Вадим Шарапов – Приговоренные к приключениям (страница 8)
— Да понятно же, что случилось… мануанус инферналис с ним случился. Сам подумай — ну как можно что-то готовить, если вместо рагу у тебя получается суп с мылом, а вместо стейка — горелая подметка от башмака? Старина Джейк как-то пропустил всю эту историю с появлением Вечного Жида, и поэтому, когда я рискнул объяснить ему, что творится, он решил, что я спятил. Попытался приготовить раз, второй, третий… Упорный был малый, в этом ему не откажешь. Они там все, на Оркнеях, такие — привыкли жить на этих клочках земли, где погода сейчас одна, а через час совсем другая, так что врагу не пожелаешь. В общем, Джейк начал подозревать неладное только тогда, когда вечером поставил остужаться кастрюлю с особым паштетом по собственному рецепту, а утром обнаружил на ее месте деревянное корыто с горой намертво застывшего пудинга, так что даже зубило эту штуку не брало. Да еще ложка оттуда торчала, скрученная штопором, представляешь? Кого бы после этого не проняло!
Я представил и передернулся. С пудингом мне никогда не удавалось найти общий язык, хотя я, конечно, умел его готовить. Умел-то умел, но как-то… не от всей души, что ли, не лежало у меня сердце к этому измышлению сумрачного британского повара забытых времен. Как сказал бы дон Корлеоне: «Ты готовишь пудинг. Но ты готовишь его без уважения».
— А дальше? — спросил я, отгоняя видения окаменевшего пудинга.
— Дальше… Дальше драма подошла к развязке в духе если не Шекспира, то Марло.
— Всех отравили? — я решил уточнить на всякий случай.
— Сплюнь! — тяжело посмотрел на меня Фараон. — К счастью, нет. Никаких отравленных рапир, никого даже не отнесли на плечах четыре капитана. Джейк решил смешать себе коктейль. Обычную «отвертку», без всяких изысков. Что там может пойти не так, спросишь ты?
Вообще-то, я ничего спросить не хотел, но на всякий случай покивал.
— Да все пошло не так! — рявкнул Фараон и нервно налил себе стопку первого попавшегося виски. «Ирландский. Red Breast. Губа не дура у мужика», — машинально ответил я.
— Джейк смешал, выпил залпом — нервы ни к черту у бедолаги были, и руки тряслись, чуть не расплескал, пока до рта донес — и все! Превратился!
— Что? — вот тут я решил, что точно ослышался.
— Не «что», а «во что», — поправил меня хозяин паба. — Вот в этот табурет. — Он похлопал ладонью по кособокому барному стулу, почему-то стоящему не у стойки в зале, а здесь, на кухне.
— В… в… в стул? — сказать, что я был ошарашен, означало бы изрядно преуменьшить. — Серьезно?
— А что, похоже, что я шучу?
— Стул, — пробормотал я. — Почему — стул?
— Кто знает, — меланхолично ответил Фараон. — Сидеть на нем, кстати, нельзя, у него тут же подворачивается ножка, хоть с виду все целехонько. Думаю, так Джейк выражает свое недовольство, раз уж по-другому у него не получается. Вот я и убрал его подальше.
Я еще раз внимательно посмотрел на неказистый, ободранный барный стул, представил на его месте живого человека и поморщился. Как-то это было неправильно. Хотя… что вообще может быть правильным здесь, в пабе, который скачет туда-сюда по столетиям?
Ладно. Делу время, а потехе… тоже время, только потом. Я вздохнул и снял с крючка разделочную доску. В холодильнике, кроме ветчины, нашелся здоровенный кусок вырезки в вакуумной упаковке. Вот ею и займусь, пожалуй, заодно и нервы успокою, поскольку не каждый день приходится сталкиваться с живыми стульями и всем прочим, что бесплатно прилагается к перелетному кабаку.
Фараон бесстрастно наблюдал за взмахами ножей, которыми я пластал мясо. Он замер неподвижно, как статуя, прислонившись к дверному косяку. Несколько минут спустя, когда я уже разделался с вырезкой, он заговорил.
— Ловко у тебя получается.
— Талант не пропьешь, — буркнул я, но тут же вспомнил своих многочисленных знакомых. — Хотя, если постараться, то можно. Но я не старался.
— Вижу.
«Пабовладелец» переступил с ноги на ногу, похмыкал как-то неопределенно и вдруг махнул рукой, видимо, решившись.
— Слушай… Без повара мне все-таки никак. Раз уж так получилось, давай, оставайся. С меня жалованье — два раза в месяц, ну и всякие премиальные. Не обижу, в общем.
— Жалованье — это хорошо, — отозвался я задумчиво, прикидывая в уме, что можно сделать, имея под рукой только скудный набор продуктов. — Жалованье — это просто прекрасно. Давай обсудим.
— Ну, скажем… — тут Фараон назвал сумму в английских фунтах и выжидательно уставился на меня. Не удивил. Курс валют я худо-бедно помню, да и считаю в уме неплохо. Так что я тоже хмыкнул, подражая ему, потом вытер руки чистым полотенцем и протянул хозяину ладонь. Когда наши ладони уже сцепились в рукопожатии, я добавил:
— Вот только добавь еще столько же — и я согласен.
