Вадим Вознесенский – Механист (страница 51)

Музыка вдруг споткнулась на одной из нот, устройство скребануло шестеренками, заикнулось, тренькнуло снова, но Вик уже захлопнул шкатулку и осмотрелся по сторонам.

— Не бери вещи мертвых — плохо, — прокомментировал Килим.

Вик хмыкнул: мертвых — кого? Убийца мертвым не выглядел. А любой предмет с историей старше срока жизни двух-трех поколений когда-то принадлежал уже умершему человеку. Все свое сознательное существование Вик только и делал, что подбирал вещи мертвых. И ничего — пока не пожалел. На такие шутки, какую проделал с Килимом, всучив ему инертную для восприятия пулю, Старьевщик не покупался. Брал все, к чему тянулась рука, а если давали — брал тем более.

Охотник, оказывается, еще не закончил с нравоучениями — просто прервался для очередного глотка чая:

— Вещь Мер-сусне-хума — особенно. Плохо.

— Чего «вещь»? — Старьевщик не жаловал притчи и труднопроизносимые названия, значение которых — в их нечитабельности.

Разговаривать в таких хоромах приходилось, несколько повышая голос.

— Мер-сусне-хума. — Килим задумался над переводом. — Того, кто наблюдает за миром.

— Это этот че ли? — Механист махнул рукой в сторону входной двери.

Охотник неопределенно пожал плечами.

— Что ты знаешь про него? — перехватила инициативу Венедис.

— Мало — да. Люди рассказывали. Есть человек — живет и смотрит. Не помогает и не мешает. Он э-э-э… — Килим опять запнулся из-за недостатка слов, — только смотрит. Рассказывали.

Рассказывали — забредали сюда охотники. Хозяин не отказывал — чаем поил и делился кровом. Еще бы, когда его, крова, столько. Но вел себя так, словно гостей и не было. Ходил мимо, разговаривал еле-еле. Словно призрак — только что сквозь стены не просачивался. Или если гостей за призраков считал. Дом у него богатый — однажды недобрые люди захотели человека выгнать. Пришли, посмотрели, чай выпили, пожили немного. А человек — он был и не против. Блаженный то ли духом, то ли и телом тоже не от мира сего — таким спрос не предъявишь. То появится, то пропадет надолго.

Пробовали за ним ходить, только те, кто следил, в дом не возвращались. Пробовали допытаться — только человеку в разум заглянуть никак не получалось, а боль он терпел, словно ее и не было. Дом, когда хозяина нет, засыпал — холодно в нем становилось и совсем неуютно. И припасы закончились. И расположение, по правде, не такое уж удачное — глушь, отшиб, ни дорог, ни зимников, до мало-мальского поселка три сотни верст. Хозяина бывшего на цепь посадили, чтобы не шлялся, только лучше не становилось.

Направили людей изучать округу и охотиться. Однажды из такой ходки только один вернулся. Безумный, похлеще хозяина — звука вымолвить не мог и своих не узнавал. Одним словом, посовещались, что место совсем не хорошее, с шаманами поговорили, что никак нельзя его уже исправить, собрались и откочевали, откуда пришли. Шаманы сказали, что тут вообще дыра в небе. Застарелая. Даже не так — все небо в шрамах. А раньше было — что решето.

Хозяина хотели так на цепи и оставить, но отпустили. Вроде как не из-за него с людьми несчастья происходили, а в таком месте жить и так наказание. Из ватаги, кстати, потом никто добром не закончил — дом или окрестности крепкую печать оставили. С тех пор сюда вогулы ни ногой.

Вик слушал историю, излагаемую в нескладной вогульской манере, и недоумевал, запоминая неувязки.

Как Убийца Драконов мог оказаться тем апатичным человеком, который не реагирует на агрессию, безропотно сносит пытки, позволяет посадить себя на цепь?

Точно так же не вязалось присвоенное хозяину звание механиста — с поломанной шкатулкой на полке. Починить любое устройство из пружин и шестеренок сам Вик мог с закрытыми глазами. Но насосы исправно гоняли в доме горячую воду по железным трубам. К сожалению, о Машине Дрея Старьевщик знал только то, что она существует. Ни принципов, ни функций. То есть она могла быть здесь, в подвале, а могла и не быть.

А новый хозяин — мог и не быть механистом. Он даже мог не быть Убийцей — так, обычным пришлым бродягой, оказавшимся и задержавшимся в нужном месте в нужное время. Что ж, Венедис искала человека — пускай теперь ее голова думает, а Вик — Машину. Тоже как-нибудь разберется.

Еще не вязалось с островом. Если допустить, что это место когда-то было островом, но потом озеро высохло… Ага — и деревья вокруг такенные вымахали…

Как ни крути, а не вязалось практически ничего.

Старьевщик набрался наглости и поднялся по лестнице. Второй уровень тоже представлял из себя единственную комнату, заваленную разным барахлом. Не жили тут давно, да и посещали, судя по пыльному полу, нечасто. Мебели, собранной здесь, хватило бы и на нижний этаж — создавалось впечатление, что хозяин в какой-то момент взялся за перестановку или ремонт, да так и забросил, толком не начав. Очень давно.

