Вадим Скумбриев – Анатомия колдовства (страница 20)

— Пять. Я уже три года как глава ковена Фьёрмгарда.

Это застало теурга врасплох. Он как-то позабыл, что за всё время учёбы почти не получал новостей из Хельвега, а то немногое, что могла ему рассказать Хильда, никак не касалось жизни ведьм. Да он бы, наверное, и не поверил в такое. Сколько лет этой девушке? Двадцать пять? Двадцать семь? В таком возрасте претендовать на место у верхушки власти…

— Но как? — выдавил он.

— Очень просто. Ты слышал о падении ковена Южной марки? Окта выжила их со своих земель, отняла резиденцию и превратила её в храм. Ведьмы оттуда перебрались сюда, начали делить власть, ну и… наши старушки передрались, поубивали друг друга, а власть досталась мне.

— И никто не оспорил?

— Они пытались.

О судьбе тех, кто пытался, Йон спрашивать не стал. Он давно уже разочаровался в умениях хельвегских ведьм, и даже не рассматривал их как возможных союзников, так же как и Гирт. В его глазах ведьмовские ковены доживали свой век, играясь с дурацкими ритуалами, тогда как будущее прогресса было за теургией. Именно поэтому Йон первым из хельвегских язычников надел восьмиконечную звезду и поехал учиться — чтобы принести на север знания.

А здесь, в захолустье, живёт норна, способная приручать осквернённых волков и подслушивать разговоры с помощью ворона. Наверное, только сейчас Йон в полной мере осознал, что это такое. Ни один из знакомых ему магов не отважился бы сесть верхом на волка. Усмирить, натравить на человека — да, но ехать…

И с ней он собрался сражаться?

— Хорошо, — наконец сказал Йон. — Только почему я должен тебе верить? При мне ты отдала сестру палачам Эльфгара, хотя должна была защищать её.

— Ты видел лишь часть ледника, — Альма развела руками, но Йон всё же заметил, как потемнело её лицо и дрогнул голос. — То, что случилось тогда на площади, касалось моей сестры, а не градоправителя. А в тонкости нашей семейной жизни посвящать тебя я не хочу.

— Но…

— К тому же Эльфгару не жить. Очень скоро я отдам его Жнецу — уж поверь, я хочу этого куда больше, чем ты думаешь.

— Но я…

— Хватит. Ты не дурак, Проклятый, или очень умело притворяешься умным. Вот мои слова: нужно прогнать взашей выживших из ума старух, которые зовут себя норнами, и обновить наконец застоявшуюся кровь. Иначе теурги Окты просто сметут вас, как пылинку. Подумай, мейстер Винтерсон. Мне надоела эта болтовня, так что если надумаешь, приходи с ответом. А нет — я пойду к Гирту сама.

Она шагнула в темноту, и снова захрустел снег.

— У меня есть ещё один вопрос, — собрался с духом Йон.

— Да? — Альма обернулась.

— Зачем тебе смерть шерифа?

Норна глубоко вздохнула, прикрыв глаза и подняв голову к небу. Слабый лунный свет серебрился на снегу и на её белом меховом плаще, выделяя фигуру ведьмы.

— Магнус Эриксон, — сказала она. — Восьмёрник считает себя здесь хозяином — пускай. Но он не имеет права убивать людей, которых я вытащила из-под косы Жнеца.

Вот оно что, понял Йон. Банальная гордость. Или неразделённая любовь. Или… он не знал, но что бы ни двигало сейчас Альмой, говорила она искренне. И действительно хотела убить градоправителя.

— Скажи мне, когда решишь, — бросила она. Какой-то миг Йон ещё видел мех её плаща, моргнул — и перед глазами осталась только ночная мгла. Норна исчезла, будто её и не было.

И только сейчас Йон понял, что совсем забыл о боевой магии.

— Вот ведь демонова тварь, — выдохнул он. Посмотрел по сторонам — ворона видно не было, но кто знает, какими ещё птицами она умеет управлять?

Он зашагал по протоптанной тропинке, пытаясь переварить услышанное.

Значит, Альма всё-таки на его стороне. На стороне Гарольда, Чёрного короля, правящего северной частью Хельвега — той, что ещё сопротивлялась Окте. Южную захватил Тостиг. Нет ничего удивительного, что Альма решила поддержать язычников, но почему она тогда не поддержала сестру? Видать, была причина. Просто так подобное не творят.

А теперь она хочет убить Эльфгара. Помешать этому Йон не мог, хотя будь его воля, он дважды подумал бы. Градоправитель хоть и принял Окту, но сделал это недавно и вряд ли по велению сердца. Таких, искренне верующих, в Хельвеге вообще было немного. Йон и сам давно уже чувствовал себя nulla fidian — неверующим. Пять лет без привычных поклонений языческим богам, пять лет фальшивых молитв восьмерым праведникам. За это время он разочаровался в религии — она оказалась слишком близка к политике.

Но зато она очень удобна, чтобы объединять и раскалывать общество.

Шорох. Йон вынырнул из размышлений, огляделся — нет, никого. Но только что он слышал шорох — слабое шуршание чьих-то лап на снегу. Он стоял на заснеженной тропинке, ведущей к тракту и городским воротам, всего в сотне шагов от стены.

