Вадим Степанов – По следам мечты [СИ] (страница 36)

Осталось досидеть два урока и внутренне подготовиться к встрече. Как назло этими уроками была сдвоенная алгебра. Более того, учитель решила именно в этот день устроить проверочную контрольную работу, в качестве подготовки к итоговому экзамену. Но логарифмы плыли перед глазами, и мозг отказывался работать. Мыслями Андрей уже был на встрече с Наташей.

Надо сказать, что и в целом за четвертую четверть он сильно сдал в учебе. После фурора, который он произвел в составе учеников участвующих в пьесе, англичанка не ставила ему плохих оценок, хотя он и откровенно „пинал балду“ на ее уроках. А вот другие учителя были менее щепетильны, и это ощутимо сказывалось на годовых результатах. Андрей решил было обратиться к Шмелю, по старой памяти, чтоб хоть как-то исправить ситуацию, но тот отмахнулся, сказав, что настоящий мужик должен сам разбираться со своими проблемами. Андрей хотел ему напомнить Гришу, и то как Шмель не очень-то „сам“ разобрался, но не стал. После той истории Шмель стал другим. Он начал общаться только со старшеклассниками, и поговаривали, что не просто общаться, но и „мутить“ какие-то дела.

Гришу, кстати, выписали из больницы, но доучиваться он решил дома. Директор пошел на такие уступки, чтобы избежать дальнейших проблем, которые могли создать Гришины родители. Поговаривали, что и аттестат Грише уже выдали, так что вряд ли кто-нибудь его еще увидит в школе. Для Андрея это было хорошей новостью. Не хотел бы он встречи один на одни с человеком, в избиении которого участвовал. Тем более, что Шмель все чаще в школе просто не появлялся, а рассчитывать больше было не на кого.

Вообще, вся эта история плохо отразилась на реноме Андрея. С ним перестали общаться даже те редкие одноклассники, с которыми он еще поддерживал связь. Нет, ничего плохого ему в глаза не говорили, видимо, из-за страха „получить“. Но даже и какого-то намека на дружелюбие, в его сторону больше не возникало. Это вызывало у Андрея двоякие чувства. С одной стороны, он ощущал себя прокаженным — человеком, к которому не стоит подходить, чтобы не заразиться. Но была и другая сторона: в вынужденном одиночестве Андрей мог внимательней присматриваться к людям, да и прислушиваться к себе. Без дурацких разговором „ни о чем“ на переменках, без тупых шуток и нелепых эвфемизмов, которые все повторяли, услышав однажды, он чувствовал себя взрослее. И это формировало его образ мыслей. Третий раз за год Андрей менялся, навсегда покидая беззаботное детство.

Как это всегда и бывает, когда чего-то очень ждешь, происходит что-то такое, что может нарушить все планы. Встреча на большой перемене, на которую так рассчитывал Андрей, внезапно оказалась невозможной из-за какого-то нелепого общешкольного собрания. Перед звонком в класс заглянул завуч и предупредил, чтобы все собрались в актовом зале. Не объяснив — зачем, завуч покинул класс, оставив недоуменных школьников. Общие собрания проводились нечасто, на памяти Андрея лишь два раза — во время старта патриотической игры — „зарница“, и еще раз когда „без вести пропала“ какая-то семиклассница. Школьницу тогда, правда, быстро нашли, на полпути в Тибет, в районе железнодорожного вокзала, где она уговаривала взрослых купить ей на сто двадцать семь рублей билет в Китай. Девочка насмотрелась передач про монахов, предающих себя огню ради свободы их священного края, и ринулась в помощь к беззащитным старцам.

Это дурацкое собрание рушило все планы Андрея. Но, может, он успеет поговорить с Наташей до собрания? И тогда получается даже лучше — он, вроде как, случайно окажется рядом с ней, ведь не Андрей же придумал это мероприятие.

Немного успокоившись, он стал детально продумывать план „случайной встречи“. В голове у него уже нарисовалась картина, как он подходит к дверям актового зала, как, словно случайно, видит ее, и с легкой поволокой в глазах (означающей, что чувства еще живы) предлагает Наташе переговорить. Он сделает это демонстративно и при всех, чтобы она не могла отказаться. Наташа — ангел, нетерпящий публичных разборок и театральных сцен, поэтому должна будет согласиться.

Лишь только прозвенел звонок, и все стали собирать сумки, Андрей поднялся с места и первым вышел в коридор. Быстрым шагом он направился в сторону актового зала, то и дело поглядывая на часы. Он очень хотел успеть до прихода Наташи, и чуть не бежал к заветной цели. В итоге, у закрытой двери Андрей оказался первым. Не было еще даже завуча, который, по идее, должен был открывать помещение. Было глупо, вот так, стоять в одиночестве, ожидая „случайной встречи“. Андрей даже уже собрался уйти, побродить по коридору, подождав, пока кто-то еще подойдет, но вдруг испугался, что этим кто-то может как раз оказаться Наташа. Она была отличницей, и обычно не опаздывала на уроки. И если бы так и произошло, то осуществить его план было бы гораздо легче. По правде сказать, он и сам не очень любил публичность, а разговор „тет-а-тет“ пришелся бы как нельзя кстати.

