Вадим Силантьев – Из предыстории Магадана. Историко-приключенческий роман-летопись (страница 3)
Следует упомянуть, в походе имели место и неприятности. Однажды казаков атаковала лодочная флотилия инородцев. Правда, после нескольких точных ружейных выстрелов дикующие* разбежались. Другой раз буря выбросила дощаник на берег; благо никто из людей не пострадал и уцелело судно.
_____________________________________________
* дикующие – так русские называли аборигенов севера живших ещё первобытно-общинным строем.
– *-
Тот день народился погожим. Ветер случился попутным, шли под парусом, ярко светило солнце. Дощаник некоторое время скользил вдоль своеобразных, высоких берегов, основание которых как бы лежало на фундаменте, сложенным из огромных гранитных глыбин: продолговатые глыбы, в большинстве напоминающие прямоугольники, поставлены на короткую сторону (по-простому – на попа); и сложены в фантастическую стену. Поверх той немыслимой стены, высотой саженей в двадцать, покоится сам берег, поросший травой и кустарником. А почти в центре сего гиганто-сказочного сооружения Природы, возвышается громадный каменный палец-скала, тридцать—сорок метров высотой, тоже сложенный из огромных глыб, около квадратной формы. И вот на вершине этого каменного столба, супружеская пара белоплечих орланов устроила, из крупных веток и сучьев, своё гнездо. Было видно, что орлиное гнездо возвышается над морем лет так десять уже или около того, так как было оно внушительных размеров: диаметром более трёх метров, высотой около двух. Мифический циклопический комплекс! Красиво и необычно!
Которую неделю казаки не встречали инородцев. Десятник Бессон, муж внушительных размеров, подошёл к молодому лекарю:
– Акун, не пойму тебя. Подобрал колдунью, нянчишься с ней, а как женщину не уважишь. В чём твоя корысть?
– Я обещал Росомахе доставить её в родные земли.
– И чЁ?
– Отец девы уважаемый шаман коряков. Мы спасли его дочь – он дружески настроит к нам свой народ. А там как получится… НО я уверен, что Росомаха принесёт нам удачу.
– ХЫ! Не договариваешь ты что-то… Тех диких мы и без шаманской дружбы приведём к присяге царскому престолу… У меня просьба: уступи девку на ночь. Надоело поститься. А инородка ничего бабенка – глазастенькая.
– Забудь и мыслить о том. Корячка тоже, со временем, сделается шаманкой. Она по их обычаям должна оставаться девственной – это как у нас монашки.
– Бреши больше. Ведьму жалко?
Крепкая ладонь Свенельда непроизвольно легла на эфес сабли, в глазах загорелся злой огонёк:
– Бессон, мне врать нет резону. Девку обижать не смей, она под моей защитой.
Десятник положил свою лапищу на рукоятку кинжала, заткнутого за цветной кушак (на тесном судёнышке это оружие в поединке, если суждено тому случится, более удобное).
– Кому грозишь, желторотый!?!
Вокруг стихли. Похоже, ещё мгновение и разразится кровавая поножовщина. Бессон много крупнее Акуна, бывалый боец и искусный рубака. Толмач, стоявший рядом с казачьим писарем, незаметно отодвинулся в сторону. Кто-то из служилых подначивающе выкрикнул: «Во-во, проучи немчуру!» Писарь-лекарь не собирался отступать – он напрягся, сощурил глаза, сжался как пружина…
– ЦЫЦ! —возник возле ссорящихся Москвин.– Что за склока?!?
– Атаман, прикажи десятнику не зарится на дикарку?! —лекарь не снимал ладонь с рукоятки сабли.– Под моей защитой инородка.
– Слыхал? —Бессон раздражённо топорщил усы.– Сам не ам и другим не дам. Ещё грозит. Не люблю таковских. Отойди в сторону, Ваня, мы с хлопчиком щя-я разыграем девку. Глянулась мне ведьмочка.
– М-молчать! —взревел Москвин.– Ссоры между своими не допущу. Девку вышвырнуть за борт!
– Стой!?! —Акун выбросил вперёд обе руки с растопыренными дрожащими пальцами, как бы гипнотизируя предводителя.– Оставь Росомаху на корабле, Иван Юрьев! Она нам пригодится, помяни моё слово, атаман. Оставь инородку на корабле! Скоро мы придём в её края, там знахарка сама уйдёт. Пригодится ещё Росомаха… Вспомни упреждение волшебного ворона!
В просьбах Свенельда была такая сила и убеждённость, что Москвин уступил. Атаман засунул за пояс пистоль, выхваченный в пылу спора, почесал седеющую бороду.
– Хым… Ладно, братЫ. Не трожьте девку (обращение к казакам ринувшимся исполнять приказание). А вы, петухи (обращение к сорившимся), быстро разошлись. Бессон, брось свои заскоки – связался с молодым.
Десятник раздражённо хмурился.
– Всё, всё остынь, Бессон, -Москвин дружески хлопал казачину по плечу.– Мово первого помощника-грамотея прошу уважать. Окромя его никто с бумажными делами в ватаге не справится. А с тебя, Акун, чарка водки. Вернёмся в Томск*, выставишь десятнику. Беречь друг дружку в неведанных землях следует, а не грызться… Нас тута горстка.
