Вадим Тарасенко – Отщепенцы (страница 7)

– Тебе бы только эссе писать о сельской жизни и печатать их в журнале "Сельская молодежь", – вставил реплику Владимир.

– Ты опять?

– Все, не буду, не буду, молчу, – Владимир показушно прикрыл рот ладонью.

Сергей продолжал:

– И вдруг на этом сером провинциальном фоне засверкало яркими сочными красками НЕЧТО. Этим НЕЧТО оказался…, – Сергей сделал паузу и посмотрел на слушающих, – отгадайте.

Илья недоуменно пожал плечами. Владимир на миг задумался и с легкой иронией произнес:

– Только, чур, не обижаться.

– Не буду.

– Американский "Плейбой", привезенный, приехавшим в домой на побывку, советским резидентом в Америке.

Илья не удержался и засмеялся. Сергей посмотрел на Владимира и сказал:

– Я всегда восхищался твоей интуицией – почти в десятку. Этим нечто оказался французский журнал мод, изданный, естественно, по последнему слову тогдашней полиграфической техники. Это французское чудо промелькнуло в руках у Светки Чумаченко, единственного отпрыска местного председателя колхоза. Этот отпрыск четко олицетворял собой народную мудрость: "Где-то прибудет, но где-то и убудет". Эдакий житейский вариант закона сохранения энергии. Круглые, наливные, упругие щечки, полные, влажные губки, грудь, с трудом сдерживаемая целомудренным школьным платьем и великолепная, откормленная попка наглядно демонстрировали – где у Светки прибыло. А послушав, что вещали у доски эти аппетитные губки сразу становилось понятно – где у Светки убыло. И вот у этой местной юной Афродиты, губки которой, уже тогда, в Светкины четырнадцать лет, вызывавшие у мужской половины острое желание попробовать их на вкус, а сдобную попку – ну если не попробовать, то хотя бы ущипнуть, я увидел это заморское цветное чудо. Сделка была заключена немедленно. Светка великодушно разрешала мне взять на два дня журнал, а я за это обещал ей давать списывать домашние задания по всем предметам и решать все контрольные работы до конца года.

– Надо сказать, кабальное соглашение – подержал дома два дня журнал, а потом черт знает сколько паши на какую-то дуру, – Илья возмущенно налил себе еще пятьдесят грамм и выпил.

– Ничего ты не понимаешь. Я был счастлив, как никогда. Дома, разглядев журнал поближе, я понял, что Светка продешевила. За него она могла с меня скачать и намного больше. Боже, чего там только не было. Привыкшие к созерцанию женских ног, обутых в предметы, выпускавшиеся на какой-нибудь фабрике "Заря коммунизма" или "Заветы Ильича", мои глаза восхищенно замирали перед моделями туфелек от какого-нибудь Армани. А вечерние платья с их глубокими декольте показали будущему мужчине, что в мире есть более прекрасные виды, чем зрелище разнокалиберных гор, холмов и просто возвышенностей, спрятавшихся под платьями, сшитыми в райцентровском ателье мод "Красуня". Добили меня окончательно фотографии с нижним бельем.

– Ну это естественно, – по такой животрепещущей теме Володька не мог не вставить реплики.

– Сударь, если Вас больше восхищают фотографии ваших ненаглядных боевых блоков, то мне Вас искренне жаль, – сказал, как пригвоздил, Серега. И не давая опомниться, продолжил, – коллаж же на последней странице журнала меня просто убил.

– Не понял, – Владимир сделал попытку отыграться в словесной дуэли, – как можно убить человека, до этого уже добитого целой партией женских трусиков и бюстгальтеров.

Серега полоснул Володьку взглядом и медленно отчеканил :

– Пардон за неточность – действительно не убил, а… – последовала пауза, – а возродил к совершенно другой жизни.

– Ладно, хватит упражняться в остроумии, – Илья, как всегда, попытался сгладить острый диалог. – Так что же ты увидел на последней странице журнала?

Серега долго не ломался:

– Представьте себе голубоглазую златовласку, обольстительно улыбающуюся, руки которой застыли в тот момент и в том положении, когда через мгновение станет ясно, что она собралась снимать свои кружевные трусики. Свои длиннющие загорелые ножки она расставила на ширине плеч, а внизу под ней, точно также расставила свои ноги маленькая Эйфелева башенка, острие которой практически уперлось… ну понятно, куда оно уперлось. Фотография наглядно демонстрировала, как все-таки прекрасны и величавы творения Господа, я имею в виду женские ножки, по сравнению с творениями человека. Ну и при этом ненавязчиво показывалось, что прелестные трусики – кружева отнюдь не портят творения Всевышнего, а даже, наоборот, украшают.

