтых листьев. То на гору взлетал быстрый конь, то летел с горы словно облачко, подхваченное игривым ветром. С луною круглой, казалось, играл конь и к звездам устремлялся ввысь. Зара нашла надежного друга-коня и радовалась этому счастью, но не отпускала ее все ж грусть-печаль девичья. Подруги