Вадим Степанов – По следам мечты [СИ] (страница 15)

— А с девушкой что? — вернул я мужчину к истории.

— Да, — усмехнулся он и снова отпил из бутылки, — время такое было, столько всего происходило, невольно отвлекаешься. С девушкой тогда не получилось. После учебы я поехал в этот самый Сарапул, и оказалось, что никакой улицы Димитрова там нет.

— Обманула? — предположил я.

— Да нет, — мужчина горько усмехнулся. — Мне многие говорили, что обманула. Но я чувствовал, что это не так. Понимаете, в этом просто не было смысла. Я уже сейчас не помню, но, по-моему, это она сама решила оставить адрес, когда я убивался, что мы больше не увидимся. Просто бы промолчала, да и все, зачем ей адрес выдумывать? Да и сообразил я потом, это она мне свой домашний адрес дала. Она же в Сарапул этот несчастный не домой ехала. А я когда с ней общался, словно в тумане был, голова вообще не работала. В общем, так начались мои поиски. Сперва я заехал в Навашино — по пути как бы, там, где она садилась в поезд. Там тоже улицы Димитрова нет, потом во Владимир заехал, потом в Нижний. Везде одна история — либо улицы такой нет, либо дома, либо ее самой. Попытался через институт найти, а фамилии не знаю, да и институтов много. Правда, меня это не останавливало. Друзья уже смеялись, что я как Лукашин, со своей третьей улицей строителей, по городам мотаюсь. Говорили, что невозможно так влюбиться за один день, не бывает так. Скорей всего я себе образ выдумал, и в этот образ влюбился. А девушка самая обыкновенная, конечно, сразу не стала показывать свои плохие стороны, вот и произвела впечатление. И я головой понимал, что они правы, но вот здесь, — мужчина дотронулся до груди, — продолжало ныть. В общем, дождался отпуска и поехал по крупным городам искать эту улицу Димитрова, все последние деньги спустил. Через три недели, когда уже почти кончились деньги и дни отпуска, заехал я в Калугу, просто уж по пути в Москву. Нашел там улицу Димитрова, дом шестнадцать. Звоню в седьмую квартиру. Мне открывают дверь, и у меня все замирает. Представляете, открывает девушка, ну просто один в один как та: и рост, и волосы, и фигура. Но я понимаю, что это другая девушка, не та, но так похожа. А я так часто крутил ее образ в голове, для меня это было уже просто наваждение. Я останавливал женщин на улице, которые лишь отдалено, со спины напоминали мою попутчицу, я буквально бредил этим образом. И тут практически стопроцентное совпадение, но не она. И что-то во мне надломилось, мне вдруг стало так себя жалко, все эти дни, ночи, сотни километров потраченных зря. И я разрыдался. Как мальчишка, который не может плакать, потому что он «будущий мужчина», и поэтому глотает горесть, но от этого слезы льются еще сильнее. И эту лавину уже не остановить. А та, которая мне открыла, ничего не могла понять. Пришел какой-то мужик и рыдает на пороге, — мужчина с улыбкой замолчал, словно проигрывая внутри ту ситуацию.

— Испугалась, наверное, — сказал я. — Могла и милицию вызвать.

— Да что вы, — мужчина сделал еще глоток. — Какая там милиция. Она меня тогда пожалела. Сказала, что впервые видела, чтобы мужик так горько плакал. Решила, что у меня горе какое-то большое. Пригласила домой, чаем отпоила. Я ей все рассказал.

— А дальше?

— Дальше я заметил, что девушка хороша собой, а еще, что она тоже одинока. А моя душа искала такую, почти такую. У меня была еще неделя. Я снял себе комнату в Калуге и стал ухаживать за моей новой знакомой. Оказалось, что она тоже очень интересная личность — учительница литературы. За одну неделю мы с ней обошли все музеи выставки в городе, побывали в театре. А когда мой отпуск подошел к концу, я позвал ее с собой в Москву.

— И она согласилась?

— Да, — мужчина пожал плечами, — почему нет. Я был молод, не урод, на перспективной работе, москвич. Конечно, она сомневалась, но адепты литературы всегда были подвержены романтике. А тут почти «алые паруса» — приехал, увез.

— И что было потом?

