Вадим Собко – Звёздные крылья (страница 22)
Мысль о смерти исчезла мгновенно. Она была как бы последним возможным выходом. К ней Юрий может прибегнуть лишь тогда, когда положение действительно станет окончательно безнадежным. А пока еще можно бороться, и не только бороться, а даже победить. И Крайнев победит…
Утро пришло серое, осеннее, плакучее. Мелкие капли моросящего дождя стекали по стеклам, сливаясь в маленькие ручейки. В комнате забрезжил неуверенный бледный свет. Электричество побледнело и стало бессильным. Предметы посерели и утратили четкость окраски.
Крайнева пригласили к завтраку, как обычно, в девять. Он быстро умылся и, вытираясь, несколько минут стоял перед зеркалом. Он изменился и осунулся за эту ночь. Синеватые тени залегли под глазами, морщины на лбу обозначились резче.
Он вышел в столовую молчаливый, спокойный и уравновешенный. Завтрак прошел в полной тишине. Мэй несколько раз обращалась к отцу, но тот отвечал сухо, сдержанно, и в конце концов девушка замолчала.
— Я хотел бы поговорить с вами, — обратился Юрий к Дорну, поднимаясь из-за стола. — Я буду ждать вас в гостиной.
Он вышел, провожаемый заинтересованными и встревоженными взглядами. Яринка, не отрываясь, смотрела на Дорна. Но тот, казалось, вовсе не торопился идти за Крайневым. Он уже предвкушал победу. Правда, он еще не совсем ясно представлял себе, как это произойдет, но был убежден в приближении своего триумфа.
Яринка тоже почувствовала какую-то неуверенность в словах и тоне Крайнева. В сердце ее закралась тревога. И когда Дорн, аккуратно сложив салфетку, поднялся из- за стола, Яринка поднялась тоже. Она вошла в гостиную вместе с Дорном и села в кресло напротив Крайнева. Дорн остался стоять, опираясь рукой на спинку стула.
— Вы хотели говорить со мной, Юрий Борисович. Я слушаю вас.
Крайнев молчал. Он спокойно созерцал. Дорна, словно впервые видел его. Он глядел на Яринку, и тень улыбки пробегала по его губам. Он переводил взгляд на окно. Там под серыми облаками сновали самолеты, и суровость сковала лицо Крайнева.
— Да, я хотел говорить с вами. Я хотел сказать, что сегодня приступаю к работе. Ставлю только одно условие: никаких заданий от вас я не стану принимать. Буду конструировать и строить только то, что захочу сам.
Дорн склонил голову в глубоком почтительном поклоне.
— Я безоговорочно принимаю ваши условия. Вы можете начинать работу, когда вам будет угодно.
Он еще раз поклонился и медленно, едва сдерживая себя от слишком быстрых, взволнованных движений, вышел из гостиной.
Яринка не отрывала теперь взгляда от Юрия, словно не веря, что перед нею сидит крепкий, гранитный Крайнев, человек огромной силы, на которого всегда приходилось опираться. Эта сила растаяла на ее глазах. Гранитная глыба рассыпалась на мелкие бессильные песчинки. Яринка теряла последнюю опору.
Неужели перед нею сидит Юрий Крайнев, тот самый Крайнев, которому она привыкла доверять больше, чем самой себе? Как он может улыбаться сейчас, когда страшные слова измены уже слетели с его губ?
Яринка не могла смотреть в эти ясные, обведенные темными кругами, глаза. Они были прозрачны и правдивы, они не могли изменить…
Она с трудом поднялась и, шатаясь, вышла из гостиной. Крайнев что-то говорил ей вслед, но она не остановилась. Голос Крайнева звучал как бы в густом тумане, и разобрать что-либо Яринка не могла.
Пошатываясь, как тяжело больной человек, она добралась до своей комнаты и упала на кровать. Весь мир качался и кружился перед глазами.
— Юрий предал, Юрий предал, — повторяла она, словно не понимая всего значения этих слов.
Что же теперь делать ей, Яринке?
Неужели и она должна пойти к Дорну и заявить о своей готовности работать в лабораториях? Нет. Этого никогда не будет. Крайнев может предать, но Яринка — никогда!
И вдруг ей вспомнились слова покойного пилота Волоха: «Изменников Родины надо убивать, или они должны умирать сами. Это уж по их выбору. Только я глубоко убежден, что нас все это не касается…»
Счастливый Волох! Он умер тогда, когда это действительно еще их не касалось. А теперь? Яринка одна должна решать этот страшный вопрос. Она сама должна судить инженера Крайнева и сама привести в исполнение приговор.
«Изменников Родины надо убивать, либо они должны умирать сами!»
Эти слова звучали как лозунг и как приговор.
Да, предателей Родины надо убивать. Сейчас нужно пойти в аэродинамическую лабораторию, взять маленький револьвер, войти в гостиную и убить Крайнева.
