Вадим Скумбриев – Анатомия теургии (страница 53)

Они ждали. Восемьдесят шагов, семьдесят. Уже можно стрелять, но лучше подпустить врага ближе — тогда пуля наверняка пробьёт доспехи.

Сошки вонзились в снег. С глухим стуком опустились в них ложа мушкетов. Шестьдесят шагов…

И тут Келбёрт увидел его — безоружного человека в воронёных доспехах, идущего почему-то в переднем ряду. Не было в его руках ни мушкета, ни пики, ни тяжёлого двуручного меча — ничего, и всё-таки он шёл вместе со всеми.

Глупец, подумал Келбёрт. А в следующее мгновение вдруг совершенно ясно понял, кто это такой и тут же, не дожидаясь общего залпа, пустил силу сквозь пальцы — прямо в пороховой заряд, что скрывался в стволе.

Он ещё успел увидеть, как на кирасе врага появляется вмятина, как тот падает, вскинув руку в хитроумном жесте — а потом неведомая сила взметнула снег и подбросила Келбёрта в воздух, как пушинку.

— Оллиокта! — заорал кто-то по ту сторону.

— Оллиокта! — грянул хор в ответ, и последние звуки потонули в грохоте вражеских мушкетов.

Чудовищный удар обрушился на ошеломлённых язычников. Погибший теург успел добиться своего, его магия пробила огромную дыру в самом центре линии солдат Чёрного короля, и в неё тут же устремились мечники. Подкованные сапоги стучали и стучали, как жуткие демонические барабаны, трещали пики под ударами фламбергов, кричали люди — а Келбёрт всё пытался и пытался встать и нащупать мушкет.

Ему не было больно, как и обещала колдунья, и снег почему-то совсем не казался холодным. Красный, красный снег.

— Ха! — воскликнул Тостиг, когда передние ряды войск Гарольда смело, будто ударом невидимого кулака. — Всё же теурги чего-то стоят на войне!

— Они стоят куда больше, чем вы думаете, ваше величество, — ответил командир силумгарцев. — Вы ещё не видели в действии наши конструкты.

— Ну так давайте же, задействуйте их! Разве сейчас не самое время?

— Как скажете, ваше величество.

Гирт выругался, глядя, как лавина вражеской кавалерии рассекает центр армии надвое. Вражеский колдун постарался на славу — пикинёров Гарольда смело, как прогнивший штакетник, и теперь там хозяйничал враг.

— Ветер, — сказала Альма. — Всего лишь порыв ветра.

— Теурги Окты, — процедил Гирт. — Почему он не колдует снова?

— Его сшибло чьей-то шальной пулей. Может, и убило.

— А что на левом фланге у Тостига?

— Пушки.

Он слышал далёкий гром тяжёлой артиллерии, так что знал это и без ворона Альмы. Но всё же сдержал вертящуюся на языке грубость и сказал:

— Я хочу знать, что делают войска на его левом фланге.

— Отряды пехоты идут на центр. Наверное, помогать своим. Ещё я вижу каких-то механических зверей и людей на их спинах.

— Это силумгарские конструкты, чтоб их Харс прибрал! Нужно предупредить наших на центре. Проклятье!.. Стой. Мейстрес Веллер, вы сказали, они уходят с левого фланга? А что с охраной у пушек?

— Люди там есть, но немного. И на них напали демоны из форта.

— Отлично. Бернульф! — он повернулся к хускэрлу. — Бери своих людей и третий эскадрон, там много ребят, которые знают, как обращаться с артиллерией. Нужно пользоваться моментом, раз уж он выдался.

— Почту за честь, — тот слегка поклонился. — Наконец-то разомну старые кости. Жаль, что на обслуге, но что поделать, выбирать не приходится…

— На охране, Бернульф. Обслугу нужно оставить в живых — кто-то же должен заряжать пушки.

— Есть, — спокойно ответил командир хускэрлов. — Мэтр, не одолжите нам свою химеру? Там немало мушкетёров, было бы неплохо провернуть тот же финт, что и наши враги.

— Разумеется, — стоявший у одной из пушек Магнус повернулся к ним. — Но я останусь здесь, с вашего позволения.

— Как пожелаете. По коням, ребята! — Бернульф махнул рукой. — Его высочество наконец-то разрешил нам достать мечи!

Глава 20

— Господин Кенред! — это был дозорный. — Вражеские всадники!

— Ну, теперь и до нас докатилось, — Кенред поправил шляпу. — Где там эти лентяи?

Лентяями он назвал полк выделенных им в охрану солдат, и Гармунд был с ним согласен — за всё утро те не сделали ничего полезного, если не считать десятка застреленных и повисших на пиках демонов. Такой себе подвиг. Иметь под боком этих тварей, конечно, не очень приятно, но что, если они спокойно сидят за стенами? А когда одумаются, так и битва уже закончится.

Но теперь вот стрелки пригодились. Зря он про них плохо думал.

— Стройся!

Тут он увидел всадников. Много. Сколько именно, сосчитать не мог, но точно много. И бронька на них больно уж хорошая, воронёная, такие только богатые тэны да хускэрлы носили. Плохо.

