Вадим Вознесенский – Механист (страница 19)
Венедис внимательно посмотрела на Вика:
— Ого…
— Что «ого»?
— Это очень длинная фраза для тебя. Мне казалось, что ты умеешь только односложно бурчать.
Старьевщик фыркнул — в самом деле, что-то разболтался.
— Тотем, — продолжила его мысль Венди. — Вполне вероятно. То, что делают люди, как ни крути, нарушает течение естественных процессов. А схемы почитания природных объектов уравновешивают откатные проявления. Очень сложный регламент взаимосвязей и складывается тысячелетиями. Но функционирует как часы. Благосклонность, конечно, чушь, но возмущения сглаживаются. Тогда понятно: нож в медведе — блокировка канала… Забери его.
— Медведя?
Искрометный юмор Вика, похоже, не понравился Венди настолько, насколько Вику — ее нудноватая лекция.
— Нож!
Старьевщик не очень хорошо разбирался в протоколах обмена «человек — природа», однако на практике знал, к чему приводит, например, прорыв плотины. Природе обычно все равно, кто стоит за сорванными шлюзами.
— Тебе это надо? Канал все-таки…
Венедис смахнула набухающую над бровью капельку. Вик непроизвольно отметил — если глаза у девушки и подведены, то чем-то абсолютно невосприимчивым к влаге.
— Логично.
Старьевщик хмыкнул. Девушка посидела еще с минуту и нехотя поднялась. Достала из рюкзака и расчехлила тонкую стеклянную трубку длиной чуть больше ладони. Поплотнее закуталась в накидку, звонко щелкнула пальцем по запаянному концу трубки, затем резко ее встряхнула, вызвав чуть мерцающее, зеленоватое свечение. Вик заинтересованно присвистнул.
— Химия, — пояснила Венедис. — Замкнутая система. Возобновляемая реакция — час работы, два часа на восстановление. Более ста циклов.
Вот бы формулу срисовать… Девушка решительно шагнула внутрь.
Генератор… в это Вик поверил безоговорочно. Тонкая энергетика высокой мощности. Киловатты эмоций. Любые жертвоприношения, не говоря уже о человеческих, на территории каганатов находятся под контролем и безжалостно караются. На окраинах практикуют обрядовые убийства скота, больше похожие на компромисс между заимствованием животной силы и извинениями. Даже охотники наговаривают свое оружие на прощение. Только врагов, преступников и механистов уничтожают по упрощенной программе. Жестоко, но не превращая действо в кровавый ритуал. А вот за Каменным Поясом чего только не бывает. Страшновато видеть такое здесь.
Случилось недавно, судя по окоченелости тел — день-два назад.
А ведь Ясавэй, шаман неприкаянных, долгое время принимал на себя и подавлял передачу ханских трансиверов. Возможно, поддерживал активное соединение с одной стороной. Ресурсоемкая процедура.
Генератор.
Нет-нет, не может такого быть.
Моисей — приграничник. Одно дело — щипать рудники, рейдовать за Пояс или в каганаты, но совсем другое — попрать общечеловеческие законы. Тем более приграничные. Приграничье, оно разное — на юге, родине Моисея, тревожное. Более низкие горы Пояса постоянно держат в напряжении из-за западной угрозы, да и Стеклянная Пустыня южнее тоже не дает расслабиться. Здесь у на севере, не боятся поворачиваться спиной в сторону захода солнца. Вик бы не удивился, если по ту сторону гор влияние Мертвых Пустошей, язвами уродующих земли запада, не так ярко выражено, как в средней и южной части. Но тут свои правила диктуют суровые, трудно совместимые с жизнью природные условия.
Почему каганаты не распространяют свою власть вплоть до самого подножия Каменного Пояса, оставляя почти трехсоткилометровую полосу Приграничья и с трудом контролируемых паханств? Буфер. Жесткая и честная территория, в которой могут выжить только сильные и свободные люди, умеющие подчиняться только неписаным законам. На всем своем протяжении с севера на юг, а это две с лишним тысячи верст, Приграничье имеет ряд отличий и одну общую черту. Здесь умеют уважать давно обесценившуюся человеческую жизнь.
Генератор.
Моисей.
Не верится, но… слишком много совпадений.
Венедис задерживалась. Вик бы долго не смог там находиться, хоть и не считал себя брезгливым. Перед глазами стояли рваные трещины беззубых ртов, дыры носовых полостей и черные провалы пустых глазниц. Красные узлы мышц, пережатые белыми нитями сухожилий, желтые зернистые сгустки жировой ткани и осклизлые лоскутья порванной кожи. Кожи. Глупая мысль — куда подевали кожу? Скорее всего, бросили в угол среди окровавленного тряпья — не отличишь. Абсолютно неважно, кем были жертвы, — Старьевщик испытывал устойчивое желание убить тех, кто это сделал. Зацепило. Это пройдет.
Венди вышла наружу и, сжимая одной рукой полы своей накидки, а другой — светящуюся трубку, принялась очищать подошвы сапог о мох. Ножа Вик при ней не заметил.