Яринка металась в непривычных, мучительных сомнениях, боясь безнадежно запутаться в них. Всю жизнь она привыкла на кого-то опираться, с кем-то советоваться, кого-то слушать. А тут она сама должна решить судьбу жизни и смерти одного из лучших своих друзей. Она чувствовала огромную ответственность перед Родиной за каждый свой шаг.
Нельзя дальше колебаться. Крайнев подло, позорно предал, и единственной расплатой может служить только его смерть. Но неужели же она, Яринка, собственными руками должна убить Крайнева?
Да, именно она. И сделать это надо немедленно, ибо завтра Юрий уже приступит к работе, наметит первые чертежи. Тогда будет поздно.
Слез у нее не было. Она отметила это с некоторым удивлением. Встала с кровати, уже полностью владея собой. Сейчас это было особенно важно.
Расстояние до аэродинамической лаборатории показалось ей растянутым на много километров. Она шла чуть ли не ощупью.
А что, если там уже нет револьвера?
Она даже похолодела от этой мысли и ускорила шаги.
Револьвер лежал на том же месте, где его оставила Яринка. Она вздрогнула от прикосновения к холодной стали. Револьвер обжигал руку. Не торопясь проверила, заряжен ли он. Стреляная гильза, тихо звякнув, упала на пол. Этим выстрелом был убит Волох…
«А может, лучше самой застрелиться?» — пришло ей на ум.
Это казалось совсем не страшным. Вот так, поднести револьвер к виску, почувствовать кожей холодный кружочек ствола и нажать спуск. Тогда не нужно будет думать, не нужно будет так жестоко мучиться.
А Крайнев? Он останется жить и работать на этого хищника Дорна? Нет, этому не бывать.
Яринка решительно спрятала револьвер в карман и медленно пошла в гостиную. Крайнев должен был находиться там. С каждым шагом идти становилось все труднее, словно взбиралась она на высокую крутую гору и силы покидали ее.
Она отворила дверь гостиной с таким чувством, будто бросалась в ледяную волну. Глаза Крайнева, обведенные синими кругами, появились перед нею. Глядя прямо в эти глаза, Яринка медленно приближалась к Крайневу.
Он даже поднялся ей навстречу — таким страшным и необычным был застывший взгляд девушки.
— Ты предал, — сказала Яринка. Голос ее звучал устало, но твердо.
Черный кружочек ствола смотрел прямо в глаза Крайнева.
— Я не предал, — прошептал он, — я по…
— Молчи! — крикнула Яринка. — Молчи, а то я не смогу…
Что-то со страшной силой ударило ее под локоть, и в тот же миг раздался гулкий выстрел. Макс Буш схватил Яриику за руку и отнял револьвер. Из пробитого аквариума брызнула серебристая струя. Рыбы метались в зеленоватой воде.
Крайнев провел ладонью по лбу и тяжело опустился в кресло. Он был бледен как стена, круги под глазами почернели.
Буш посмотрел на Яринку, потом на Крайнева и презрительно шевельнул губами:
— Подрались, как дети…
— Он предал, — сказала Яринка.
— Знаю, — отрезал Буш, — и хочу предупредить господина Крайнева, что если кто-нибудь узнает о наших разговорах, то у него останется совсем немного драгоценной жизни.
Он повернулся и, непривычно сгорбившись, вышел из комнаты. Дверь гулко хлопнула за ним.
— Яринка, — тихо произнес Крайнев. — Я же не предал…
— Молчи! — вскричала девушка, бросаясь к двери. — Я ненавижу тебя!
Юрий остался один. Мокрый пол поблескивал. Вода еще капала из простреленного аквариума. Крайнев подошел к стене и выковырнул маленькую, еще теплую пулю. Минуту назад она могла пробить его сердце. Он сидел, задумчиво взвешивая пулю на ладони.
А Людвиг Дорн в своем кабинете писал победные письма и телеграммы. Сегодня его день, день триумфа, день победы. Сегодня Людвиг Дорн действительно показал всем, на что он способен.
И когда перед ним появился Буш с револьвером в руке, Дорн поднялся встревоженно и со страхом.
— Сядьте, — сказал Буш, и Дорн послушно сел. — Вы когда-то хвастались своей организацией. Смотрите, какими игрушками забавлялась эта девушка.
Дорн побледнел. Буш заметил это и криво улыбнулся.
— Не бледнейте. Сегодня я спас жизнь Крайневу, а заодно, кажется, и вам, — насмешливо сказал он.
Побледневший Дорн с ужасом слушал рассказ Буша. В конце концов он не выдержал, вскочил с кресла и, схватив Буша за руку, прошептал:
— Буш! Вы этого не понимаете, но сегодня вы поистине спасли меня.
Буш ничего не ответил.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ
Боевая машина — двухместный истребитель — стояла на аэродроме недалеко от входа в дом. Это была последняя модель, обтекаемая, как капля падающей воды. В полете она должна была развивать большую скорость.
Пушка и пулеметы сняты. Двухместный истребитель сейчас не более, чем обычная спортивная машина. В баках ни капли горючего. Обо всем этом позаботился Дорн. Несмотря на согласие работать, за Крайневым наблюдали с каждым днем все строже.