Вадим Верник – Свободный полет. Беседы и эссе (страница 4)

…Впервые интервью с Марией Мироновой я делал в 1998 году в программе «Кто там…». Мы встретились тогда на легендарной даче Марии Владимировны Мироновой. Маша показывала мне семейные реликвии, — например, картины Ореста Верейского и радиоприемник на высоких ножках сороковых годов, и это были отголоски той атмосферы, в которой росла сама Маша. Она увлеченно рассказывала об общении с бабушкой Марией Владимировной, сильной и властной. И о дедушке по маминой линии, известном архитекторе Георгии Градове: он прошел всю войну, занимался альпинизмом и трагически погиб при восхождении на гору Памир, — а еще Маша родилась с ним в один день, и может быть поэтому они были очень похожи по характеру. В детстве Маша хотела стать балериной, но из-за высокого роста эта мечта не могла осуществиться. Позже Маша призналась мне, что театр она до сих пор ощущает через музыку, через жест…

Мы общались с Машей, а рядом бегал ее пятилетний сын Андрей. И вот теперь, летом 2015-го, мама и сын дают совместное интервью, причем впервые. И хотя с этой семьей мы дружим столько лет, во время нашего разговора я узнал немало любопытных подробностей.

— Маша, ты сына на вахтанговской сцене уже видела?

— Мария: Да. А первое, что я видела в его исполнении, — как он читал стихотворение Пушкина «Я вас люблю…», с которым поступал в театральный институт.

— Андрей: Я репетировал дома.

— М.: Он переписывал сначала стихотворение на листочек, я даже его сохранила.

— А зачем на листочек?

— А.: Чтобы лучше запомнить, Вадим.

— М.: С ним занималась Марина Голуб, она готовила его к поступлению.

— Но ведь сначала Андрей пошел учиться в Университет управления Правительства Москвы. Тебе, Маша, этот выбор сына был по душе?

— М.: Это не ко мне вопрос, они там с бабушкой что-то решили.

— А.: Бабушка была против, чтобы я шел в театральный. А мне всегда это было интересно. Поначалу я хотел стать режиссером. Так вот, мне казалось, что в этом институте я смогу набраться необходимого мне продюсерского опыта, а потом вернусь к своей мечте.

— М.: Ничем хорошим такая затея не завершилась.

— А.: Я быстро закончил это путешествие. Понял, что не смогу себя там проявить, не было какого-то огонька. Поначалу я думал, что привыкну. Но через семь месяцев понял, что четыре года здесь не протяну. И решил, что надо поступать в театральный.

— Как мама к этому отнеслась?

— М.: Я с сыном всегда демократична. Ни на чем не настаиваю, просто наблюдаю.

— А.: На самом деле мама отнеслась к моему решению с плохо скрываемым удовольствием.

— М.: Для меня важно, чтобы Андрею было интересно.

— А.: Видишь, Вадим, даже сейчас не признается.

— М.: Учти, всё, что мы, а особенно этот человек с усами, будем сейчас говорить, — с ироничным подтекстом.

— Это я уже понял. А бабушка, Екатерина Градова, продолжала отговаривать внука от актерского пути?

— А.: Она пришла на мой первый показ в Щукинском, потом позвонила и сказала: «Прости, я была неправа». Мне это было дорого и очень приятно. Мы ведь редко признаём свои ошибки.

— Андрей, наверное, рос в «Ленкоме», где ты, Маша, служишь?

— М.: Вообще нет.

— А.: Почему? Отчасти да.

— М.: Однажды мы ездили на гастроли в Израиль со спектаклем «Варвар и еретик». И Андрюша сидел на коленях у Людмилы Александровны Зориной (вдова Олега Янковского. — Прим.). Вот и весь его театральный опыт. Сам попросился нагло: «Можно я выйду на сцену?»

— Сколько ему было тогда лет?

— М.: Шесть или семь.

— А.: Там просто нужны были дети, а детей на заграничные гастроли не взяли. Я сидел на коленях у Людмилы Александровны и читал стихотворение по-французски. Потом еще два раза играл в этом спектакле в Москве, мне заплатили по сто рублей за каждое выступление.

— Кстати, Маша, ты ведь тоже впервые вышла на профессиональную сцену в детстве.

— М.: Да, в семь лет. Это случилось на гастролях Театра Гоголя, в спектакле «Декамерон». В этом театре служила моя вторая бабушка — актриса Раиса Градова. Удивительно, я с самого детства понимала, что должна быть опорой в семье, и чем дальше, тем больше об этом думала. В пятнадцать лет я пошла работать переводчицей на выставке и там заработала свои первые деньги.

— Ты родила Андрея в девятнадцать лет, и это тоже способствовало взрослению, уже по факту.