Но, к его сожалению, первыми к дверям актового зала потянулись пятиклашки. Стайка бесящих, орущих созданий наводнила коридор, своим гамом заставляя морщиться даже бывалого трудовика, который пришел вместе с ними.

— Закрыто? — спросил трудовик Андрея.

— Угу, — ответил Андрей.

— Ага, — задумался трудовик, — ну… тогда пойду я… пока, — учитель неопределенно махнул рукой в сторону от двери. — Если что, скажи, что я здесь, просто отошел, понял? — Трудовик заговорчески подмигнул.

— Хорошо, — кивнул Андрей, которому сейчас было абсолютно плевать на реверансы „поддающего“ учителя.

Тем временем, к дверям актового зала стали стекаться другие классы. Андрей изо всех сил напрягал зрение, пытаясь разглядеть в толпе учеников знакомый ангельский силуэт. Но Наташа все не появлялась. Наконец здесь начали собираться старшеклассники. Девчонки перестреливались глазами, пацаны друг на друга предупреждающе щурились. Как-то само собой все разделились по группкам, основанным на принадлежности к тому или иному классу. Где-то на середине коридора, у окна, место занял класс в котором учился Андрей. Невольно, чтобы не выглядеть белой вороной, ему пришлось прибиться к ним, хотя радости ни у него, ни у его одноклассников это особо не вызвало. Здесь, всего в каких-нибудь пяти метрах, заняли свое место и одноклассники Наташи. Андрей с замиранием сердца разглядывал их группу, но своей бывшей подруги не видел. Он даже хотел подойти, чтобы удостовериться, в ее отсутствии, но прежде нарвался на неприязненный взгляд Фила, с которым однажды уже имел „удовольствие“ схлестнуться. Андрей помнил, что тогда противник нечестно одержал верх над ним, но, похоже, самому Филу казалось, что победа была закономерной. Очень хотелось доказать заносчивому шкету, что он не прав, но Андрей боялся, что данная ссора еще сильнее настроит его класс против него. Репутацию, конечно, уже ничем нельзя было спасти, но остаться хотя бы не окончательным злодеем в глазах окружающих, можно было попробовать.

И вдруг атмосфера резко изменилась: разговоры стали тише, пространство в коридоре больше, а пятиклашки начали наматывать круги гораздо меньшего диаметра. Это появился Шмель, вместе со своими новыми дружками. Процессия вальяжно прошла прямо к дверям актового зала и остановилась в центре коридора, так чтобы всем стало понятно: здесь нет отдельных зон — все пространство принадлежит вновь прибывшим.

Андрей не хотел никак себя проявлять. Со Шмелем у них давно уже были натянутые отношения, а его новых друзей он резонно побаивался. Но внезапно, взгляды одноклассников устремились на Андрея. Они очевидно ждали какого-то приветствия с его стороны в сторону Шмеля. А может, наоборот, хотели посмотреть как стремительно и неотвратимо засовывает подальше свое разбухшее эго один из них. Андрей не хотел им давать такой возможности, тем более, что он понимал, Шмель не отмахнется и пожмет ему руку. Это действие прибавит Андрею авторитета и значимости на этой стихийной стоянке, что может быть полезно, если вдруг случится незапланированное общение с Наташиными одноклассниками.

Он отлип от стены и направился прямо к королевской группе. Слышно было тишину, которая возникала за его спиной, во время пересечения коридора.

— Привет, — сказал он, как можно спокойнее и протянул Шмелю руку.

— Привет, — ответил Шмель, нехотя отвечая на приветствие.

— Дарова, — протянул руку Андрею один из „мутных“ дружков Шмеля.

— Привет, — пожал его руку Андрей, а затем и еще две руки, следуя негласному ритуалу — здороваться со всеми.

— Че, кент твой? — спросил мутный тип у Шмеля.

— Одноклассник, — спокойно ответил Шмель.

— И че, нормальный пацан?

— Нормальный.

— Ну, так может с нами затусит? — Мутный хитро прищурился и, посмотрев на Андрея, спросил: — Не хочешь с реальными парнями зависнуть?

— Он не по этим делам, — резко ответил вместо Андрея Шмель.

— Какие дела? — усмехнулся Мутный, — дела у прокурора. А у нас так — делишки.

Сказав это, он глупо и громко заржал, а вслед за ним загоготали его мутные друзья. Шмель губами улыбнулся, словно соглашаясь с шуткой, но призывно посмотрел на Андрея. Тот и сам был не рад, что подошел, но и как безопасно ретироваться, еще не придумал. Надо было что-то сказать, придумать, чтобы это не казалось нелепым и смешным, но в то же время было достаточно убедительным для новых знакомцев. Андрей уже начал высматривать, а не идет ли кто из учителей, в идеале завуч, чтобы открыть двери актового зала. Тогда бы и придумывать ничего не пришлось, толпа, ринувшаяся ко входу поглотила бы и скрыла его. Но никто из педагогов не появлялся, но в самом дальнем конце коридора, мелькнуло знакомое, ангельское личико. И тут Андрею стало все равно на то, что о нем могут подумать, и как среагируют мутные типы. Его желание увидеть Наташу и поговорить с ней, словно голодный зверь не могло больше ждать и рвалось наружу. Ничего не говоря, Андрей бросился в ту сторону, услышав лишь удивленное — „эй, куда?“ за спиной, но даже не обернулся.