Вадим Скумбриев – Когнитивная симфония (страница 35)

— Пусть Эндрю скажет. Считается ли убийство вражеского офицера на войне преступлением?

— Ну... нет, — признал Андрей. Он начинал понимать, зачем сидит здесь. Нет, он вовсе не посредник между двумя враждующими силами. Он консультант по вопросам морали.

— Хорошо, — сказала Ре. — Но у нас не война, а Архитекторы и Эндрю — не офицеры.

— Эндрю едва не погиб по ошибке, — сказал Луаран. — Убивать его никто не собирался, покушались на Келлера.

— Звучит правдоподобно, но сути не меняет.

— Понятие войны, включающее в себя открытое столкновение, утратило смысл ещё в конце двадцатого века новой эры, — добавил он. — Формально мы не воевали, по факту наш конфликт — война.

Пауза. С логикой ординатора спорить было трудно, но и Ре не была полноценным человеком. Сейчас на линии остались только они двое, Андрей и Финвар превратились в молчаливых зрителей, которым оставалось только наблюдать за игрой умеющих думать правильно. Беда только в том, что разговаривали они о субъективных понятиях. Обычным людям договориться было бы невозможно вовсе, ординаторы же имели пусть небольшой, но шанс.

— Принято, — наконец отозвался коммуникатор, вспыхнув красным светодиодам. Значит, его выключали, понял Андрей. — Мы отказываемся от классификации конфликта. Будем считать только людские потери?

— Наших людей погибло больше, — голос Луарана был по-прежнему бесстрастным.

— Но и ценность их для общества ниже.

— Это субъективное понятие.

Пауза. Тупик, понял Андрей. У каждого из них — своё мнение, и ни у Луарана, ни у Ре нет точных аргументов, позволяющих перетащить оппонента на свою сторону.

— Тупик, — озвучила Ре его мысли. — Другие варианты?

Пауза. Ординатор думал.

— Какова причина твоего решения? — спросил он.

— Мнение Архитекторов.

— Оно нерационально.

— Я знаю. Эндрю... сколько войн было на Фрейе?

— Ну... — не ожидавший такого вопроса Андрей запнулся и почесал в затылке. — Объявленных — ни одной. Гибридных — хватало, да и сейчас идут.

— Как часто подчинённые не выполняли приказы своих командиров?

Андрей замер. Он вдруг понял, почему Луаран требовал в качестве посредника именно его и почему Си согласилась с ним.

— Редко, — выдавил пилот. Слова приходилось подбирать и взвешивать — теперь он понял, почему многие политики говорят с запинками. — Очень часто командиры считали, что их мнение — единственно верное, потому что не понимали и не видели ситуацию с другой стороны. Но иногда иначе было просто нельзя. И офицеры попадали под трибунал за невыполнение приказа, который привёл бы к поражению.

— Аргумент принимается, — сказала Ре. — Спасибо, Эндрю. Я тебя обожаю.

— Поэтому мы просим подумать и не требуем ничего в отношении, например, До, хотя она убила не меньше десятка наших людей, — будь Луаран обычным человеком, в его голосе наверняка сквозила бы насмешка. Но ординатор оставался бесстрастным. — Взаимная ликвидация претензий. И курс на предложенный нами путь, который...

— Ты забываешь, что окончательное решение принимаю не я, — оборвала его Ре.

— Формально — нет. Но по факту тебя и Си послушает Келлер, а его — все остальные. Кроме того, тебе должна быть хорошо известна социальная ситуация в городе, Си просчитывала её. Не сомневаюсь, что она всё рассказала. Продолжение изоляции в нынешних условиях имеет негативный прогноз. Если преграда — только мнение сотни людей, неспособных адекватно оценивать ситуацию, стоит задуматься, чтобы убрать её, и социальный статус этих людей не имеет значения.

— Ты что, предлагаешь Ре устроить переворот? — изумился Андрей.

— Можешь называть это так, семантика понятия вполне подходит под описание, — Луаран пожал плечами, и пилот окончательно убедился, что именно он, а не Финвар, был реальным главой Хирургов, тем, кто дёргал за ниточки и управлял всем с периферии. В общем-то это и неудивительно.

И Ре отреагировала именно так, как и ожидал Андрей — она задумалась. Человек на её месте, наверное, был бы ошеломлён от такого прямолинейного предложения, но способность думать правильно по-прежнему оставалась с нотой. Задумался и пилот. Ре вела себя то как ординатор, то как обычная девушка, и он никак не мог понять, кто же из этих двоих настоящая. Ему хотелось верить, что вторая, но события на Клэр уже отучили Андрея заниматься самообманом. Он хотел видеть мир таким, какой он есть. А Ре не давала ответов.

— Предложение обосновано и выглядит наиболее разумным, — наконец сказала она. — Си согласна со мной. Такой исход даст наиболее позитивный прогноз для развития города.

— А До? — полюбопытствовал Луаран.

— Это немного сложнее, — вздохнула Ре. — Скажи, станция ведь не заминирована, верно? Мы провели радиометрический анализ и не нашли следов химической взрывчатки.

