Вадим Вознесенский – Механист (страница 39)

— Сильно загрязнена посторонними шумами. Какими-то старыми и неуместными.

Старьевщик все-таки оторвался от своих приготовлений и поднял голову. Перевал как перевал: одна горбатая вершина пониже, другая выше — такие же синие горы, как сотни аналогичных вокруг. С этой точки — удобный для начала, только начала, перехода на западную сторону. С другой — возможно, нет. Насколько астральная зашумленность седловины повлияет на маршрут? На какой-нибудь день для обхода горы — не больше. В этой части Пояса очень мало совершенно непроходимых мест.

— Да ты что? Как раз туда направимся в любом случае. Даже отсюда чувствуется — там когда-то так натоптали и столько эмоций оставили, что до сих пор кого хочешь со следа сбить можно.

Понятно, сбить со следа Венди собиралась не тех, кто сейчас висел у них на хвосте или просто двигался в схожем направлении. Предусматривала будущее — возобновление Гоньбы. Старьевщик остался невозмутимым — неспокойных локаций он не боялся и раньше, и уж тем более — после произошедшего на сожженной стоянке. Хватало других забот: засада на превосходящие количеством силы противника — занятие сугубо математическое. И требующее точных решений, четкого распределения ролей.

— Кто у нас сейчас главный? — аккуратно поинтересовался Старьевщик.

Венди ответила, не задумываясь, заработав еще несколько пунктов в графу симпатий:

— Командуй давай.

И Вик, понятно, раскомандовался. Венди поместил далеко в стороне от себя, в направлении ближайшего подхода, напрочь запретив ввязываться первой. Основа любой засады — совокупность атаки и охранения. Определил условные сигналы и варианты развития событий. Обозначил точку отхода — по сигналу, каждый сам за себя, встреча на том самом зашумленном перевале. Глупцы посчитали бы, что разделяться неправильно, а Вик всегда воевал в меньшинстве и знал другое: толпами пускай ломятся на полях сражений. Сила малых групп — в подвижности и умении рассредоточиться.

Венди, молодец, с умными мыслями не встревала и вообще — совсем не суетилась. Старьевщик было пожалел, что нет у нее с собой ничего метательного, а потом расслабился — во-первых, если Вик и упустит пару человек, то она с ними управится, не маленькая, а во-вторых, если сложится судьба правильно — не понадобится ничего такого.

Закончив с вопросами организационными, механист взялся считать, как, куда, чем и сколько надо выстрелить, чтобы удалось и плотно, и эффективно. Дезориентация, урон и все прочее. Вытанцовывалось вроде бы неплохо.

— Сколько еще? — спросил у девушки.

Прислушалась к пространству:

— Четверть часа. И у них один неслабо раненный.

Ну и что? Вопрос «Откуда раненые?» — риторический. На руку — одним противником меньше.

— Все тогда. На позицию, и чтоб ни звука.

— Да, мой генерал.

Надо же, как у нее ласково по самолюбию получается…

Идут — семеро. Один на носилках, но перемещаются быстро, не иначе — тоже всякой особенной травой не брезгуют. Не местные, судя по одежде. Вик уже начал поглаживать курок, когда вся группа остановилась на самом краю обстрельного сектора. Что за напасть?

— Инженер, мать твою за ногу! — вышел чуть вперед и заорал один из них. — Я хоть и не чую тебя, но натуру твою знаю как облупленную — второй день зверя не шмаляешь и огонь ночью не жжешь! Да и место такое нашел привлекательное для пакостей! Ты нас че, тоже под молотки надумал пустить? Завязывай ужо!

Старьевщик отложил стрельбу и сунул ладони в рукавицы. Вот и повоевали.

Глава 8

Места бывают разные. Места Силы — такие, как выход горной иппокрены. Акупунктурные точки мира с теоретически возможной обратной связью. И Места Поклонения, в которых Нечто возникает из Ничего и остается надолго. Не навсегда, как в иппокрене, но очень надолго. Впрочем, когда как. Естественные и искусственные. Я знаю общие принципы возникновения обеих аномалий.

Первые порождаются самой Землей. В точках соприкосновения тектонических плит, электромагнитных патологиях, над ветвлениями потоков жидкого ядра планеты. Энергия трущихся друг о друга континентов колоссальна. И некоторые ее гармоники способны оказать на человека воздействие. Как правило, органичное, безразличное или даже благотворное. Человек, как ни крути, один из составных элементов планеты. Влияния… я владею терминологией, описывающей их механизм, — метаболизм клетки, электромагнитная активность мозга, всякие психосоматические процессы. Примерно о том же, бывает, говорят в магистратуре, только немного другими словами. Но магистры со мной были бы согласны: даже горный ручей, сто тысяч лет падающий и точащий каменное углубление, — крошечное местечко силы. Природное.

