Ваграм Оганджанян – На пути к звёздам (страница 2)
– Андрей, знаю, парни тебя уже утомили, ты устал, но если можно, сфотографируй хотя бы раз меня. Отправлю родителям, они живут далеко и не могут приехать. Им было бы очень приятно увидеть меня в военной форме впервые.
Он вдруг покраснел, сердито вскочил с места и бросил мне в лицо:
– Ну мужики, вы меня заколебали! Больше не буду, у меня почти плёнки не осталось! – буркнул он и, недовольно ворча себе под нос, поспешно ушёл.
Я ошеломлённо смотрел ему вслед и не мог сдержать своего возмущения. Неужели так тоже бывает? Неужели такое вообще возможно? В глубине юной души я впервые ощутил горький вкус разочарования.
7 февраля 2014 г.
В годы учёбы в училище мы иногда получали посылки из дома. Чаще всего их присылали наши друзья, учившиеся из Закавказья, Украины и Беларуси. После занятий мы открывали их на глазах у всей группы, примерно из тридцати человек, и делили всё поровну, поэтому каждому доставалась совсем небольшая часть. Обычно наши родители присылали варенье, орехи, конфеты, изюм, бастурму, суджух и другие продукты, которые долго не портились. Например, у украинцев было принято присылать свиное сало. Но поведение местных отличалось: когда они приносили что-то из дома, никогда не делились или делились лишь с ближайшими друзьями – с одним-двумя людьми.
Я был на первом курсе. Однажды к курсанту Павлу Болотову приехали родители – ленинградцы, и он принёс в казарму свёрток, который положил в свою тумбочку. После вечерней проверки выключили свет, и мы легли спать. В первый год службы нас постоянно сопровождало чувство голода – мы всегда засыпали полуголодными и всё время хотели есть. Но это было скорее психологическое, чем физическое ощущение.
Прошло много времени, в спальне воцарилась тишина – казалось, все спят. Но это было обманчивое ощущение: на самом деле многие не спали, а лишь притворялись. И вдруг среди ночи раздаются звуки чавканья. Это был Болотов: засунув голову в тумбочку, так что наружу торчал лишь его зад, он жадно и поспешно что-то ел.
С соседней кровати тихонько встал курсант Аббас Аббасов (он был талыш из Ленкорани) и украдкой подошёл сзади:
– Паша, ты чего там в одиночку жрёшь, свинья! – и с размаху пнул его ногой по заднице. Болотов вместе с тумбочкой покатился кувырком на пол, и по всей спальне рассыпались мелкие китайские жёлтые яблоки. Вся группа дружно разразилась хохотом. Ребята, словно воробьи, посрывались с кроватей и начали собирать яблоки, запихивая их в рот. Лишь один Болотов стоял и с грустью наблюдал, как его яблоки быстро исчезают.
Даже после этого случая нам так и не удалось отучить многих наших местных друзей от их некрасивой привычки. Только на втором и третьем курсе, применяя жёсткие методы, мы добились определённых успехов…
7 февраля 2014 г.
В годы учёбы в России самым трудным был первый год. С техническими предметами проблем не было, так как в школе я получил хорошую подготовку, и к тому же демонстрировать свои знания было несложно. Математика, физика, химия или, скажем, начертательная геометрия имели свой язык – язык формул, схем, векторов и чертежей. Их легко было представить письменно на бумаге или на доске. Другое дело – гуманитарные предметы, где важна была устная русская речь, чтобы передавать свои мысли и знания.
Мои сокурсники имели разный уровень подготовки, причём самыми слабыми были курсанты из национальных кадров, которые поступили с большими льготами из азиатских и закавказских республик. Поскольку из года в год ситуация повторялась, преподаватели не воспринимали национальные кадры всерьёз. Сразу отмечу, что я поступил не как национальный кадр, так как Нагорный Карабах был в составе Азербайджана, и только азербайджанцы из этого региона имели такие льготы. Но это уже не имело значения, поскольку обо мне тоже сложилось общее мнение, как и обо всех остальных.
С первых дней учёбы среди курсантов началась своеобразная гонка. В этом соревновании особенно усердствовали местные курсанты – Стебаков, Ставцев, Филиппов и Гирдо (тоже русский, из Абхазии). Им казалось, что они самые умные или должны быть таковыми. Однако, столкнувшись с моими техническими знаниями, они вскоре поняли, что уступают мне, и это их разозлило. Начали завидовать и вскоре нашли моё слабое место – русский язык, и стали «бить» по этому направлению.
