Вагид Мамедли – Палач спешить не любит (страница 5)
— Я пошел на это, чтобы поменьше привлекать к себе внимание. К тому же я не буду разгуливать в одиночестве — ведь со мной рядом все время будет Махмуд.
Начальник охраны уважительно кивнул, но было ясно — он не согласен со своим новым руководителем.
* * *
После того, как Айман ушел, Дмитрий долго сидел один в кабинете и размышлял. Сейчас, после первичного ознакомления со всеми обстоятельствами очередного дела, наступал самый ответственный период расследования. Все неясные моменты, сомнительные совпадения, недостаточно обоснованные доказательства должны попасть в плавильный котел его оперативной памяти, чтобы впоследствии превратиться в звенящий металл окончательных выводов, ясных и блестящих, как кинжалы на торговых рынках Багдада…
Он задумчиво посмотрел на календарь с видами России, висящий на стене кабинета. Со дня исчезновения Киселева и его спутника прошло уже около двух недель. Пока никаких требований похитители не выдвинули. Мало того — непонятны и мотивы этого преступления, что в данном случае является самым загадочным. Пока можно лишь гадать, как при игре в кости. Поскольку вариантов немного — это или политика или деньги. Возможно, впрочем, что тут действуют оба этих мотива одновременно…
В принципе, в таких случаях существовало два общепринятых способа освобождения заложников: либо найти посредников и через них начать переговоры с похитителями, либо подготовить силовую акцию. Но в любом случае надо прежде всего каким-то образом очертить круг лиц, вызывающих подозрение. Нельзя сбрасывать со счетов и то обстоятельство, что ему, как новому здесь человеку, следует поменьше привлекать к себе внимание. По крайней мере заготовить соответствующую одежду, чтобы при случае выдать себя за местного жителя, будет нелишним делом.
В дверях показался Рыжаков:
— Дмитрий Эминович, время обедать.
— Идем, — с готовностью откликнулся он.
Перед офисом садовник представительства Башар поливал двор из шланга. Солнце палило нещадно, выжигая все вокруг. Вода, испарявшаяся с асфальта, поднималась от земли и создавала еще большую духоту. В воздухе ощутимо чувствовался запах дыма — где-то разгорался большой пожар. Наверное, очередной взрыв на окраине города…
Увидев их, Махмуд, беседовавший с Башаром, побежал было к машине.
— Не надо, Махмуд, мы идем обедать, — сказал Агаев, шагая вслед за Рыжаковым. — А ты успел поесть?
— Да, Хозяин, большое спасибо, да благословит вас Аллах, — водитель благодарно поклонился, прикладывая правую руку к сердцу.
Они вышли на улицу, которая была совершенно безлюдной. Двухэтажное здание офиса и ряды магазинчиков лепились друг к другу, словно пытаясь защититься от звуков далекой канонады, которая здесь не прекращалась почти никогда. Несмотря на высаженные вдоль всей улицы красивые, с широкими стволами пальмы, общая картина оставалась унылой.
Рыжаков привел Агаева в небольшое кафе.
— Местная кухня в основном состоит из баранины, риса и фасоли. Я уже к ней привык и помогу вам сделать наилучший выбор, — заявил Рыжаков, усаживаясь за столик.
Официант перечислял список восточных кушаний, а Рыжаков со знанием дела комментировал, объясняя, какое блюдо обладает тем или иным вкусом. По всему было видно, что он — завсегдатай этого кафе и хорошо осведомлен о кулинарном искусстве здешних поваров.
— Пожалуй, я возьму жаркое из стручкового перца, фаршированное соленым сыром и яйцами. А баранина, по-моему, хороша для шашлыков, — сказал Дмитрий.
— Отличный набор. Как ни стараешься, а от иракских кушаний не располнеть невозможно, — Рыжаков довольно погладил свой выпиравший наружу живот. Затем с льстивой улыбкой спросил: — Я давно работаю в сфере нефтяного машиностроения. Хотел бы у вас узнать… Честно признаться, шеф, раньше я ни разу не встречал вас в нашем учреждении. Для вас, наверное, это новая сфера?
— Раньше я занимался внешней торговлей. Продажа нефтяного оборудования и других товаров.
Этот ответ был заготовлен еще в Москве.
— Тогда у вас есть определенный опыт. Я рад, что руководство назначило главой представительства человека, знакомого с этой областью. Но работа здесь связана с большим риском. Вы, видимо, это уже поняли… Можно сказать, мы каждый день живем на грани жизни и смерти. Сидим, как на пороховой бочке. Или, допустим, едем куда-то, а кто-нибудь так и норовит поддать тебя то в бампер, то в бок или крыло. И все специально, чтобы спровоцировать!
На лице Рыжакова возникло страдальческое выражение, что вполне соответствовало характеристике, данной ему Алтуниным в Москве.