____________________________________
*Томск – в те времена являлся административным центром Сибири и Дальнего Востока. Первый острог (крепость) Томск основан в 1604 году по указу Б. Годунова казачьим головой Гаврилой Писемским и стрелецким головой Василием Тыркиным.
– *-
К вечеру стих ветер. Море, словно тёмное зеркало. Недалеко от дощаника медленно поднялись из воды пять больших чёрных плавников (высотой с аршин или около того). Сие не очень нравилась российским мореходам, а некоторых из них, как минимум, напрягало.
– Видал, опять энти огромадные хищные рыбины! —почти взвизгнул один из служилых.
Семейство китов-косаток стремительно приближалось к судёнышку. В двух-трёх метрах впереди каждого плавника поверхность моря ровная и слегка выпуклая, словно плёнка распираемая изнутри сильным дыханием. Плавники хищных китов вот-вот поравняются с парусником. Казакам казалось, что громадные «рыбины» идут на таран. Возможно косатки сознательно подшучивали над людьми. «Бог, не выдай!» Водная гладь лопается, и над волнами кипящими гейзерами взлетают фонтаны из глянцево чёрных, идеально обтекаемых голов… Косатки пронеслись мимо. Казаки облегчённо вздохнули: «Слава те, Господи! Уберёг!»
– Гребём к берегу, браты! —командует Москвин.
– 6-
Спустя двое суток неожиданно забушевала буря. Над морем нависли чёрные низкие тучи, зашумел ливень. Наши мореходы поспешно убрали парус, но к берегу подойти боялись, опасаясь разбиться о подводные рифы. Казакам мерещилось, что береговая линия просто ощетинилась клыками скрытых подводных скал. Огромные волны перехлёстывали через дощаник. Людей безжалостно окатывало тяжёлой солёной водой. Океан гудел и грохотал, вселяя ужас. Пугающе трещала обшивка кораблика под неистовыми ударами разъярившейся стихии. Казаки молились или богохульствовали.
– Всё потому, что кто-то свистел на струге*. Я же упреждал: избави Бог свистать в открытом море – от свиста приходят в ярость морские бесы, -сипел Москвин.
_____________________________
*Струг – русское плоскодонное парусно-гребное судно (барка) XI – XVIII веков, служившее для перевозки людей и грузов. Использовалось на реках, озёрах и морях, в гражданских и военных целях.
– *-
Шторм не стихал уже более тридцати часов.
– Однако, нас несёт вперед на север. Хоть одно хорошо, – прокричал в ухо атаману Акун.
– Ещё бы животы уберечь, -подал голос Бессон.
И тут возле предводителей ватаги возникли Росомаха и толмач.
– Она говорит, дескать, скоро появится очень безопасная бухта, -прохрипел переводчик.– Нужно только не прозевать её. Росомаха знает сии места.
Корячка утвердительно кивала головой и повторяла: «Я знаю!» Спасительная новость быстро облетела всех членов команды. Служилые воспряли духом: «Глядишь, живы будем! Помогай, Господи?!?»
– *-
Войти в спасительную бухту удалось с большим трудом. Дощаник постоянно отбрасывало в открытое море, сломалось несколько вёсел…
И всё же российские мореходы одолели стихию; в указанной туземкой бухте они оказались в полной безопасности. Шторм суда не заходил.
– Хвала те, Всевышний!
– Слава Богу!
– Живы будем, не помрём!
– Я же говорил, что дикарка ещё нам пригодится! —радостно воскликнул Акун. —Кабы не Росомаха, покоиться всей ватаге на дне морском.
– Твоя правда, -щурился Москвин, утвердительно мотая взлохмаченной бородой.
– Ну, уж покоиться на дне… Могли бы и выдюжить… -вставил своё вредное слово десятник.
– А могли бы и нет. Будет тебе, Бессон… Причаливай к берегу, браты! —подал команду атаман.
– 7-
Бухта где укрылась экспедиция Москвина была действительно очень удобна: просторная и глубокая, окружённая с трёх сторон высокими сопками, поросшими лесом. Здесь с лёгкостью могла укрыться от шторма огромная флотилия настоящих больших морских судов.
– Надо же! Замечательное место! —атаман сбил на затылок тяжёлую медвежью папаху.– Тут бы город-порт поставить.
– Да уж! —откликнулся Бессон.
В центре бухты раскинулся песчаный пляж, куда и высадились служилые. Он плавно переходил в заросли кустарника, а за ними сплошной стеной стоял тёмный лес. На мокром песке казаки увидели множество отпечатков оленьих копыт; их пересекала цепочка медвежьих следов. Левое крыло пляжа облюбовали вальяжные тюлени под огромное лежбище. С обоих концов пляж подпирали сопки, с которых в бухту хрустальными водопадиками струились ручьи. Тучи птиц кружили над русскими колумбами.
– У-ух ты!
– Красиво!
– Любо!
– Богатые места!