Вадим Скумбриев – Анатомия колдовства (страница 42)

— Последний раз трэлла казнили за неповиновение сто лет назад. Да и сами они сейчас совсем не те, что раньше.

— Раб всегда остаётся рабом.

— Это верно. Ладно, а если я пообещаю тебе вольную?

— Нет, мейстер Винтерсон. Даже за свободу.

Это Йона впечатлило даже больше, чем недавнее убийство. Он-то считал, что любой трэлл душу продаст, лишь бы вырваться из рабства. Правда, статус раба в нынешнее время давал едва ли не больше, чем статус свободного — у него, по крайней мере, всегда была крыша над головой и нормальная еда, чего не скажешь о нищих и бродягах, так что у Хильды имелся свой резон. Но такое нежелание рассказывать о себе лишь ещё больше распаляло любопытство.

— Жаль, — вздохнул Йон. — Я доверяю тебе, но такие тайны заставляют сомневаться в твоей верности.

— Это ваше право, — она безразлично пожала плечами.

Какой-то нелепый из него получился рабовладелец, подумал Вампир. Размяк он. Тогда, на дороге, ножом угрожал, всерьёз почти, а сейчас просто замолчал и всё. Хотя в тот раз Хильда явно пыталась его обмануть, здесь же никакой фальши не было. Если бы девушка хотела, то прирезала бы его на месте — на этот счёт он теперь иллюзией не строил. Правда, на руках у Вампира был козырь в виде магии, но кто знает, какие ещё секреты лежат у Хильды в шкатулке? К тому же, как он убедился на примере морбуса, далеко не всегда магия может помочь в бою.

Конечно, он знал, как убить или остановить человека. Задушить, обжечь глотку или глаза, поразить болевые точки — уж уроки анатомии Йон не пропускал никогда, и в строении человеческого тела разбирался весьма неплохо. Но приобретённый в этом недолгом походе опыт подсказывал ему, что на практике всё будет совсем не так просто.

— Кажется, здесь, — наконец сказал он, увидев впереди отел. Трёхэтажное здание явно перестраивали, отдав дань южной моде, но не слишком старались с украшениями — хозяева ясно понимали, для кого предназначено их заведение. Если Стеорнед-отель на площади через квартал от королевского замка-дворца имел собственный сад со множеством статуй из белого известняка, то здесь статуя была одна-единственная, перед самым входом — путников приветствовал гранитный страж в доспехах хельвежского воина. Считалось, что ему было не меньше трёх веков, а имя скульптора давно затерялось в истории.

Ещё один страж стоял в холле Дейры, и знающий человек мог заходить в отель без опаски — статуя говорила ему, что здесь уважают язычников.

Гита, впрочем, так не считала.

— Явился, — буркнула она, когда Йон сел за стол. — Поздно. Я сваливаю из города. С утра.

— Почему? — изумился Вампир.

— Потому что обо мне спрашивали у хозяина этой дыры, а он не додумался держать язык за зубами. К тому же я встретила королевского хускэрла, и не могу понять, узнал он меня или нет. Ах да, и ещё я видела джумарского некроманта. Живёхонького, так и не скажешь, что его спалили дотла.

— Я уже встречался с ним, — Йон вздохнул. — Не знаю, как именно он провернул этот трюк, но что он не воскрешался из мёртвых, могу сказать наверняка.

— Да? Ты такой великий знаток магии?

— Нет, но о воскрешениях я бы слышал. А это умели только архонты, да и то в байках священников Окты.

— Ладно, демон с ним. Что по нашему заданию?

Йон снова вздохнул.

— Я узнал немало, но вряд ли что-то важное. Гирту наверняка и без меня многое рассказывают. Воскрешение некроманта было самой важной новостью, а чтобы узнать больше, нужно время.

— У тебя его нет. Эти ублюдки спрашивали не обо мне, я тут не под своим именем. Они спрашивали о язычниках, причём не всех, а конкретные имена. Будь я проклята, если Красный король не собирается накрыть знатных людей из тех, кто не стал восьмёрником.

— Он говорил, что скоро всё закончится. Но без войны ему Гарольда не усмирить.

— Ну так значит, он похватает всех в Ранкорне, кто может возмутиться, а потом пойдёт на братца. А когда окончательно покорит Хельвег, то будет выпускать тех, кто примет Окту. Ну и пару упрямцев сгноит в тюрьме. Это вполне в его духе.

Она нервно оглянулась, но в зале всё было спокойно. Если кто-то из посетителей и следил за ними, то никак не показывал этого.

Впрочем, подумал Йон, он всё-таки плохой шпион. Ладно, положим, хвост он стряхнул благодаря Хильде, а вот что насчёт собеседницы? Если её узнали, то могли и соглядатая отправить, а раз так, он и раскрыть личность Вампира сможет. Стоит ли вообще возвращаться?

Нет, вопрос неправильный. Сможет ли он вырваться, если правда раскроется? Что там припасено для лазутчиков? Уж точно ничего хорошего.

В запасе была ещё Хильда, конечно. Но надеяться на неё Йон не собирался.

