Вадим Собко – Звёздные крылья (страница 39)

Вначале дед несколько смутился. Все-таки неприятно, когда тебя застают за таким легкомысленным занятием, как игра в подкидного дурака. Однако он не утратил своего обычного спокойствия, не стал суетиться, встретил гостя с подобающей степенностью, приветливым взглядом.

— Добрый вечер, — сказал Полоз, подходя к столу. — Так кто выигрывает?

— Добрый вечер. Собачья погода на улице, — за всех ответил дед, явно стараясь замять вопрос гостя.

Инженер раскусил хитрость старика и улыбнулся. Василий Котик ответил ему улыбкой. Дед заметил это и нахмурился.

— Пришел к вам посоветоваться, а то, кроме вас, никто мне помочь не сможет, — успокаивающе сказал инженер.

Старик приосанился, с гордостью посмотрел на своих сыновей и погладил рыжеватую бороду. Он придвинул скамейку. Полоз сел, положил свой пакет на стол и развернул газету. Чертежи заняли почти весь стол.

— Мы строим авиационный завод, и первого мая он должен быть готов до последнего кирпича, — начал Полоз.

Желая подчеркнуть, как внимательно он слушает, дед Котик приставил к уху ладонь, хотя до сих пор слух ему ни разу не изменял.

— Наша теплоэлектроцентраль, — продолжал Полоз, — первого мая должна дать ток, а сделано там… вы сами знаете, сколько там сделано.

— Так морозище ж какой, — не сдержался Петро.

— Цыц! — прикрикнул на него старик. — Вы уж, товарищ прораб, извините его, неразумного. Молчи, когда старшие говорят.

Полоз чуть заметно улыбнулся, а Петро понурился и покорно замолчал.

— Бетонировать на таком морозе нельзя, а ждать теплых дней тоже невозможно, потому что тогда мы не успеем закончить ТЭЦ. Словом, дед, если вы мне не поможете, то получится совсем плохо. Нам бы надо сделать для этого дела тепляк. А если вы не согласитесь его делать или не одобрите моего решения, лопнет вся моя затея.

Полоз умолк. Старик тоже выдержал паузу.

— Делали мы тепляки, — важно отозвался он. — На Березниках делали. На Коксострое делали. Не впервой нам, товарищ Полоз, — сказал он, наконец.

— А сколько метров в вышину делали?

— На Коксострое — двадцать один метр восемьдесят сантиметров. Правильно я сказал? — дед посмотрел на своих сынов, и они все одновременно согласно закивали головами.

— Мало, — ответил Полоз, — нам, дедушка, надо делать тепляк в сорок шесть метров высоты: можно сделать такой тепляк или надо бросить об этом и думать — вот о чем пришел я потолковать с вами. Проект я сделал. А можно ли его выполнить — не уверен. И хочу вот тут ваше слово и приговор услышать.

Дед ясно почувствовал всю важность момента. Он вытащил из кармана очки в железной оправе и медленно посадил их на нос. Посмотрел вверх на матицу, проверяя, хорошо ли видит, поправил дужку на переносице и только после этого обратился к чертежам. Молодые Котики уже давно рассматривали чертежи, но Полоз смотрел только на деда. От него ожидал он первого слова.

Дед деловито рассматривал чертежи. Иногда он вскидывал глаза на потолок барака, словно примеряясь, как это получится на строительстве, потом снова углублялся в разглядывание чертежей.

— Можно такой тепляк выстроить, — наконец, сказал он и оглядел своих сыновей. Те молчали, ни одним словом не подтверждая, но и не опровергая вывод отца. — Можно такой тепляк выстроить, — еще раз, как бы убеждая самого себя, повторил дед. — Только здесь кое-что изменить надо.

Дед разгладил чертежи узловатыми пальцами и сказал, что именно, по его мнению, надо исправить.

Проект Полоза, по существу, был не очень сложен. Сводился он к следующему: из дерева строится сарай-тепляк сорока шести метров высотой, соответствующий длине и ширине теплоэлектроцентрали. Обогреваться он будет паром. В самые лютые морозы в таком тепляке можно будет проводить строительные работы, а когда закончится кладка бетона и кирпича, его можно будет легко разобрать. Опасность и сложность заключалась в том, что такое грандиозное сооружение приходилось возводить из дерева — материала довольно непрочного.

Полоз распрощался с семьей Котиков поздней ночью, когда сонная тишина уже залегла в бараке. На улице ветер яростно рванул полы его тулупа, но инженер на это не обратил внимания. Если уж такой осторожный человек, как дед Котик, взялся строить тепляк, то дело уже почти выиграно.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

В комнате было сумеречно и тихо. Крайнев сидел за столом и задумчиво водил карандашом по бумаге. Ему было над чем поразмыслить. Все возрастающие требования современной войны выдвигали перед ним новые, совсем неожиданные задачи. Нужно было добиться большой скорости, создать принципиально новые конструкции самолетов. В чем должна заключаться эта новизна, Крайнев еще не знал. Он так задумался, что не заметил, как вошел Валенс.