— Потом была жизнь. Мы поженились, она нашла работу в школе, правда почти сразу ушла в декретный отпуск. Мне на работе дали главного инженера, правда, скоро завод стал хереть, и настали не самые благоприятные дни. Но, оказалось, что трудности нас сблизили еще сильнее. У нас подрастали дети, мы купили себе дачу. Про ту девушку из Сарапула я уже и не вспоминал. Вернее, — мужчина задумался, — вспоминал, но словно это было в прошлой жизни. Мне уже даже начинало казаться, что это с моей женой я так познакомился, словно это она была той девушкой. А супруга моя — женщина мудрая, никогда не вспоминала детали нашего знакомства, и ту историю, с которой я пришел к ее квартире. Нет, были у меня вспышки, когда я словно больной метался и думал, что живу не своей жизнью. Что на самом деле, где-то живет «та самая девушка», которая до сих пор меня ждет. Бывало, что сомневался в себе, думая, а не разменял ли я свою настоящую любовь на просто удобную жизнь. Но, знаете как бывает, время летит, каждый день какие-то заботы, и мечты выветриваются из головы. Не успел оглянуться, а уже дочь замуж выходит, сын тоже — из заграницы сообщает, что встретил какую-то девушку. Какие там настоящие любови у без пяти минут деда? — Мужчина сделал долгий глоток и допил воду в своей пластиковой бутылке. — Но жизнь, оказывается, всегда готова подбросить сюрприз, когда его уже совсем не ждешь. Мой старый приятель открыл свое дело в этом городе, и пригласил меня в качестве консультанта. Он тут детали для машин собрался делать, и ему нужно было организовать процесс. Я приехал, все-таки приятель позвал, да и не за просто так. Он меня встретил, устроил в гостиницу, все как положено. Ну и выпили мы по чуть-чуть, за встречу, конечно. Я его потом из номера проводил, возвращаюсь и вижу, стоит на ресепшене моя настоящая любовь. Стоит, ругается на девчонку какую-то, что та с номерами напутала, меня не замечает. Я к ней подхожу, говорю, здравствуй, мол, как диплом защитила. Она, понятно, меня не узнает, — мужчина усмехнулся и погладил себя по редеющей шевелюре, — возраст, жизнь. А сама, как будто вообще не изменилась. Даже интереснее стала. Говорит, мужчина, идите проспитесь. А я понимаю, что не узнала, да и я правда, явно покачиваюсь — пить так и не научился. Ну и начинаю ей сходу всю историю, как мы в поезде ехали, как я ее искал, сколько всего проехал. А она разозлилась, сказала, что охрану позовет, и ушла куда-то к себе. А я стою — не понимаю, думаю, может, ошибся. Вышел на улицу, свежим воздухом подышать. Нет, думаю, она. Возвращаюсь в гостиницу и давай пытать девочку, которую она ругала, где, мол, ее кабинет. А девочка, то ли от обиды на начальницу, то ли от моей убедительности, мне дорогу сразу показала. Я бегом на второй этаж, к ее кабинету, захожу и вижу, лежит она на диванчике кожаном и рыдает. Говорит, что узнала меня, что всю жизнь ждала, и что эту самую жизнь я ей испортил. Надо сказать, что замуж она все-таки успела выйти, и даже ребенка родить, так что — не очень-то и испортил. Но говорит, что развелась, потому что забыть меня не могла.

— Говорит? Так вы до сих пор общаетесь?

— «Общаетесь», ты что. Я как, только ее увидел, как снова вернулся в тот самый плацкарт. Все чувства наружу. Говорю, делай со мной что хочешь, но я больше тебя никуда не отпущу. А она снова зарыдала и говорит, что сама меня не отпустит.

— А ваша жена, дети?

— Дети взрослые, им что. Хотя дочь до сих пор не разговаривает. А жена, я говорил, она мудрая. Мы общаемся.

Я недоверчиво оглядел рассказчика. Ну, допустим, с работы ушел, но разве не смог найти новою, да и любовь его вроде при работе была, с чего он книги по торговым центрам продает?

— Думаешь, почему я попрошайничаю? — угадал мои мысли мужчина.

— Вы не попрошайничаете, — ответил я. — Но да, книги продавать, мне кажется, тоже не должны.

— Так бывает, — сказал мужчина, и его черты резко заострились, словно он почувствовал себя плохо. — Так бывает, — повторил он. — Когда ты добиваешься чего-то, оно вдруг ускользает. Мы не долго вместе были, полгода, может быть. У нее сердце и так шалило, а мое появление, видимо, совсем ее допекло. Ну, а куда я теперь? Я обещал, что больше никуда ее не отпущу. Каждую субботу видимся.

Он отвернулся к огромному окну и стал смотреть на проезжающие мимо машины.

Что я мог сказать? Есть вещи, о которых можно только молчать. Я достал тысячную купюру и положил перед ним. Эта зеленная бумажка очень нелепо смотрелась на столе.

— У меня нет сдачи, — спокойно сказал мужчина.

— Жаль, что у меня нет больше, — ответил я. — Я покупаю вашу книгу и историю. Только, знаете, я не буду ее рассказывать друзьям. Но, если вы разрешите, я вставлю ее в свой роман. Где-нибудь посередине главы, так чтоб было заметно.

— О чем роман? — спросил он, впервые заинтересовано посмотрев на меня.

— Как все романы, — ответил я, — о любви. Только скажите, это все — правда?

— Правда? — усмехнулся мужчина и забрал мятую купюру со стола, — правда, это лишь события, в которые хочется верить. А верим мы в те события, которые хотим, чтоб были правдой. Это очень хорошая книга, и это правда. Спасибо, что уделили мне время.

Мужчина встал и, не торопясь, закинув на плечо сумку, направился к выходу.

Я провожал его взглядом, пока он не скрылся за киноафишей, потом повернулся к окну. Вид уже не так впечатлял. Гораздо сильнее приковывал взгляд томик Сартра. Я еще раз посмотрел на форзац, где на самом верху ютился аккуратно выведенный синей ручкой адрес, а потом открыл книгу наугад, попав на самую середину. И первые строчки, которые бросились в глаза: «…чем бессмысленней жизнь, тем непереносимее мысль о смерти», заставили меня открыть первую страницу. Второй раз за день, я держал нечто волшебное и удивительное в руках.