Вадим Скумбриев – Анатомия теургии (страница 20)

Но в конце концов она выкарабкалась. Просто однажды открыла глаза и поняла, что лежит на кровати в маленькой комнате, довольно уютной и не очень похожей на тюремную камеру. Впрочем, вряд ли Тостиг стал бы терпеть такие у себя дома, а в городскую тюрьму Гиту тем более не отправил бы.

Правда, она всё равно оставалась на положении пленницы — об этом красноречиво говорили металлические браслеты, плотно охватившие запястья. Никаких цепей, правда, не было, но иттриевые кандалы в них и не нуждались.

Кроме того, в комнате она была не одна.

У окна сидела девушка, спокойно изучая Гиту взглядом. Та ответила тем же: весь образ незнакомки настолько отличался от образа северянки, что моментально приковывал внимание. Тёмные волосы, золотистая кожа, лёгкий тёмный макияж, удивительно гармонично объединявшая всё это между собой — Гита так не умела. Нет, конечно, она обладала умением наводить красоту с помощью краски, но здесь было нечто иное, чем просто подведённые сурьмой глаза. Здесь было искусство.

— Ну здравствуй, — наконец проговорила Гита, и сама ужаснулась грубому звуку своего голоса.

— Добрый день, мейстрел Фэруолл.

У южанки, в отличие от неё, с голосом было всё в порядке — он ничем не уступал внешности.

— Кто вы?

— Я думала, вы сперва спросите, где находитесь.

— Это я и так знаю, — Гита бессильно откинулась на подушку. — В замке Тостига Торкельсона, где же ещё.

Незнакомка не удивилась. Чем-то похожа на Магнуса, вдруг подумала норна. И этот южный образ. Джумар? Она никогда не встречала раньше людей из империи, если не считать Магнуса, но девушка не походила ни на исолльцев, ни на элассийцев, ни на других амальтейцев. А для более экзотических стран она обладала слишком светлой кожей.

Значит, точно Джумар.

— Как вы себя чувствуете, мейстрес?

— А вы как думаете? — она скривилась. — Будто во льду век провела.

— Король просил меня следить за вашим состоянием, потому что его лекари развели руками. Весьма странная болезнь, такой я не встречала. Вы были наполовину здесь, а наполовину — где-то в астрале, иногда бредили. Помните что-нибудь?

— Отрывки. Почти ничего.

— Вы знаете, что это было?

— Знаю. Я не заразна, если вы об этом.

— Это интересовало короля, — незнакомка улыбнулась. — Меня же интересует всё.

Гита вздохнула. Видимо, девчонка не отстанет, пока не добьётся своего. Хотя какая она девчонка — они с Гитой ровесницы, судя по всему. Настырная джумарка. Рассказывать о своих экспериментах с зельями совершенно не хотелось.

— Я сама создала это состояние, и могу уверить, что оно не заразно, и никакой опасности для дражайшего Тостига я не несу, — раздражённо пробурчала она. — Зачем вам это? Любопытство?

— В какой-то мере. Я лекарь.

— Да уж понятно, что не кузнец, — Гита громко фыркнула. — Значит, интерес книжника?

— Почему нет?

— Потому что помощь вам — это помощь Тостигу, а ему я помогать не желаю. К тому же случившееся со мной вряд ли случится с кем-нибудь ещё. Толку от ваших расспросов?

— Опыт нужен всегда.

— Вот как? Кто вы вообще?

— Меня зовут Джаана Илос, я маг Жизни седьмого звена Империи Джумар.

— И что вы нашли в Хельвеге?

— Ничего, — Джаана пожала плечами. — Здешняя погода, надо сказать, отвратительна.

— Понимаю. Вы привыкли к жаре.

— Её я тоже не люблю.

— Тогда вам, наверное, совсем неудобно жить в этом мире, — Гита засмеялась и тут же закашлялась от резкой боли в боку.

— Лучше не стоит делать резких движений, — сказала Джаана, когда норна затихла. — Рана у вас под рёбрами слишком опасна, хоть и закрыта. Прекрасная работа, должна отметить. Вы умелый лекарь.

Ну ещё бы, подумала Гита, уж кто-кто, а Магнус должен был бы разбираться в устройстве человеческого тела достаточно хорошо, чтобы залатать её как следует. Но говорить об этом джумарке она не стала.

— Что дальше-то? — спросила она вместо этого. — Я не в тюрьме, это хорошо. Общаюсь не с палачом — это ещё лучше. Но король ведь не станет держать меня здесь просто так, верно?

— Моя задача — вывести вас в сознание и уточнить, заразны вы или нет, — Джаана пожала плечами. — Я это сделала, так что ждать больше нечего. А уж когда Тостиг захочет с вами поговорить и о чём, это мне неведомо.

— Ну вот тогда и сообщите ему радостную новость, — проворчала Гита. — И заодно назовите его как-нибудь оскорбительно, от моего лица.

— Не стану. Сделаете это сами, — она поднялась. — Если почувствуете себя плохо, вот звонок, — Джаана указала на плетёный шнур над кроватью. — Слуга позовёт меня. Ваша одежда — в шкафу. Всего доброго.