Волк? Вряд ли. Они давно уже поняли, что так близко подходить к городу себе дороже.

Неведомая тварь, убившая Дунстана? А может, это Альма выпускает своего питомца погулять?

По коже Йона пробежал неприятный холодок. С осквернённым справиться будет не так-то просто. Насколько он помнил, демонова отрава придавала им огромную живучесть и нечувствительность к боли, забирая взамен способность здраво мыслить. И если обычный волк побоится приближаться к городу, то осквернённый…

Огонь. Лёд. Ветер. Снова, как тогда, с демоном, Йон ненавидел учителей. Он умел превращать песок в стекло, вызвать дождь, заморозить воду — но какой в этом прок, если нужно просто убить врага?

Вампир нагнулся и слепил снежок. Короткое тонкое заклинание — и снег засиял чистым холодным светом, будто в него засунули ледяную свечу. Йон поднял эту колдовскую лампу повыше, пытаясь разглядеть хоть что-то — и увидел следы.

Это не были настоящие следы, то есть отпечатки лап или сапог — нет, здесь тащили чьё-то тело. А ещё Йон увидел на снегу тёмно-красные капли крови.

— Быть не может, — сказал он вслух.

Единственным человеком, который мог пройти здесь до него, была Ситилла.

Размышлял теург недолго. Проклятая могла быть ещё жива — кровь свежая. Выбор был очевиден. Ну а если он не сможет справиться с тварью… не значит ли это, что учился он зря?

Он свернул в сторону и пошёл прямо по следу, подсвечивая себе дорогу снежком. На другой руке колебался тёплый жёлто-красный язычок пламени — искра, способна в любой момент превратиться в огненный поток. Йон успел по достоинству оценить эту методику, которую ему показал старый маг-наёмник: собрать почти всё заклинание, структуру физического преобразования, держать на грани, а потом просто влить в него столько силы, сколько выдержит контур. Пара изменений в академическом процессе, и не нужно сплетать структуру на ходу. А в бою это может стоит жизни.

Значит так, решил теург, шагая по слежавшемуся снегу и глядя на вырастающий впереди лес. Сначала он ударит твари по глазам. Затем опрокинет её на снег и уплотнит его, поймав чудище в ледяную ловушку. А потом задушит. Как того лакерта в погибшей деревне.

Боги, он уже успел совсем забыть об этом.

Но применить только что разработанную тактику Йону так и не довелось. Вместо чудовища он наткнулся на его жертву — к его облегчению, это была не Ситилла. Смутно знакомый мужчина в добротной одежде и со шпагой — тэн, и, кажется, Йон видел его в свите Эльфгара. Снег вокруг залит дымящейся кровью, тело совсем свежее. А вот и ещё следы, уходящие в лес. Звериные, не людские.

Следовало предупредить Багровых.

Глава 9

Дело было неотложным, и всё же Йон пожалел, что отправился за Проклятой сразу. Он мог только гадать, насколько злым может быть человек, которого только что вытащили из бани и заставили ехать демон знает куда, чтобы посмотреть на растерзанный труп, а потому старался молчать.

Городские ворота уже закрыли на ночь, а стража спряталась от мороза в караулке, но багровый плащ Ситиллы и хмурые лица братьев Ордена заставили их шевелиться. Калитку открыли мгновенно, на небрежно брошенное «ждите, мы скоро будем» вытянулись по струнке. Йон не сомневался, что так и будет, и до самого их возвращения стражники останутся на посту. Злить Багровых было чревато большими проблемами.

Залитый лунный светом ночной лес встретил их тишиной. Тропинка, по которой возвращался Йон, ничуть не изменилась, да и следы его тоже остались на месте — здесь никто больше не проходил, но теург всё равно до самого конца ждал, что всё пойдёт прахом.

— Вон там, — Йон с облегчением увидел мертвеца.

— Понятно, — Ситилла изучила его взглядом. — Следы когтей, разорванные жилы, но сердце на месте. Это не варг. Хм…В мертвецкую его, и пусть коронер до утра сделает отчёт. А мы пойдём по следу. Так, волшебник?

Йон вовсе не горел желанием шататься по ночному лесу, особенно в компании Багровых, но пути назад не было.

— Так, — сказал он, глядя, как угрюмые сержанты перетаскивают тело на носилки. — Свет?

— Благодарю, — Ситилла забрала у него снежок и подняла его повыше. — Оригинальное решение.

— В Ветеринге такому не учат. Там и снега-то не бывает.

— Да, на Лазурных островах тоже. Но и таких бань, как здесь, там тоже нет, — она сплюнула.

— Мне жаль, что…

— Умолкни. Ты всё сделал верно. Так что просто иди за мной. Молча.

Он так и сделал, и уже через несколько минут пожалел об этом. Зверь оставил цепочку следов, но не тропинку, и сапоги Йона вязли в снегу. Ситилла вырвалась далеко вперёд, оставив позади и теурга, и двух братьев Ордена — громил в тёмно-красных дублетах и багровых плащах, отороченных лисьим мехом. Оба тащили по большой рогатине и так и не проронили ни слова, даже когда Йон, ругаясь сквозь зубы, остановился и зачерпнул снег для ещё одной магической лампы.