— Не доставала?
— Так посмотрела.
— Большая напряженность?
— Не знаю — не вслушивалась.
С чего бы это? Просто так смотрела? Странно.
— И что?
— Нож как нож…
Темнит девчонка. Минут десять внутри находилась — зачем? Оттерев обувь, Венедис нервно посмотрела механисту в глаза:
— Тут ночевать будем?
Он нацепил маску безразличия. Если это проверка, то пожалуйста — трупы, пусть даже такие жуткие, никак не потревожат его здоровый сон.
Устроиться решили во второй избе, и правда оказавшейся баней. Вик хотел прошвырнуться по лабазам, потом передумал. Не то чтобы он испытывал отвращение к мародерству, но в данном случае просто рука не поднималась.
Когда разводили огонь в печи, попросил Венди помочь с воспламенением. Подумал — чего ей стоит? Но девушка стала какой-то совсем задумчивой — покачала головой и вытащила из рюкзака безотказные кремень с огнивом. Даже зажигалки нет. Вик справился и камнями.
Утром выбрали из топки угли, натаскали сена из сухого лабаза и бросили все в дом к мертвецам — сыро, но, если разгорится, будет кремация. Все, что они в состоянии сделать для той… семьи, наверное.
К Саранпаулю вышли быстро — знали бы, еще вчера добрались. Поселок появился неожиданно — лес сменился покрытой карликовыми березами тундрой, метрах в пятистах щетинящейся первыми покосившимися заборами. Саранпауль Вик немного помнил. Здесь они, два десятка осужденных, ночевали в подвале большой трехэтажной постройки из красного кирпича. Поселок был большой, поэтому ограждением по периметру похвастаться не мог. Где-то в центральной части расположился острог — хорошо укрепленный квадрат из каменных зданий, возведенных, не исключено, еще в доисторические времена. В этой части селения размещались органы самоуправления, квартировались и ханский гарнизон, и отряды милиции. Временное пристанище каторжан в верхней его части являлось главенствующим сооружением в остроге. Вне его стен постройки были преимущественно деревянными, хотя тоже встречались кирпичные добротные дома. Для Приграничья очень большой и богатый поселок, один из немногих, даже вроде бы увеличившихся со времен Большой Войны.
Путники прошли по широкой, мощенной камнем улице, не привлекая особо внимания своим внешним видом — к чужакам здесь относились спокойно. Венедис решительно свернула с дороги, увидев многообещающую вывеску «Гостиный угол» над высоченными воротами в не менее высоком тесовом ограждении, с козырьком из колючей проволоки. Стальные полосы на воротах убеждали, что в случае опасности в гостинице можно отсидеться не хуже, чем за стенами острога. Сейчас, впрочем, створки были радушно распахнуты.
Двор Старьевщика впечатлил — обширный, с оленьим загоном, открытым пространством для палаток скотоводов и относительно небольшой жилой пристройкой.
— Гостиница, — усмехнулась Венедис, — кемпинг.
Что такое кемпинг, Вик не знал, а такую конфигурацию постоялого двора нашел вполне оправданной. Учитывая местную специфику. Просто, чисто, аккуратно. И основательно, как все на севере. Мощенная брусом дорожка вела к входу в одноэтажное здание с высокой мансардной крышей — собственно гостинице.
— Пошли. — В голосе Венди появились распорядительные нотки.
Старьевщик поправил на плечах лямки, перевязи и ремни, двинулся следом, на полкорпуса позади и правее, исполняя роль прислуги. Огнестрельное оружие в этих местах можно было носить открыто, а вот глаза механист вновь спрятал за темными стеклами очков — мало ли кто встретится.
Большую часть здания занимал просторный зал — харчевня с несколькими рядами столов, парой каминов и неким подобием барной, по совместительству конторской, стойки. К ней путники и направились. Массивного вида малый, если не хозяин, то и не из последних людей, облокотившись о столешницу, молча наблюдал за их приближением. Без эмоций — по глазам не поймешь, привлекла ли его внешность Венедис. Или не по женской части, или вышколен хорошо, в последнем случае — плюс заведению.
— На один день, — утвердительно заявила девушка.
— Дешевле, дороже? — не отреагировал на отсутствие «здрасьте» малый.
— А в чем разница?
— В расстоянии.
— Тогда…
— Чем дальше отсюда, тем дороже — по вечерам здесь бывает… шумно. И продолжается допоздна.
— …подороже, но не угловую и не сверху. — Венди кивнула в сторону массивной деревянной лестницы, ведущей в мансарду.
Девушка бросила на стойку из ниоткуда материализовавшуюся в пальцах тонкую ханскую драхму. Управляющий, для себя Вик обозначил малого таким образом, задумчиво осмотрел лежащую монету и вздохнул:
— Еще столько же — и кухня за счет заведения.
— Идет, — не моргнув глазом согласилась Венедис, и о столешницу звякнула вторая монета.