Ответом ей было молчание, и, вздохнув, джумарка вышла за дверь. Гита прислушалась — из коридора донёсся приглушённый разговор, а потом всё стихло. Ходила южная гостья совершенно бесшумно.

Потом щёлкнула задвижка.

Пришлось заставить себя сесть, хоть голова и кружилась. Да уж, дорого обошёлся тот поход в зимнем лесу — но, с другой стороны, она всё ещё жива. Хоть и в плену. В конце концов, Красный король вполне мог бы бросить Гиту в ледяную тюрьму, но вместо этого удосужился предоставить нормальные условия. В отеле Эртаса и то было хуже.

Значить это могло лишь одно: Тостигу от неё что-то нужно, поэтому он и не хочет портить отношения ещё больше. Король вообще предпочитал дипломатию грубой силе, но вот что он станет делать, услышав «нет» — этого Гита не знала.

Ей доводилось уже видеть Тостига, несколько лет назад, когда он пытался привлечь на свою сторону ковен Ранкорна. Он даже предложил серьёзные условия, вместо того, чтобы давить, но старые ведьмы, конечно, только посмеялись над ним — слишком уж сильно они не любили Окту. Гита тогда отмолчалась, а потом Тостиг начал разрывать связи. И оказалось, что законы куда сильнее колдовского дара.

Многие постепенно покорились. На словах, конечно, все они остались независимыми, но всё равно платили налог и соблюдали ограничения, которых становилось всё больше. Нельзя продавать свои услуги без разрешения короны… нельзя колдовать в пятидесяти шагах от церкви… и так далее. Но были и те, кто плевать на всё это хотел — такие, как Гита.

Ровно до того момента, как за дело взялись королевские хускэрлы.

Интересно, многих ли удалось арестовать после той неудачной попытки? Или Гите всё же удалось показать королю, что связываться с ведьмами в открытую ему пока не стоит?

Стиснув зубы, она заставила себя подняться и прислушалась к ощущениям. Боль оставалась чистой, даже заметно ослабла — значит, рана заживала. А может, эта Джаана что-то сделала. Кто его знает.

Она осмотрела комнату. Ничего особенного, разве что кто-то потрудился обыскать её и забрать всё, что могло напоминать отмычку. Даже заколку для волос не забыли. Впрочем, её вообще лишили всего, вплоть до одежды — вместо неё в шкафу висело скромное серое платье. Из хорошей ткани, ладно скроенное, но без изысков. Забрали и бельё, оставив взамен новый комплект. Видимо, отняли у кого-то из служанок. Хотя какая вообще разница, где Тостиг берёт женское бельё?

Странное дело, думала она, одеваясь. Ещё три года назад никто из ведьм не воспринимал Красного короля всерьёз. Да, он начал наводить в столице свои порядки, окончательно рассорился с братом, а страна раскололась на две части — но все думали, что вскоре это прекратится, и уж точно их не затронет. Она тоже так думала, чего уж там. Но, конечно, ничего не прекратилось.

На всякий случай она проверила дверь — та действительно была заперта. Не то чтобы Гита сомневалась в этом, но она предпочитала быть уверенной.

Оставалось окно. Норна распахнула его, в лицо дохнуло ледяным воздухом. Солнце уже взошло, но почти не давало тепла — обычное дело для Хельвега. Хотя в лесу, пожалуй, было холоднее.

Она посмотрела вниз — высоко, к тому же внизу слегка занесённая свежим снегом брусчатка. И стена гладкая, без хоть каких-нибудь выступов, да и не умела Гита лазать. А колдовать не могла.

Пришлось закрыть окно — по коже пробежали мурашки — и сесть на кровать, закутавшись в одеяло. Проклятое зелье давало о себе знать, теперь мороз будет преследовать её ещё долго. Нечего и думать побеге, пока руки закованы в иттриевые браслеты.

Нужна отмычка. Не то чтобы Гита умела ей пользоваться, но времени у неё было предостаточно — она считала, что вполне сможет научиться. Да и вряд ли в этих тонких полосках металла спрятан сложный механизм. Было бы желание, а оно у норны было огромное.

Уж точно она не собиралась принимать предложение Тостига — если оно вообще будет.

Из раздумий Гиту вывел стук в дверь и лязганье задвижки. Как же скоро, мелькнуло в голове. Король не откладывал дела в долгий ящик.

А потом она увидела вошедшего.

— Ты! — норна вскочила на ноги, сбросив одеяло и едва не упав — голова снова закружилась, да так, что пришлось схватиться за спинку кровати. Её тут же подхватили чужие руки, Гита дёрнулась, пытаясь вывернуться, и бок ответил уколом боли, да таким, что норна бессильно обмякла. Лишь через несколько мгновений звон в ушах стих, и она встретилась взглядом со знакомыми холодными глазами.

— Осторожней, — сказал светловолосый хускэрл, мягко опуская Гиту на кровать. — В следующий раз меня рядом может и не быть.

— Зачем ты здесь? — прошептала норна.

— Это я должен спрашивать. Почему ты здесь? Ведь я дал тебе шанс уйти. Тогда, в отеле.

— Значит, я не ошиблась.