На гуманитарных предметах часто устраивали семинары и викторины, а также вызывали к доске для ответа. Моя речь ещё не была хорошо поставлена, и, помимо акцента, у меня были трудности с правильным ударением в некоторых словах. Когда я произносил слово неправильно, они начинали фыркать от смеха и весело переглядываться. Заметив это, я начинал повторять то же слово, но уже с ударением на другом слоге – смотря на них. Если не смеялись – значит, слово произнесено правильно. Так, день за днём, урок за уроком, внимательно следя за их реакцией, я выучил русский язык настолько хорошо, что вскоре их смех сменился улыбками, а затем и вовсе исчез вместе с моими языковыми ошибками. Но зависть не исчезла – она оставалась на протяжении долгих лет…
Иногда я думаю: если бы не они, если бы не их злая зависть, я вряд ли смог бы избавиться от своих языковых недостатков. И снова убеждаюсь: нет худа без добра…
10 февраля 2014 г.
В школьные годы мой брат не проявлял особых успехов в учёбе, поэтому родители решили, что после окончания восьмого класса ему лучше будет освоить какую-нибудь профессию. Выбор пал на автошколу, где во времена Советского Союза для армии проводились курсы при ДОСААФ.
Брат был младшим в семье. Характер у него был спокойный, он любил ухаживать за домашними животными, работать в огороде. Особенно ему нравилось разводить кроликов, а ещё он был большим любителем охоты.
Я приехал домой на каникулы из Ленинграда. Брат только что поступил в автошколу. Я спросил у отца:
– Как учёба? Нравится ему?
– Нет, учиться не хочет, – ответил отец. – Знаки ещё не сдал, говорит, что зрение плохое, мол, с его парты дорожные знаки не видны. Пошёл я в школу, посмотрел – знаки-то большие, висят на стене. Не пойму, как он их не видит.
– И что вы собираетесь делать? – поинтересовался я.
– Думаем к врачу сводить, зрение проверить.
Вечером брат пришёл с занятий. Не виделись семь месяцев – я очень соскучился. Была пятница.
Отец сказал:
– Специально для тебя завтра на охоту пойдём, давно мяса дичи не пробовал.
На следующий день отец с братом рано утром взяли собак и отправились на охоту. Вернулись вечером в приподнятом настроении – довольные и весёлые: добыли двух зайцев. Как оказалось, обоих зайцев подстрелил брат. Пока их сварили, уже настала глубокая ночь. Мы сели ужинать, и отец с гордостью рассказывал о подвигах брата на охоте. Брат радостно слушал и иногда, довольный, что-то добавлял к рассказу.
После пары рюмок персиковой водки, которую отец сам приготовил, мысли его прояснились ещё больше. И вдруг он замолчал, посмотрел на брата и неожиданно выпалил:
– Вару́ж, ах ты, сукин сын! Ты говорил, что знаков на дороге не видишь, мол, с твоей парты плохо видно. А как же ты этих зайцев с расстояния больше пятидесяти метров заметил и попал? А большие знаки у себя под носом не видишь? – удивлённо спросил отец, с таким выражением лица, будто только что сделал великое открытие.
Брат опустил голову, покраснел до ушей и молчал. Словно это были не его добытые зайцы.
– Ладно, ладно! – продолжил отец. – Не хочешь учиться – не учись, сам решай. Работа шофёра не тяжёлая, но если не хочешь – что поделаешь? Пойдёшь работать на стройку. Давай, наполни бокалы, себе больше не наливай – для глаз вредно…
Мой брат сейчас женат, у него двое детей. В конце Карабахской войны, в апреле 1994 года, в Агдамском районе он был тяжело ранен в голову осколком гранаты, брошенной противником. Его срочно на вертолёте доставили в Ереван, где спасли жизнь. Получил вторую группу инвалидности. Потом её сменили на третью, а позже и третью забрали. Говорил, что поступил приказ уменьшить число инвалидов, мол, их слишком много. Работал в разных местах, но и эти работы закончились. Сейчас занимается любимым делом с детства – ведёт домашнее хозяйство.
Часто ходит на охоту и с того самого дня на зрение больше никогда не жаловался.
5 февраля 2014 г.
Весной 1985 года распространились слухи о том, что к 40-летию Победы участникам Великой Отечественной войны-инвалидам подарят красные автомобили «Запорожец».
Тем, кто не в курсе тех лет, поясню: это была огромная мечта советских граждан, которые годами стояли в очереди в надежде хоть как-то купить автомобиль.
Пусть даже «Запорожец» был самой жалкой из всех советских машин, но получить его бесплатно – это было почти чудо, настоящий праздник.
Больше всего обрадовались дети и внуки инвалидов войны, которые стали предпринимать всевозможные усилия, чтобы собрать необходимые документы и получить ценный подарок от государства.
Эта «проблема» не обошла стороной и моего деда Гарегина, инвалида третьей степени. Он хромал из-за осколка в ступне и имел несколько сопутствующих заболеваний.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.