– Ты прямо поэму сложил во славу французской легкой промышленности, – после некоторой паузы тихо промолвил Володя.

– Благодаря этому журналу я и сижу среди вас.

– Серега, ты извини, я наверно много выпил, но я что-то все-таки не пойму – че ты собрался уходить? – задал вопрос Илья.

– А что тут непонятного? Кто меня за границу выпустит, если я буду работать тут?

– Но тогда почему ты поступал в ДГУ⁶, шел бы в МГИМО⁷, – Володя недоуменно пожал плечами.

– Ага, парень с Божедаровки в МГИМО, на французское отделение. А язык в этой Божедаровке я учил бы где? В телятнике? Представляя его Лувром? А буренки у меня были бы вместо француженок, так что ли?

– Ну хорошо, рассчитаешься ты сейчас с КБ, а дальше? Как в Париж ты все-таки будешь попадать?

Сергей не спеша вытер губы полотенцем, которое висело на спинке кровати, откинулся на стуле и скрестив руки на груди спокойно сказал:

– А через коммерцию.

Илья и Владимир непонимающе смотрели на него.

– Ребята я ухожу в коммерцию, раскручусь, а там…, – Сергей потянулся на стуле, – а там махну в Париж, налаживать торговые отношения между нашими странами.

– Так ты что, в какую-то торговую фирму сваливаешь? – задал вопрос Илья.

– Точно. Но в какую, пока не скажу, что бы не сглазить. В комнате повисла тишина.

– Да, дела. Называется, встретились трое друзей, – Илья встал из-за стола и нетвердой походкой подошел к окну.

– Ну что, будем закругляться, второй час ночи. – Владимир тоже поднялся из-за стола....

5

Володька Кедров появился возле кинотеатра без пяти шесть. Ира, как всякая уважающая себя девушка, опоздала на свидание на десять минут.

– Привет.

– Привет.

– Как продвигается диплом? Я надеюсь, что с защитой твоего диплома начнется новый этап в ракетостроении, даже не этап, а эра.

– Володька, не прикалывайся, я уже на эти чертежи смотреть не могу.

– Потерпи еще немножко.

– Сколько это, немножко? – девушка вопросительно посмотрела на Володю.

– До защиты диплома, – последовал лаконичный ответ.

– А дальше?

– А дальше будешь смотреть на другие чертежи, – с полной серьезностью в голосе сказал Володя.

Посмотрев друг другу в глаза оба рассмеялись. Неожиданно хлынул дождь. Владимир и Ира, схватившись за руки, спрятались под ближайшим укрытием. Это оказалась автобусная остановка.

– Ого, вот это ливень, – Володя смотрел на потоки воды, низвергающиеся с неба. Людей на остановке становилось все больше и больше. Скоро стало почти, как в автобусе в час пик.

Володя посмотрел на прижавшуюся к нему девушку и, улыбаясь, убрал своей рукой с ее лба мокрую прядь волос.

– Помнишь, как тогда? – неожиданно он услышал, что голос его стал хриплым.

– Когда? – девушка вопросительно посмотрела на него.

– Когда мы познакомились. Тогда тоже шел дождь и также было много людей и тебя прижало ко мне.

– Только это была не остановка, а тамбур электрички, и я ехала на день рождения к подружке.

– Слава подружке, благодаря ей мы познакомились.

– Смотри потом не прокляни ее.

– Не прокляну, – Володя нежно отвел еще одну мокрую прядь со лба девушки и продолжил, – ты тогда была такая вся жалкая, мокрая, беззащитная, окруженная со всех сторон мокрыми мужиками…

– А ты стоял, закрыв глаза, слушал плеер и улыбался.

– А потом я открыл глаза, увидел красивую и беззащитную девушку, мне стало так жалко ее…

– И ты неожиданно сказал, – подхватила фразу Ира: "Девушка, не хотите послушать" и кивнул на плеер.

– Ты сначала испуганно улыбнулась…

– Потом просто улыбнулась…, – продолжила Ира.

– И сказала : "Хочу" – завершил Володя.

– И мы стояли зажатые со всех сторон людьми, один наушник был у тебя в ухе, а один у меня.

– И я осторожно положил руку на твою талию, – с этими словами парень нежно положил руку на талию девушке.