Вадим Скумбриев – Ошибка выжившего (страница 4)

– Торговля – позорное занятие, – подтвердила Илла.

– Видите? – пожал плечами майор. – Уверен, вы просто заказали знакомому кузнецу эту ерунду с двумя клинками за десяток теллеров, а потом продали ее странному господину как редкий артефакт из заморской страны. За совсем другую цену.

Торговец отшатнулся от него и вскинул руки в защитном жесте.

– Демон! – вскричал он. – Прочь из моей головы!

– Да бросьте, уважаемый. У меня есть доказательство того, что я не демон, – Вульф снял с пояса кошель и подбросил его в руке. Глухо звякнули серебряные монеты.

– Так и быть, – оружейник тяжело вздохнул. – Есть у меня то, что вам нужно. Это очень редкие артефакты – я купил их у заезжего купца, который прибыл из дальних…

Вульф захохотал в голос, и торговец прикусил язык.

– Но это действительно так! – уже совсем жалобно вскричал он.

– Тогда покажите товар, уважаемый. Если ваши артефакты окажутся тем, что мне нужно, я не поскуплюсь.

И он не поскупился. Когда оружейник вынырнул из небольшой дверки в стене и развернул длинный свёрток, сестры не смогли сдержать восхищенного вздоха. Вульф ухмыльнулся. Найти подобное в Акдене он и не думал.

На чёрной ткани лежали два инструмента, больше всего напоминавшие японские нагинаты. Овального сечения древко, окованное железными полосами почти на треть, длинное, хищно изогнутое лезвие, могущее рассечь человека пополам – и Вульф не сомневался, что сестрички вполне способны на такой трюк. Рубящим древковым оружием, как он уже видел на Арене, девушки владели превосходно. Здесь подобные штуки звали совнами, и в большинстве своем использовались они как раз гладиаторами – нормальный степняк на совну просто плюнет, а против лёгкой стрелковой конницы она бесполезна. По клинкам шли загадочные руны, выстраиваясь в длинную цепочку какого-то серьёзного заклинания, ещё одна цепочка рун покрывала рукояти. Выглядело всё это скорее как произведение искусства, а не оружие.

– Сколько? – с едва заметной улыбкой спросил майор, наблюдая за близняшками. Те разглядывали товар, как дети долгожданный подарок на Новый год.

– Сто восемьдесят теллеров, господин, за оба клинка. От души отрываю…

Вульф бросил на стол кошель.

– Тут двести, – сказал он тоном богача, у которого денег куры не клюют.

Ошалевший оружейник, продав никому не нужные в степи нагинаты за баснословную цену, без лишних слов отдал ему свёрток. Затем Вульф вооружил сестер новыми игрушками, отчего те пришли в восторг, а торговец принялся кланяться так, что оставалось только удивляться крепости его позвоночника.

– Да благословят боги вашу щедрость, господин! – рассыпался он в благодарностях. – Да не иссякнет поток вашего богатства! Да осыплет он вас золотом вчетверо против того, что вы отдали!

– Успокойтесь, уважаемый, – хмыкнул Вульф, уже стоя в дверях. – Я расстался с этими деньгами безо всякого сожаления.

– Что? – растерялся торговец. Понятие «без сожаления отдал серебро» для него было чем-то из разряда фантастики. – Н-но… но как?

– Ну, вот так. Деньги всё равно были краденые. Мир вам!

Вульф захлопнул дверь.

Мечи он подобрал из арсенала в штаб-квартире – два гладиуса, похожие на те, которыми сёстры орудовали в ближнем бою, но из отличной земной стали. Было у него в «сундучке» и огнестрельное оружие, но обучать близняшек стрельбе времени не осталось, для жрецов же годились и совны. Что-то тяжелее кожаных доспехов в Акдене носили лишь аристократы, а выделанную кожу изогнутое лезвие рассекает с лёгкостью. К тому же в роли основной ударной силой майор собирался выступить сам.

Акдена тем временем погружалась в сумерки. На небо уже выплыли две луны – одна огромная, какой никогда не бывает на Земле, вторая чуть меньше земной. Обе жёлтые, испещрённые кратерами, да такими, что некоторые прекрасно различались невооружённым взглядом. А потом взойдёт третья, красная, и Эймер потребует жертвы.

Вульф собрал автомат, разложил приклад и воткнул магазин. Если повезёт, сестрам даже не придется доставать свои хлеборезки – маленький чёрный MP7 мог нашпиговать пулями цель в считанные секунды, наплевав на любую броню. Поразмыслив, майор прикрепил и глушитель – нечего честной народ пугать, да и в коридорах храма грохотать не стоит.

– Хозяин, – сказала Рея. Она внимательно следила, как Вульф чистил оружие и проверял, всё ли в порядке, а теперь изучала взятый со стола пистолет с явным осознанием сути этой вещи. – Рабыня не должна советовать, но… стоит ли разговаривать со жрецами? Эймер не тот демон, с кем можно договориться.