— Не вижу причин отпираться. Ты права. Но я сейчас говорю с ординатором, а не с человеком. Ты не станешь отдавать приказ о штурме, зная, что это не лучший путь. Другой вопрос, подчинится ли тебе До, а ей — оперативники.

— Ты проинтегрированная сволочь, Луаран, — вмешался новый голос, и Андрей без труда узнал До.

— Возможно, — Луаран ничуть не оскорбился. — Твоя психика защищена от давления извне — именно поэтому я говорю с Эндрю и Ре, а не с тобой. Но если ты сумеешь заставить себя думать правильно, это облегчит задачу.

Облегчит задачу, сказал он. Не «я буду рад», не ещё каким эмоциональным определением. Просто констатация факта, типичная для всех «настоящих» ординаторов модель дискуссии. Ре говорила по-другому и куда меньше напоминала ненастроенного робота-помощника.

Только поступки её ничем не отличались в своей основе от поступков Си и Луарана.

— Вот и сдулся наш блеф, — проворчал Финвар. — Фергал, дай команду нашим быть наготове, и засунь диванных вояк куда подальше. Надо будет — отбери оружие, чтобы под пули не лезли.

Замерший в темноте мрачный силуэт молча кивнул и направился к двери.

— Думаешь, всё сорвётся и начнётся стрельба? — ожил коммуникатор. Говорила До.

— Думаю, — буркнул Финвар. — Не верю я в вашу грёбаную дипломатию.

— Я тоже. Ты не представляешь, как мне хочется отдать приказ о штурме и вычистить всю вашу заразу, всех до единого. Но я слушаю Ре, а не себя. Рекомендую тебе сделать то же самое.

— Мне нужно решение, — сказал Луаран.

— Оно принято, — это уже была Ре. — Мы согласны.

— Вопросы подчинения решены?

— Солдаты послушают До. Си скажет ей, что говорить, она... в общем... — Ре запнулась. — Ждите.

Коммуникатор звякнул, отключаясь.

— Ну, теперь точно остаётся только ждать, — пробурчал Финвар, расслабленно оседая в кресле. — Ух и вымотал же меня этот разговор. Вот смеху будет, если нас всё-таки обманут. Хотя тогда, — он посмотрел на Андрея, — я тебе лично пулю в лоб пущу.

— До упомянула только Луарана, но я думаю, тебя это тоже касается, — спокойно ответил пилот. — Ты сволочь, которую интегрировали много, много раз, во всех позах.

— Любой командир обязан быть сволочью, — Финвар сделал вид, что его не задели эти слова, но Андрей видел, как сжались пальцы на подлокотниках кресла. — На войне лёгких решений не бывает.

Он говорил так, будто хорошо знал войну, и хотя это было неправдой, говорил он всё равно правильно.

Ни в одной войне стороны не надеются решить всё миром, иначе войн бы не было вовсе. И неважно, где идут сражения — на земле, на воде, в воздухе или в людских умах. Чтобы найти мирное решение, нужно научиться думать, как автомат, а как это сделать, если человек от природы так не умеет? Даже создание ординаторов ни к чему не привело, просто потому, что люди в правительствах думают неправильно. Они могут сознавать, что ординатор прав, но всё равно поступать по-своему, потому что их мозги синтезируют награду за такое поведение — очередную дозу дофамина. Они — наркоманы, которым не нужно колоться или стимулировать центры удовольствия, потому что источник наркотика заложен в их голове. Уничтожить его значит лишиться человеческих чувств — во всяком случае, так думают обыватели.

Ре показала, что это не так. А может, Андрей просто обманывал себя, уподобляясь тем самым наркоманам. Если и так, он не хотел выныривать из этих приятных грёз. Ему нравилось любить Ре такой, какой он её видел, и плевать, какой она была на самом деле.

Ординатор умеет думать правильно, но неспособен заставить мыслить так же других.

— Ну, где там они, — проворчал Финвар. Луаран покачал головой.

— Жди, — сказал он.

Ждали долго.

В крови Андрея кипел адреналин. За долгий день Клэр он успел узнать Ре достаточно, чтобы понимать — её слова не значили ничего. Она могла говорить правду, а могла готовить штурм, убедившись, что электростанция в безопасности. И в то же время пилот понимал, что в любом случае её решение будет наилучшим. Пусть даже, быть может, не очень-то этичным.

Оставалось лишь гадать, как во всю эту схему встраивается его собственная жизнь.

И когда, наконец, зазвонил коммуникатор, Андрей глубоко вздохнул, расслабляясь. Этот звук означал, что Ре всё-таки не лгала. Иначе вместо звонка грохотали бы автоматы.

В сопровождении Финвара он спустился по лестнице, кивнул стоявшей у двери Ми и шагнул наружу, где его уже ждали — Ре, одна, лишь вдали виднелись огоньки на корпусах автомобилей. Девушка молча стояла, сложив руки на груди и слегка повернув голову, точно не желая смотреть на бывшего врага.