В противовес Местам Поклонения, которые рукотворны, больше адаптированы к человеку и могут носить человеческие черты — положительные или негативные. Иногда такие конструкты зарождаются в производных от Мест Силы точках пространства. Производных — мощь настоящей иппокрены ни один человек не в состоянии выдержать долго: слишком хрупкий у него рассудок.

Иногда некий героический поступок или трагическое событие могут послужить всплеском, стать эмбрионом такого образования. Покосившаяся часовня в месте великой битвы — фокусная точка Места Поклонения. Причем совершенно не обязательно присутствие людей в непосредственной близости — важно то, что она есть и о ней знают, думают, рассказывают. Узел в едином информационном поле, ведь пространство не всегда измеряется физическими расстояниями. Такое Место Поклонения — источник боевого духа для одних и уныния для других. Вообще — для Мест Поклонения характерна специфичность воздействия.

Возможно, между Местами Силы и Местами Поклонения имеется связь, как не может ее не быть и с энергетикой более высокого порядка — космической. Однако я не нахожу ее, связи, логических подтверждений. Не исключено, синапсом этих явлений служили легендарные боги. Но о них я тоже ничего не знаю. Кроме догадок.

Так или иначе — сейчас наш маленький отряд из девяти человек приближался к какому-то древнему, заброшенному Месту Поклонения.

Вик сначала дивился, как это без всякого видения Моисей его просчитал. С одной стороны, вроде бы логично — неприкаянные шли вдоль гор на юг тем же маршрутом, что и Старьевщик с Венди. Глупо было искать другие дороги. Стрельба слышалась при желании, да механист и не скрывался. Вывод, что это именно Вик шумит где-то впереди, в общем-то напрашивался — местные огнестрельным оружием хоть и не брезгуют, но повседневную дичь промышляют все больше луком или силками. Стрельбу расчехляют только ради самой достойной добычи или в случае серьезной опасности. Если раз за всю вылазку придется выстрелить — несколько ночей потом у Хозяина Тайги или Гор, это зависит, где напакостят, прощения просят. А вот так, направо и налево, не щадя боеприпасов и окружения, — это только Инженер может додуматься.

Когда он вдруг перестает громыхать по лесу — значит, погоню почуял и таится. А раз Инженер таится — на добро не надейся, где-нибудь в укромном месте подкараулит и пульнет фарфоркой в лобешник, никакой видок и даже видутана не заговорит. Значит, надо остерегаться мест, пригодных для засады. Вроде бы — ход мысли обоснованный.

Но Старьевщик не мог взять в толк, как Моисей догадался, что поджидают его именно на том скальном гребне. Как будто мало в горах не менее удобных участков ландшафта. Списал все на вожачью мудрость и опыт. Пахан же от прямого вопроса увильнул.

А разгадка оказалась до обидного простой. Менестрель чуть позже под хохот неприкаянных поделился:

— Батько и вчерась два таких представления устраивал. Говорит, Инжэнэр, сука, нашарохался, вальнет дуплетом из кустов и только после расчухается правду искать. Лучше, говорит, несколько разов перебздеть, чем потом евонные дробины из жопы выковыривать. Битый час возле какой-то каменюки проторчали, пока пахан булыжники уговаривал.

У паренька здорово получалось пародировать акцент и манеру общения Моисея с подчиненными — неприкаянные ржали вовсю, хотя, по раскладу, веселиться им особо не приходилось.

Моисей рассказал свою историю, когда бойцы принялись разбивать лагерь — чего уж дальше идти, раз все так хорошо закончилось. Пахан со Старьевщиком отошли в сторону, поднялись повыше, глянули на окрестности. Темнеющее небо на юге предупреждало о вероятном ночном ненастье. Не привыкать, разве что южные ветры, путаясь в горах, дули в этих местах нечасто.

— Че-то перестало у нас все складываться, механист, как с тобой расстались. Ясавэй не справился, сказал: заемная сила ушла, истощилась. Мы, чего уже тогда тихариться, ломанулись к руднику в лоб, но там янычары службу несли как положено. Видутана, опять же, ослаб ни с чего, надорвался что ли. И из Саранпауля к лагерю подоспели, а сейчас вообще подкрепление ханское от самой Югры — откуда так быстро? Одним словом, обложили нас, как лисиц, еле соскочили. Только задницей чувствую: ухватили след, будут теперь на хвосте болтаться.

Вик раздраженно сплюнул — не хватало своих погонь, так чужую подцепили. Пахан дальше поведал, что не все так, конечно, убого, как кажется. Неприкаянных потрепали изрядно, но шестеро, которые при Моисее, это не все, что вообще осталось. Разбежался отряд грамотно — пятью группами в разные стороны, часть за Пояс ушла, тоже вдоль гор, но по другую сторону сейчас идут, другие по дуге на восток, кто через тайгу, кто еще как. Моисей тем путем двинул, по которому отряд на север поднимался, чтобы на себя погоню вызвать. С собой самых опытных забрал, ну и Менестрель подвязался.