— М.: Я поступила на первый курс в Щукинское училище и практически сразу ушла в декрет. Пропустила года два учебы, а потом перевелась во ВГИК. У нас дома появились нянечки. Естественно, я не была тогда зрелым человеком. У меня была учеба, много каких-то целей. Но Андрюшку я всегда растила как друга.

— А.: Конечно, чтобы слушать со мной в машине Энрике Иглесиаса и мучить меня всё детство. (Смеется.)

— М.: Понятно тебе, Вадим, как мы общаемся?

— Интересно, а у Андрея были сложности переходного возраста или всё вот так с шуткой и юмором?

— М.: Были сложности. Они проявлялись в том, что я отказалась от съемок, наверное, в десяти картинах. Не могла уехать никуда, кроме гастролей.

— Почему?

— М.: Потому что я могла возвратиться домой, а около дверей стоит милиция. Оказывается, мой сынок так повеселился в свой день рождения, что скинул пакет с водой прямо на лобовое стекло машины начальника ОВД «Арбат». И шесть милиционеров стоят и смотрят на наши окна. Я возвращаюсь после спектакля «Федра. Золотой колос» и понимаю, что эти люди по мою душу.

— А.: Между прочим, за «Федру» Мария Андреевна получила премию «Золотая маска».

— Да, это была отличная актерская работа.

— М.: Спасибо, Вадим… Так вот ту ночь мой сын провел в «обезьяннике».

— Ты не возражала?

— М.: А чего возражать? Пускай будет такой опыт. Еще Андрюшка прятал друзей. Как-то у меня отменили спектакль, причем внезапно. Я об этом узнала, уже когда приехала в театр. А сын, оказывается, на это время запланировал грандиозную вечеринку. Я спокойно еду домой, паркую машину и звоню ему минуты за три до того, как подняться в квартиру. «А ты где?» — спрашивает сынок растерянным голосом. Я ему рассказываю. «Понятно», — отвечает он. Захожу в подъезд и вижу такую картину: по лестнице спускаются люди, прижавшись к стенке, и, не глядя мне в глаза, выходят на улицу. Просто поток людей, человек семьдесят!

— Неплохо. И как ты отреагировала?

— М.: Уже не помню.

— А.: И я не помню. Но сам факт произошедшего запомнился гораздо сильнее, чем разбирательство.

— М.: А как Андрей девочку прятал в шкафу! Прихожу домой — у него должен был быть урок английского. Смотрю — женские туфли стоят. Он их быстро убрал. Потом полтора-два часа сын занимался английским. Затем выходит из комнаты: «Мама, ты никуда не собираешься?» — «Нет». Еще через час он понимает, что девочку нужно выводить. Всё это время она просидела в шкафу!

— Какой ужас!

— М.: Пришлось нас познакомить.

— И ты, Маша, опять не помнишь свою реакцию?

— А.: А что надо было сказать? «Что ты делаешь вообще?!»

— М.: Есть мамы, которые много чего говорят. Ты просто не привык, хамская рожа! (Улыбается.)

— Ну хорошо. Андрюш, ты сам-то сделал какие-то выводы после ночи, проведенной в отделении милиции?

— А.: Какие выводы? Это был девятый класс. Я вышел из отделения и пошел сдавать ЕГЭ. Сдал на пятерку.

— М.: Он хорошо учился, у него отличная память. То, что другой будет учить ночами, он выучит за час. Так что у него было много свободного времени.

— Как Андрей использовал это время, мне уже понятно.

— А.: Я увлекался спортом: футбол, теннис, плавание, лыжи, рукопашный бой, баскетбол…

— М.: К спорту я его приучала с детства. Сама всю жизнь занимаюсь: четыре раза в неделю хожу в зал, даже если нет сил. Два часа с тренером. Обожаю спорт, для меня это жизнь. Когда Андрюшка совсем маленький был, я ему говорила: «Сейчас будем пресс качать». Он ложился, я ему на ножки садилась: «Давай-давай». Теперь Андрей, если не идет в тренажерный зал, сажает Ксению себе на ноги и качает пресс.

— Андрей недавно познакомил меня с Ксенией. Очень интеллигентная красивая девушка.

— А.: Мы познакомились в Университете управления, хотя учились на разных факультетах. Ксения собиралась стать юристом. Правда, потом она, так же как и я, ушла из института. Сейчас учится в МАРХИ на архитектора.

— М.: Ксюша замечательная девочка. И я так рада, что Андрюша попал в хорошие руки. Если вспомнить, Вадик, какие были атаки девочек на моего сына! Уже во втором классе он приносил полный рюкзак валентинок. Мне казалось, так будет лет до сорока.

— А.: Мама мне говорила: «У тебя будет восемь детей». Представляешь, Вадим, мне, одиннадцатилетнему парню, который еще мало что понимал, мама пророчила, что у меня будет восемь детей…

— М.:…и что ты будешь ходить с конвертами алиментов и жизнь просто прахом пойдет. (Улыбается.)

— На тебя, Андрей, подействовали материнские слова?