— Не спать! — рявкнул Кенред, и на этот раз в его голосе уже не было тепла. Гармунд вздрогнул, очнувшись от ступора. Да, верно. Пушка уже выстрелила, теперь надо прочистить жерло…

Он принялся за дело, стараясь не думать о том, что происходит на поле. Не зря же там его величество целый полк оставил. Прикроют их, как пить дать прикроют. Не сдюжат всадники, когда пики их встретят.

Взять ложку, приставить её к жерлу, пока канонир засыпает порох. Простое дело, но важно вовремя всё делать, иначе получится накладка.

Почему они не стреляют? Топот копыт уже слышен будто совсем рядом.

Затолкать пыж в ствол, сунуть туда же набойник, крепко забить пыж — так, чтобы ядро полетело как следует.

— Огонь!

Канонир сунул фитиль в запальное отверстие, а Гармунд зажал уши — он не успел отойти достаточно далеко. Грохот показался ему чудовищно громким.

Да почему же они не стреляют?

И, будто отвечая на его мысли, со склона холма донёсся вопль ужаса, а затем — беспорядочное громыхание мушкетов. Никакого слитного залпа, который разом опрокидывает десятки врагов, нет: стрелки будто сошли с ума, стреляя кто куда. И этот крик. Впервые в жизни Гармунд слышал подобное.

Он должен был снова прочищать пушку, но всё же не удержался и посмотрел вниз. Так же, как и другие артиллеристы, и сам господин Кенред. Как все они.

Он увидел, как конная лава обрушивается на их охрану, утратившую всякий порядок и превратившуюся в толпу — безумную, мечущуюся. Как жуткая, будто вылезшая прямиком из ночных кошмаров когтистая тварь прыгает среди мушкетёров, убивая их одного за другим, а те отчаянно пытаются защищаться — кто шпагами, кто и вовсе прикладом. Только тварь не обращала никакого внимания на вонзающиеся в неё клинки и продолжала убивать.

А всадники, зарубив сопротивляющихся, поскакали дальше — прямо к ним.

Кенред вытащил шпагу — наверное, готовился умереть с честью. А у Гармунда и шпаги-то не было, только тесак — таким против всадника не очень-то повоюешь.

Впервые за всё это время он задумался, правильно ли поступил, согласившись идти на войну.

Всадники взбежали по склону, окружая батарею, но почему-то не бросались на пушкарей. С мечей в их руках капала кровь, и Гармунд очень живо представил, как такой клинок отсекает ему голову. Или руку. Или вонзается в горло. Нет, такого он точно не хочет. Или вон пистолеты — кто-то из всадников уже взял на прицел Кенреда и канониров. Могут и в Гармунда пальнуть, если пули жалко не будет. Кто их знает.

— Добрый день, господа! — один из всадников осадил коня. Это их командир, тут же понял Гармунд. Кто ещё посмел бы заговорить первым? — Тяжёлый денёк выдался, а?

Кенред молчал, продолжая стоять с гордо поднятой головой, и шпага его сверкала на солнце.

— Нам нужны ваши пушки, — спокойно сказал командир. — И у вас есть отличная возможность сохранить свои шкуры, если займётесь тем же, чем занимались раньше. Только орудия надо бы развернуть.

— Вы же не думаете, что я соглашусь на измену? — глухо спросил Кенред. Всадник подъехал к нему ближе и остановился шагах в пяти — наверное, чтобы шпагой коня не пырнули. Но Гармунд знал, что его офицер так не сделает. Это ему такое можно, он простой кэрл. А Кенред лошадей не убивал.

— К сожалению, именно так я и думаю, господин артиллерист, — ответил всадник. — И надеюсь на ваше благоразумие.

— К Харсу благоразумие, — голос Кенреда окончательно стал холодным, как тёмный лёд. — К Харсу ваших демонов и чёрную магию!

Всадник молча поднял пистолет. Кенред не отвёл взгляд.

— Нет, — сказал он, и в тот же миг грянул выстрел.

Гармунд вздрогнул и сжался, в красках представляя свою смерть. Больше всего на свете он хотел бы сейчас вернуться немного назад и успеть отвести взгляд, чтобы не видеть, как пуля вонзается в умное лицо Кенреда, как алым потоком хлещет на снег кровь и тот, кто казался ему великим человеком, бессильно падает оземь. Это конец, подумал он. Они убили его, значит, убьют и всех остальных.

— Спокойно! — крикнул всадник, неторопливо доставая пороховницу. Заржали лошади, кто-то вскрикнул — их сгоняли в круг, будто овец. — У вас тоже есть выбор, господа.

И тогда Гармунд сделал это. Медленно шагнул вперёд, опустив голову, и пошёл к своей пушке. А спину ему сверлили взгляды всадников.

Он не хотел умирать.

Несмотря на первый успех, октафидентам всё же не удалось прорваться дальше — Тостиг сам видел в зрительную трубу, как его солдаты отступают, наткнувшись на вторую линию язычников. И всё-таки они не бежали, бросив оружие: это был организованный отход, чтобы дождаться подкрепления.