Надо отдать должное — руку Фараон не отдернул. Только посмотрел на меня с долгим прищуром, а потом рассмеялся.
— А ты, Вар, мужик себе на уме, как я погляжу…
— Просто знаю себе цену.
— Ладно, я над кубышкой не трясусь. Пусть будет так.
Похоже, я только что снова получил работу.
День пролетел незаметно. Фараон ушел куда-то наверх и там время от времени чем-то гремел — не то переставлял мебель, не то проводил ремонтные работы. Я особо не прислушивался, потому что был занят. Кухонная плита была в отличном состоянии, вот только одна из форсунок немного забилась. Кстати, откуда здесь берется газ? Когда я, улучив момент, поймал своего компаньона, спустившегося на первый этаж и задал ему этот вопрос, в ответ получил только недоуменное пожатие плечами.
— Слушай, а черт его знает, — сказал Фараон озадаченно. — Ты вот сейчас спросил, и я впервые об этом задумался. Откуда-то берется… Не самое удивительное здесь, правда?
Что верно, то верно. Я выбросил газовый вопрос из головы и продолжил приводить кухню в порядок. Отдраил все рабочие поверхности, мойку и кафель. Провел строгую инвентаризацию столовых приборов и ножей. Окаменевший с незапамятных времен сыр, обнаруженный мной в одном из шкафов, использовал как пресс-папье для бумаг, положив головку сыра за стойку. Вымыл окно. В общем, проваландался до самого вечера, даже до ночи. Так увлекся, что не заметил, как часы показали — мол, до полуночи-то осталось всего ничего. Вырезка, томленая в духовке, кстати, получилась — на удивление, без всяких превращений и гадостей со стороны неведомых зловредных сил. Вытащил, попробовал — вкусно.
— Ладно, я спать, — усталый Фараон отставил пустую тарелку в сторону и потопал к лестнице. — Наверху для тебя готова комната, я там кое-что поменял. Не спать же тебе в каморке, тем более, что там ноги вытянуть толком некуда. Для ребенка комната, конечно, вполне годилась, но ты-то, братец, не ребенок…
Когда я добрался до своего нового, и теперь уже, похоже, постоянного обиталища, то обнаружил, что Фараон перенес мою сумку в комнату раза в два побольше. Здесь было светло и чисто, стояла железная кровать, которую я мысленно окрестил «полутораспальной». Еще в комнате был деревянный двухстворчатый шкаф с зеркалом на дверце, письменный стол с лампой а-ля «мечта бюрократа», торшер, два стула и черное потертое кожаное кресло. На стене над кроватью висела картина в рамке — парусник, попавший в бурю. Весьма неплохо написанная картина, надо сказать, и даже оригинал, судя по мазкам краски и трещинкам на холсте. Не комната, а мечта усталого путника, одним словом.
Дальше все было быстро и просто. Выйдя из душа, я доплелся до кровати, рухнул на нее и сразу выключился, словно внутри погасили лампочку. Щелк — и нет Варфоломея, только пустота, темнота и обрывки непонятных снов.
Глава 5. Как приготовить фугу
Варфоломей
Утром меня разбудил стук в дверь. Из окна сквозь плотную штору пробивался лучик солнца, рисовавший на деревянном полу яркую тонкую полоску.
— Вставай, Вар, — раздался из-за двери голос Фараона. — Нас ждут великие дела. Кстати, мы в Японии, друг мой. И даже, похоже, не в прошлом, а очень даже здесь и сейчас.
Что? Япония? Да быть не… Я аж подпрыгнул, почти в прыжке сунул ноги в штанины джинсов, напялил единственную футболку, которая нашлась в сумке вместе с джинсовой же курткой, и бодро сбежал по лестнице вниз. Теперь я понял, что за мысль всю ночь билась в стенки моего черепа, оставляя за собой полуразмытый шлейф из сновидений. Япония тут была как нельзя кстати.
— Ты чего такой радостный? — подозрительно осведомился Фараон, скребя густую щетину и зевая так, что становился похож на карьерный экскаватор.
— Есть идея, — сказал я.
— Идея? Везет тебе, Вар. У меня с утра идея только одна — как бы проснуться.
— Есть идея, — повторил я, — как нам разобраться с твоим мануанусом.
— Ну-ну, — скептически поднял бровь Бриан (вот честное слово, никак не могу определиться, как же мне все-таки его называть!). — У меня целая тетрадка таких идей. Ни одна, кстати, не сработала. Ладно, рассказывай, что ты там придумал?
— Фугу, — коротко ответил я. Теперь уже обе брови Фараона поползли вверх.
— Фугу?
— Фугу.
— Фугу… Это рыба такая?
— Да.
— Ядовитая?
— Да.
— Смертельно опасная?
— Только в неумелых руках.
— Из нее ведь что-то готовят?
— Готовят.
— И как?
— Вкусно.
— Слушай, Вар, — не выдержал Фараон, — давай уже подробнее! А то получается диалог, как в романе Дюма. Я же не Атос, а ты не Гримо, к тому же нам не платят построчно… Что там с фугу-то?