Не первый день разрабатывал Юрий эту проблему. Прикидывая всевозможные варианты новой конструкции, размышляя над ними, он, наконец, пришел к выводу, что одних его сил для разрешения этой задачи мало. Надо было собрать товарищей-инженеров и сообща браться за эту, огромной важности, работу.

Крайнев хорошо понимал, что в этом труде ему будет принадлежать первое слово, от него будет зависеть, в какую сторону направить коллектив. Наметить первые вехи должен был он сам. В дальнейшем, в процессе работы, эти первые тезисы будут отброшены и забыты, истина родится в коллективном творчестве, но дать точку опоры, первый толчок — это дело его, Крайнева.

Однако не хотелось, чтобы намеченный путь впоследствии оказался неправильным. Он отлично понимал возложенную на него ответственность. Именно поэтому так настойчиво, так внимательно работал инженер.

В дверь постучали.

— Войдите, — сказал Крайнев.

— Простите, что я вас беспокою, — сказала Марина, входя в кабинет, — но здесь товарищ Валенс, а у меня к нему срочное дело. Эту бумагу нужно подписать, без нее я не получу необходимых материалов.

Пока Валенс читал бумагу, Крайнев и Марина молчали, изредка поглядывая друг на друга. Несколько странные отношения установились между ними с того дня, когда Марина увидела модель самолета в аэродинамической трубе. Она поняла, что Крайнев сделал в десять раз больше, чем она, что ей нужно многому у него учиться. Но где-то в глубине ее существа теплилась надежда, в которой Марина не осмеливалась признаться даже самой себе. Она мечтала о такой минуте, когда ее помощь Крайневу станет настолько необходимой, что они смогут работать как равные. Девушка была убеждена в своей талантливости. Значит, надо учиться и ждать, упорно и спокойно, ждать момента, когда она сможет проявить свои талант и силу.

Крайнев не часто думал о Марине. Однако всегда воспоминание о ней вызывало одну и ту же мысль: несмотря ни на что Марина стоит в стороне от его работы. Она учится жадно, настойчиво, но помогать коллективу не желает ничем. Юрий надеялся, что все это пройдет, когда Марина начнет изобретать, начнет творить сама. И все же при всех обстоятельствах он относился к этой девушке с глубоким уважением. В том, что она очень способный человек, он не сомневался.

Валенс подписал бумажку и отдал ее Марине. Девушка сделала шаг к двери, и тут Крайнев повернулся. Марина остановилась:

— Вы что-то сказали?

— Нет, — ответил Крайнев, — не сказал, но хотел сказать. Если вы располагаете временем, то я просил бы вас задержаться и выслушать некоторые мои соображения.

Марина посмотрела на него с интересом: Крайнев хочет говорить и даже советоваться с ней! Ради этого стоит отложить любую работу

— Я охотно выслушаю вас, — сказала она, усаживаясь в кресло и выжидающе глядя на Крайнева.

— Адам Александрович, ты сможешь уделить мне минут пятнадцать?

— Конечно, смогу, — ответил Валенс.

Юрий поднялся из-за стола и прошелся по комнате. Он говорил о своих колебаниях и сомнениях, о множестве вопросов, на которые пока еще нет ответов.

Валенс слушал с большим вниманием. Впервые приходилось ему слушать от Юрия такие вещи.

«Так должно быть, — думал он. — Каждый человек, доходя до места, где разветвляется дорога, должен хорошо подумать, прежде чем выбрать правильный путь. Крайнев как раз дошел до такого места. В том, что он выберет правильный путь, можно не сомневаться».

— …И сейчас я еще не знаю, — шагая по комнате, говорил Крайнев, — по какому направлению пойдет вся наша работа.

— Не знаю, сможем ли мы с товарищем Токовой тебе ответить, — заметил Валенс, — но хорошо, что ты об этом сказал. Тебе самому будет теперь значительно легче разобраться. Я только прошу учесть одно обстоятельство, — пока мы не сдадим в производство двухмоторный бомбардировщик, тебе нельзя браться ни за какую другую работу. Скорее заканчивайте проект, все детали и рабочие чертежи этого самолета, и тогда я дам вам полный простор для экспериментов. Я думаю, что Марина Михайловна тоже сможет тебе помочь.

Валенс вопросительно посмотрел в сторону Марины и остался доволен. Глаза девушки блестели от необычного возбуждения.

— Не думаю, — сказала она, — что смогу быть полезной Юрию Борисовичу в этой работе. Ведь я только ученица. Разрешите мне еще немного поучиться. Могу только поблагодарить вас — этот разговор для меня очень знаменателен.

И не пояснив смысла сказанного, Марина поднялась:

— Простите, мне пора идти.

Валенс кивнул головой. Марина вышла из комнаты. Все радовалось и ликовало в ее сердце, когда она шла по длинному коридору в свой кабинет. Вот она, давно взлелеянная, долгожданная минута! Именно теперь, когда Крайнев блуждает окольными путями, возьмется за работу Марина Токова, возьмется и покажет, на что она способна.