— Напиши обо всём этом Гирту, прямо сейчас, — наконец сказал он. — Мне, пожалуй, не стоит больше задерживаться. И напиши, что выезжаешь, и что я согласен.

— Ты остаёшься?

— Да. Я провалил первое задание, так хоть второе не упущу.

— Не провалил, а разменял некроманта на ведьм, — усмехнулась Гита. — Отлично. Ну, тогда пошли. Не нравится мне тут, спиной чужие глаза чувствую.

— Пошли, — согласился Йон, вставая из-за стола.

На улице он на всякий случай оглянулся, но никого не увидел. Да и не мог увидеть, потому что ветер не желал стихать, и сквозь поднятый снег за ним не смог бы пойти никакой «хвост». Но на всякий случай он всё же спросил Хильду и, получив отрицательный ответ, успокоился. Тир он почему-то верил, хоть и не понимал, как та это делает.

Однажды он всё раскроет. Когда они вернутся в Дейру. Там ей уже некуда будет отступать.

***

Банк Меуччи в столице мало чем отличался от таких же банков в любом другом городе — разве что размерами, да внешне дом выглядел по-своему. Но внутри всегда всё было одинаково, хоть в Хельвеге, хоть в Джумаре. Род ветерингских колдунов постарался, создавая себе узнаваемый стиль, и не желал его менять.

У них были на то причины — Меуччи не раскрывали секретов, и до сих пор никто из конкурирующих банков не смог повторить их главное предложение, быструю почту. Только Меуччи могли отправить письмо с одного конца мира на другой, затратив на это всего несколько часов. Для больших городов, где имелись филиалы их организации, конечно, потому как дальше письму предстояло путешествовать естественным способом.

Их банк был единственным среди банков северян, кому джумарские цари позволили работать на имперской территории, да и то потому, что других вариантов у них не имелось. Меуччи богатели год от году, а теурги всего мира тщетно пытались раскрыть секрет, пуская в ход всё — от честных исследований до подкупа и обмана. Но единственное, что они смогли получить, это заколдованную бумагу, которые выдавали клеркам. Несколько таких листов даже попали в руки особо удачным магам, но так и остались всего лишь зачарованными пустышками.

Магнус никогда не пытался разгадать секрет мгновенных сообщений — у него были иные интересы. Банком Меуччи он просто пользовался по назначению, оставив его клеркам не одну сотню монет — зато письма всегда приходили вовремя, и ни разу ещё об их содержании не узнал никто посторонний.

Сейчас он тоже должен был написать письмо. Последнее письмо.

— Приветствую, мейстер, — сказал клерк, когда Магнус сел за его столик. — Чем могу служить?

— Письмо в Джумар, Аим-Хайат, напрямую царю Джахандару, срочно, — ответил Магнус. — Половины листа, пожалуй, хватит.

— Два стерлинга.

Деньгами он разжился, беззастенчиво грабя тэнов Эльфгара, так что спокойно расстался с ними. За эту сумму можно было купить кинжал хорошего мастера, но братья Меуччи не делали скидок.

Что ж, теперь предстояло описать всё, что произошло в Хельвеге. С самого начала.

Крушение. Помощь местной ведьмы. Препятствия со стороны Эльфгара. Вывод о гибели экспедиции.

Пауза. Магнус хорошо знал, что Джахандару безразлична судьба людей, и даже не столь важно, кто их убил. Единственное, что его интересовало — записи Фируза. Людей можно заменить, люди имеют ценность, заменить же знания было почти невозможно, и банк Меуччи тому пример. Рано или поздно, конечно, эти секреты вскроют, но время будет потеряно, а времени у Джумара всё меньше. И Джахандар понимал это как никто другой.

Одна маленькая строчка могла разжечь войну, перед которой грядущее столкновение Красного и Чёрного короля — всего лишь возня детей в сугробах. Просто написать, что записи Фируза лежат в архиве Тостига Торкельсона, и ответ Джахандара будет неизбежным. Впрочем, вряд ли он сразу начнёт с открытого удара. Скорее сначала пошлёт убийц-хастанов, чтобы решить дело скрытно — меньше затрат, меньше гласности, меньше проблем. А вот если провалится и эта попытка, войны не миновать.

«Записи Фируза пока не найдены», написал он. Что ж, письмо будет не последним.

«Выживших членов экспедиции не обнаружено».

Едва ли не впервые он лгал царю, лгал напрямую, а не просто слегка изменял весть, чтобы получить нужный приказ. Искусство обмана и манипуляции было одним из главных, которые преподавались молодому аристократу в Джумаре, но Магнус не был аристократом. Над его прямотой сперва посмеивались, потом стали уважать, а потом восприняли как должное — именно поэтому царь доверял некроманту больше, чем собственным советникам. Но всё бывает впервые.

«Продолжаю поиск».

Придётся поговорить с Джааной ещё раз. Объяснить, чем чревата её строптивость, и предложить хотя бы снять копию с бумаг — это, в конце концов, не так уж сложно, и вполне сходится с её желанием передать знания миру. Джахандар получит то, что хочет, а значит, крови не будет.