Имелся еще подвал, и его содержимое могло быть более занимательным — дверь как раз под лестницей. Незапертая. Причем подвал оказался намного глубже, чем можно было ожидать, — вниз вели целых шесть лестничных пролетов.

Темно, хоть глаза выколи. Вик постоял, приноравливаясь к мраку, — зрение уже поотвыкло от рудничного дефицита света. Можно было ориентироваться на слух — по ощущениям размеры подвала превосходили даже площадь верхних комнат. Впрочем, темнота здорово искажала пространство. К тому же здесь механист отчетливо слышал фашину. Не лязгающую деталями, не сопящую паром или многотактно детонирующую — спокойную, уверенную машину, выдающую себя только тихим, но гулким ворчанием. Из всего многообразия механизмов такой звук мог издавать только преобразователь.

Поэтому Вик принялся шарить по стене сбоку от входа, начав на уровне собственного плеча и медленно опускаясь вниз. Как обычно оборудовали жилища до Войны, он представлял. Оттого вскорости нашел то, что искал.

И возник свет. Тусклый и мерцающий, но — свет. Интересно, разве на первом этаже не было это всего — выключателей, розеток, или Вик их просто не заметил? Неудивительно, что шаманы вогулов посчитали дом нехорошим — если в стены вмонтирована электропроводка, то настроиться здесь на тонкую энергетику весьма проблематично. Речь ведь не о десятке каких-нибудь тысячных — о паре сотен, если не больше, полновесных вольт.

А гудящий у дальней стены, отгороженный стальными прутьями трансформатор вообще мог бы свести с ума восприимчивого видока. Кроме трансформатора в подвале нашлось еще много интересного. Горн с устройством, весьма похожим на турбину, наковальня с приспособлением, сильно напоминающим гидравлический молот, сложный комплекс шкивов-шестерен, выглядевших как многофункциональный прокатный стан, и кузнечный инструмент на любой вкус. Все — покрытое ржавчиной. Литейная печь, коксовая печь, газогенераторная печь, раструбы вытяжек, еще всякие не совсем понятные механисту модули. Сваленные в кучи заготовки, металлические бруски, черные комья угля.

Подвал терялся в темноте, весь был завален разнокалиберными остатками какого-то оборудования. Вик еще некоторое время созерцал все эти несметные богатства, а после нехотя (мечталось запустить сюда руки) вернулся к своим спутникам.

— Ну, чего насмотрел? — спросила Венедис.

— Вас не заинтересует. — Механист уселся за стол и обновил чай. Следовало обмозговать положение — не спеша.

— Нет илит-души там, да? — осведомился Килим.

А где возьмешь? Нет, наверное.

Столь содержательную беседу прервал скрип дверных петель — вернулся хозяин. Вик еще раз присмотрелся к человеку — нет, обстановке, всем этим печам в сумраке подвала, тот не соответствовал. Но главный вопрос, интересовавший сейчас механиста, был о другом:

— Это Валаам?

Убийца — за неимением другого имени подходило и такое, в крайнем случае трактуемое как «Убийца Надежд», — остановился и внимательно посмотрел на Старьевщика, отрицательно покачал головой.

— Тогда что?

— Когда-то — Мирный. Сейчас — ничего.

Старьевщик слегка озадачился, и паузу попыталась заполнить девушка:

— Что вы знаете о драконах?

Надо же — на «вы» и чуть ли не шепотом.

Убийца, однако, видимо, исчерпал на сегодня лимит общения, потому что зевнул и проследовал к подвалу:

— Там где-то наверху кровати или раскладушки.

И скрылся за дверью.

Если бы хозяин удалился не в подвал, а в какое-нибудь другое место, Вик сам уже ломанулся бы вниз — исследовать. А так пришлось потакать бабской прихоти — убираться на втором уровне. Понятно, навести порядок во всем помещении оказалось нереальным, но выделить при помощи шкафов и этажерок один угол, очистить его от пыли, создать подобие рюшечек и уюта было под силу. Между делом Вик обнаружил на полу следы давних кострищ и родовые рисунки, выведенные углем. Как раз их ему и пришлось отскребывать, потому что Килим наотрез отказался «лезть чужой знак».

Ближе к ночи Старьевщик все-таки рискнул спуститься вниз. Заодно, может, потолковать с Убийцей о географии — тот так и не поднимался в комнаты. К удивлению механиста, внутри подвала никого не оказалось. Свет был выключен, трансформатор гудел, печи так же холодны, как и несколько часов назад. Неудивительно, что в таком подвале, тянущемся, может, на километры — почему нет? — имелись и другие выходы.

Вик побродил между печей, подумал, чтобы растопить их после длительного простоя, пришлось бы повозиться, посмотрел заготовки. Имелись здесь и железо, и медь, и даже олово. Ковали тут когда-то много чего и по-разному. Присутствовал также верстак с более ювелирным инструментом и подсветкой из двигающейся на шарнирах лампы.