– Ну… – майор вскинул автомат и прицелился в стену. – Понимаешь, дорогая, эти двое наверняка пожалуются на меня владетелям моего, гм, ордена. Большой беды не будет, но вот журить будут долго. А если их рыжая подружка окажется такой же тупой, то обязательно расскажет, как я зверски расстрелял жрецов, и журить меня будут ещё дольше. К тому же у меня есть средство против магии этих горе-экстрасенсов. Так что сначала поговорим. Недолго.

Илла оторвалась от любования клинком совни и удивлённо подняла голову.

– Мы подерёмся? – с радостным возбуждением спросила она.

– Обязательно подерёмся, и не раз! Всех жрецов – в капусту! – Вульф ухмыльнулся. – Вот сейчас и пойдем.

Он перехватил автомат за ремень.

III

Ночью Акдена менялась. Если днём по улицам гулял жаркий ветер, поднимая тучи песка, то с наступлением темноты резко холодало, и город пустел. Лишь ночная стража изредка проходила мимо замерших домов, гоняя ногами пыль.

Вульф шёл уверенно, не скрываясь. MP7 висел на груди, готовый к бою. Следом за майором шагали близняшки – обе в одинаковых военных нарядах, с совнами на плечах. Где-нибудь в цивилизованном месте их, скорее всего, остановила бы стража и попыталась бы конфисковать оружие вместе с толикой деньжат, но в Акдене разрешалось таскать с собой хоть катапульту – сказывалась близость к Степи. Поди расскажи кочевнику, что нельзя ему шастать по городу с любимым саадаком! Вот и приходилось терпеть. Впрочем, подавляющее большинство горожан ограничивались гладиусами и кинжалами. Для узких городских улочек – самое то.

Мрачный вид Вульфа и зловещие сёстры за его спиной распугивали стражу не хуже призраков, которые, по поверьям, особо буйствовали в ночь трилуния. А вскоре впереди показался и храм, больше напоминавший крепость – тут даже были четыре квадратные башни с бойницами и зубцами. У входа возвышались толстые колонны, подпиравшие огромный нависающий балкон, а меж ними расположились двустворчатые двери, отделанные медью.

Охраняли их два плечистых негра, сжимая в руках двуручные сабли. Оба казались выточенными из эбонита статуями – опёршись на оружие, они глядели перед собой, изредка моргая.

– Эй, господа! – Вульф поднялся по ступенькам, остановившись в нескольких шагах от входа. – Мы тут пришли одну девицу забрать из лап ваших жрецов. Вы как, впустите нас, или самим войти?

Стражники не ответили. Вульф подошёл ближе и пощёлкал пальцами у одного из них перед носом, но тот был невозмутим, как часовой у Букингемского дворца.

– Ладно, – майор почесал затылок. – А если так?

Он взялся за ручку двери, но и это не произвело эффекта. Тогда, пожав плечами, Вульф уже без церемоний отодвинул створку.

– Прошу, – сказал он.

Чернокожих не задело и это. Казалось, они тут стоят просто для украшения и стражи не несут – а может, вдруг подумал Вульф, их просто предупредили. Торгаш что-то заподозрил, например. Или за ним следили слуги Эймера. Как иначе всё это объяснить?

За дверью оказался длинный пустой коридор, который выходил прямо в жертвенную залу. Зала была огромной: здесь вполне мог бы поместиться школьный стадион, и ещё место осталось. Сквозь специальные окна в потолке проникал свет трех лун, высвечивая алтарь так, чтобы всё остальное было в тени. На широких ступенях, ведущих к алтарю, стояли верующие.

– Позвольте, – Вульф отпихнул в сторону жреца в длинной тоге и пошёл прямо сквозь толпу. Увидев чужеземца, почитатели Эймера вежливо расступались, и вскоре майор уже поднимался к алтарю, по углам которого стояли четверо негров в ярких шароварах, красных кушаках и красных же чалмах. За ними ещё двое держали рыжую девицу, в которой майор не без удовольствия – как морального, так и эстетического (поскольку никакой одежды на жертве не было) признал культуролога Наталью.

Всем действом заправляли двое кряжистых мужичков, наряженных в цветастые тоги. Надменные лица, золотые украшения и бороды со сложными косичками не оставляли сомнений в том, кто это такие.

– Чужеземец! – загремел голос одного из жрецов. – Как ты посмел войти в храм?

– Так ведь пустили же, – ответил Вульф, поправляя автомат. Сёстры за его спиной молчали, готовые в любой момент перехватить совны и пойти крошить на шаурму всех подряд. – Давайте так: вы отдаёте мне девушку, и мы тихо-мирно расходимся без лишних травм и крови. По-моему, отличная мысль. Как вам?

– Глупец! – вновь загремел тот же голос. – Эймер требует жертвы, и всякий, кто войдёт сюда в ночь трилуния, достанется ему! Неверующих не спасёт железо! Смотри же!

Бородач вышел вперед и поднял руку, обмотанную концом тоги. Растопыренные белёсые пальцы с выкрашенными в синий цвет ногтями уставились на Вульфа. Тот едко улыбнулся.

– Да падёт на тебя… – закончить жрец не смог. Запнувшись на полуслове, он покачнулся, схватившись руками за голову. Из носа заструилась кровь.