Вадим Тихомиров – Скверное место. Время московское (страница 3)
– Нет, теперь только через пару недель. И то, если кто-нибудь в ЖКО пожалуется.
– Да, времена изменились.
– Так все же тебя ждать на следующих выходных?
– Все же, все же. Да не знаю я.
– А кто знает?
– Никто. Ну, может, только Господь Бог.
– Ты у него в подчинении?
– Ну, тогда, может, начальник главка в курсе. Но его об этом не спросишь.
– Сегодня два года, как мы с тобой живем на два города.
– Я в курсе.
– А ты в курсе, что мы уже год как должны жить в Москве?
– Я в курсе.
– Меня твоя кочевая жизнь сводит с ума. Я должна как-то тебе за это отомстить.
– Как?
– Давай я заведу себе любовника.
– Моя рогатка бьет без промаха.
– Ой, как страшно. Лучше возьми нас с собой, мы тебе не станем мешать. Будем тихонько жить-поживать в твоем кабинете. Нас всего-то трое. Возьми нас, добрый человек, мы хорошие, мы тебе пригодимся. Будем тебе обеды на керосинке готовить и белье стирать.
– Мне не смешно.
– Мне тоже.
– Я опаздываю.
– Иди. Да, мы забыли, что сегодня не понедельник, а воскресенье. Значит, тебя не будет не пять, а шесть дней.
– Будешь ждать?
– Вот ты глупый.
До вокзала было всего ничего. Но вместо десяти отведенных самому себе минут он потратил на дорогу все двадцать. Только потому, что у городских бань он наткнулся на оцепление. Издалека было видно, что там работает оперативно-следственная группа, и он бы прошел мимо, не его это дело, но голос, знакомый с давних пор, громко окликнул его:
– Какие люди! Здравствуй, Андрей! Сколько лет, сколько зим!
Сапегин. Константин Михайлович. Криминалист. Уважаемый человек в управлении.
Маленький и толстый, как Винни-Пух, лысый, как бильярдный шар, с лапищами, способными согнуть любую железяку в бараний рог. Но не силой рук славился дядя Костя. Этот человек обладал феноменальной, просто пугающе феноменальной памятью. Спросите, что он делал, к примеру, в 1952 году 16 апреля, и он распишет этот день по минутам. Не только что делал сам, во что был одет, что говорил, чем питался и какая была погода. Он вспомнит дословно, что говорили ему люди, попадавшиеся ему в этот день, процитирует до последней строчки все статьи в газете, которую он читал в трамвае по дороге на работу, дословно воспроизведет все то, о чем говорили по радио.
А под хороший спор, когда на кон ставились большие деньги, мог постранично зачитать уголовное дело, проходившее через его руки лет сорок назад. Иди проверь! Проверяли. И точно, слово в слово. Даже подписи под фотографиями соответствовали. Но запустить механизм сверхпамяти можно было лишь при использовании катализатора, которым служила только водка. Ровно пол-литра. Ни граммом больше, ни миллилитром меньше. И чтоб из морозилки. И чтобы залпом. Еще тот аттракцион, на который сбегались все, кто знал и любил дядю Костю. А так просто Сапегин не пил. Не любил это дело. Потому и воспоминаниями делился скудно, редко и за мзду.
Он начинал осваивать азы профессии еще при Берии, когда Андрея и в проектах не было, за десятилетия прошел огни и воды криминалистики, на пенсию идти отказывался, хотя его никто туда и не гнал. Поди поищи такого второго.
Большаков сразу после окончания Харьковских высших курсов МВД СССР случайно с ним познакомился в УВД, в криминалистическом отделе, где оказался уж и не помнил по какой причине. То ли узнать итоги сложной баллистической экспертизы, то ли просто дактилоскопическое заключение на руки получить. Заглянул раз, пришел второй. И стал наведываться к тому и по делам, которые вел, и просто так, поговорить про тонкости профессии. Дядя Костя нос перед ним не задирал и, если не был занят, был очень гостеприимен. Чашка горячего чая и бутерброд с сыром всегда оказывались перед Андреем…
– Приветствую, Константин Михайлович!
Они обнялись и крепко пожали друг другу руки.
– Какими судьбами? Ты же вроде в Москве?
– В Москве. В главке. ГУБОП. А семья здесь. Отдохнул немного – и все, хорош, бегу на электричку.
– Покурим? Есть минутка?
– Конечно, запас имеется. А что тут у вас с утра пораньше?
– Все, что и раньше. Война. Двоих пришили в машине пару дней назад, а обнаружили только сейчас. Ночи холодные, вот и окоченели ребята капитально. Два железных дровосека…
– Что за люди?
– Да сопляки какие-то. Одному девятнадцать, другой только неделю назад паспорт получил.
– С заднего сиденья стреляли?
– Правильно. Откуда знаешь?
– Чего тут знать, когда все содержимое голов на приборной доске.
– Да, пораскинули мозгами ребята. Ха-ха.
– В гараж УВД повезете?
– А куда еще! Сейчас кран приедет, отгрузим как положено и вперед… Как-то надо пацанов отогреть… В последний раз… тепловыми пушками… Да что мы все о нашем дерьме… Ты там кем?
– «Важняк».
– Очередное дали?
– Куда там, дай бог если через год.
– А что по деньгам?
– Должностной оклад двести двадцать семь тысяч четыреста тридцать плюс за звание, выслугу лет, пайковые, ну, и за особые условия службы.
– Неплохо живете! Назад не собираешься? Хотя… Москва, она и есть Москва, столица мира.
– Ну, типа того.
– Может, ты и меня к себе заберешь на старости лет? Вдруг в вашем главке нужен умный и профессиональный специалист без вредных привычек? Молчи, сам знаю, там нашего брата – как тараканов в общаге. А я вдобавок еще и престарелый таракан. Будем здесь доживать, ждать своей порции дихлофоса.
– Вы сегодня второй, кто просится со мной на пээмжэ в Москву.
– А первый кто?
– Жена.
– Жена – это святое. А чего ее не захватил?
– Квартиру не дают. Все чего-то тянут, хотя обещали.
– Если обещали, значит, дадут. Когда-нибудь.
– Побегу я. Электричка ждать не будет.
– А что это ты по воскресеньям работаешь?
– Дежурный по главку, на сутки заступаю.
– Большой человек.
– Не больше вашего. Будьте здоровы, Константин Михайлович!
– И тебе, Андрей, не хворать!