— Сейчас наша главная задача — обеспечение безопасности наших сотрудников и снижение до минимума любой угрозы для их жизни, — продолжил Рыжаков. — В Ираке немало и тех, кого не устраивает присутствие здесь нашей компании. Я, кстати, не исключаю возможность, что Киселева взяли в заложники именно для того, чтобы воспрепятствовать работе «Алтуннефти».
В этот момент он выглядел так, словно только что стал президентом фирмы. Агаев едва не рассмеялся. Дмитрий уже понял, что имеет дело с заурядным карьеристом. С такими господами он не раз встречался. Они всегда пытаются усилить собственную значимость в глазах собеседника, разглагольствуют с умным видом, не думая о том, что их потуги очевидны для опытного человека.
— Если это так, тогда зачем вместе с ним взяли и Антонари? Киселева могли схватить в другое время и в другом месте. Хотя, конечно, вероятнее это простое совпадение, — сказал Агаев.
— Правильно. О посещении офиса Антонари не знал даже я, — самодовольно произнес Рыжаков. — Из их беседы я понял, что они давно знакомы.
Когда они пообедали и вернулись во двор представительства, Дмитрий замедлил шаг.
— Семен Павлович, я приду попозже. Мне надо кое-что купить.
— Если что-то нужно, давайте пошлем в магазин Махмуда. Он купит вам все, что скажете. Извините, что смею вам советовать, но, ей-богу, без надобности подвергать себя опасности не стоит. На вашем месте я бы даже не стал ночевать в гостинице, а остался в помещении компании.
— А что, разве вы живете здесь?
— Да, тут есть все условия. — Рыжаков с беспокойством посмотрел на нового начальника. — Так как же, Дмитрий Эминович? Доверите свои дела Махмуду? Поверьте, так будет безопаснее.
Агаев улыбнулся:
— Спасибо за заботу, Семен Павлович. Не волнуйтесь — я куплю кое-что из вещей и быстро вернусь…
* * *
— Поехали в ближайший магазин одежды, — сказал он Махмуду, садясь в машину. — Но не европейской, а местной. Мне нужна арабская национальная одежда.
Какое-то время они ехали молча.
— Послушай, Махмуд, — как бы невзначай спросил Дмитрий, — ведь ты был в машине, когда похищали Киселева и Антонари? Почему же они тебя не тронули?
— Хозяин, они знали, что я — обыкновенный шофер. Какой им был толк забирать меня?
— Расскажи, как все случилось.
— Киселев и Антонари попросили отвезти их в ресторан «Рамадия» в южной части Багдада. По дороге два автомобиля прижали «Ландкрузер» к обочине. Из первой машины выскочили вооруженные люди. Они стали палить в воздух, а потом окружили нас со всех сторон. А из второй быстро вышли три человека, открыли дверцы, выволокли Киселева и Антонари, усадили их в свой автомобиль и увезли. Я хотел было пойти за ними, но один из бандитов, стоявший у окна, ткнул в меня автоматом и оттолкнул обратно, громко крича: «Сиди в машине и не шевелись!». Я подчинился. А они опять начали стрелять. От страха я зажмурился. Думал, все, пришел мой конец. Когда я открыл глаза, нападавших уже не было. Тут я увидел, что они прострелили колеса машины Хозяина. Я долго не мог придти в себя. Потом позвонил Акбару, водителю Рыжакова, и рассказал ему о случившемся. Он привез запасные колеса, мы заменили их и уже вместе вернулись в офис.
— Да, можно сказать, тебе повезло, — задумчиво заметил Агаев.
— Жить в стране стало опасно. А уехать отсюда некуда. Как-то три месяца назад жена с сыном пошли на рынок Шурджа за покупками. Когда они ходили по торговым рядам, у входа на рынок взорвалась начиненная взрывчаткой автомашина. Такая паника поднялась! Мои жена и сын оттуда еле ноги унесли. А у сына от пережитого страха отнялся язык. Сейчас боится всего на свете. Плачет целыми днями, шарахается от малейшего шума на улице. Очень беспокоюсь, что Максуд останется немым на всю жизнь, и что это может отразиться на его разуме. Я водил его к врачу. Тот говорит: Максуду необходимо длительное лечение, но не в такой обстановке, как сейчас в Багдаде. Не знаю, что и делать. Смотрю на сына, сердце кровью обливается, а помочь не могу. — Махмуд тяжело вздохнул.
— Ты не будешь против, если я окажу тебе помощь? — спросил Дмитрий. — Я могу хоть завтра отправить Максуда в Бахрейн. Там работают очень хорошие врачи. Я попрошу моих друзей, которые там живут, и они сделают все необходимое, — не задумываясь, предложил он водителю. — Бахрейн — одна из самых спокойных и благополучных стран в мире. А за сына ты можешь быть совершенно спокоен. Обещаю, поверь мне, Махмуд.
Махмуд внимательно посмотрел на Агаева. Он никак не мог поверить своим ушам, а в глазах его застыла отчаянная мольба.
— Мне не трудно это сделать, — Дмитрий спокойно и мягко глядел в увлажнившиеся глаза Махмуда. — Ведь люди должны помогать друг другу в беде, правда?