Вадим Селин – Большая книга ужасов — 5 (страница 38)
— То есть я единственный живой ребенок? — поразился я.
— Нет, тут учатся и живые дети, они не знают всю правду об этой школе. А когда ваша семья приехала в Залесенск, Такар явился сюда с заманчивым предложением. Пообещал всех погибших в школе сделать совершенно живыми даже за пределами школьного двора в обмен на то, что они выживут тебя и твою семью. Но я по натуре лидер и сам взялся за дело. К тому же мне это нужно было больше всех.
— Какой кошмар, — покачав головой, произнесла мама.
— В своем сочинении ты рассказывал о каких-то детях, которые что-то увидели и с тех пор заикались. Что они увидели?
— Увидели воскрешение наше — и кота… — пожал Эдик плечами.
Я был не прочь продолжить и дальше беседу в такой милой обстановке, если бы не Такар. Он резко взмахнул руками, и земля затряслась.
— Наговорились? — спросил он злобно. — Все узнали? Это ваше право, вы должны все знать, я честный колдун. Теперь же выскажусь я. Сейчас ты отдашь мне книгу, или я вас убью. Сначала убью мать! Оторву ей руки и ноги, выколю глаза и залью их горячей смолой, а потом сожгу ее на костре. Потом убью отца. Зацементирую его ноги в тазике с бетоном и выкину в речку. Ты понял меня? — Вся эта пламенная речь была обращена ко мне.
— Понял… — медленно кивнул я.
— Тогда дело за книгой.
Такар хлопнул в ладоши, и мы перенеслись к нам домой. Столбы вместе с привязанными мамой и папой тоже переместились.
Книга. Во всем виновата книга. Она причина этой безумной борьбы между Валентиной и Такаром. Магия, сила — они натворили много несчастий и причинили массу страданий ни в чем не повинным людям. И вот теперь могут умереть мои родители.
Я начал даже злиться на Валентину. Зачем она оставила нам наследство? Для чего втянула нас во все это?
Столбы с прикованными родителями стояли во дворе, в саду (где-то тут, под листьями, могилы семьи Эдика), а мы с Такаром были в доме.
— Неси книгу, — твердо сказал он и вышел на улицу. Я проследил за ним. Он остановился рядом с мамой и взял ее за руку.
Мерзавец, уже примеривается к тому, как будет ее выкручивать. Не бывать этому. Я умнее Такара и сделаю все по-своему.
Так, книга спрятана в кладовке в коробке из-под кроссовок, это на третьем, чердачном этаже.
«Все дело в книге, дело в книге», — твердил я себе, поднимаясь наверх.
Я вспомнил слова Валентины, когда я вызвал ее на кладбище: «Если прочитать эту книгу задом наперед, то она станет „черной“ книгой, и тогда… Тогда Такар завладеет миром, он устроит тут самый настоящий ад, конец света».
Я бросился в свою комнату, достал из рюкзака атамэ и сунул его в карман, затем помчался в сторону кладовки за книгой. Если не будет этой книги, то Такар не сможет прочитать ее задом наперед, не устроит в мире ад.
Эту книгу нужно уничтожить.
А вместе с ней и Такара.
Глава XI
«Гори ты синим пламенем!»
Я запер окна и двери во всем доме, заткнул все щели тряпками, положил коробку с книгой на лестницу, ведущую на чердак, и побежал вниз, на кухню. Я открыл все конфорки на газовой плите. Зашипели невидимые струи газа, постепенно неприятный запах стал заполнять дом. Я устремился во двор, специально не думая о книге, чтобы Такар не прочел мои мысли.
— Я скажу тебе, где находится книга, в обмен на родителей, — выставил я условие.
Такар усмехнулся и выкрутил маме руку. Мама застонала от боли.
— Да скажи ты ему, где эта чертова книга! — прокричал папа.
— Тогда он точно нас убьет. Такар, отпусти родителей, и я пойду за книгой с тобой вместе. Если ее там не будет, то убей меня, но папу и маму не трогай, — взмолился я.
— Хорошо, — криво улыбнулся Такар. Лучше бы он этого не делал, улыбка делала его еще омерзительней.
Он взмахнул рукой, и веревки упали с родителей. Мама с папой облегченно вздохнули и отошли подальше от столбов. Мы с Такаром отправились в дом.
— Бегите подальше отсюда, — шепнул я папе и маме. — Бегите.
Мой тон и вид были крайне серьезными, поэтому родители молча кивнули.
В доме ужасно воняло газом, но Такар этого не заметил, он шел наверх и тянул меня с собой.
— Вон книга, — указал я на коробку из-под кроссовок.
Такар открыл ее и не поверил своим глазам. Дрожащими руками он прикоснулся к ней, отпустив меня, и мгновенно обо мне забыл. Теперь на всем белом свете для него существовала только долгожданная книга.
— Она. ОНА! Теперь весь мир будет в моей власти!
Он зловеще рассмеялся, его лицо озарилось красным светом, непонятно откуда исходящим. Но в тот момент я не задумывался над подобными мелочами, у меня были дела поважней.
«Сейчас или никогда», — решил я и крикнул:
— Такар, посмотри, что у меня есть!
Перестав обнимать книгу, он обернулся в мою сторону. Я времени не терял. Сунул руку в карман и, прицелившись, метко бросил атамэ прямо в грудь Такару. Этим же самым ножом он убил Валентину. Настал час расплаты!
Он выпустил книгу из рук, сложился пополам и застонал. Потекла кровь. Держа одной рукой атамэ за рукоятку и одновременно пытаясь его вынуть, другую руку он направил на меня, произнося какое-то заклинание.
Я увернулся, прыгнул и схватил книгу. Что-то меня толкнуло на это. Не мог я отдать книгу огню…
Такар с болью на лице снова принялся читать заклинание, и из его руки вырвалось пламя.
ТОЛЬКО НЕ ПЛАМЯ!
Раздался оглушительный взрыв, дальше все происходило будто в замедленной съемке. За первым взрывом последовала череда других, и вот пламя добралось до меня с Такаром.
Я мысленно приготовился к смерти, но тут случилось неожиданное. Мой медальон засветился бело-желто-оранжевым светом, и спасительный свет окутал меня с ног до головы. Я был словно в оболочке, в пузыре из света. Я видел то, что творилось вокруг. Пламя объяло корчащегося от боли Такара, атамэ стало раскаленным и взорвалось, а вместе с ним разорвало грудь Такара. Картина была не для слабонервных.
Пламя охватывало весь дом, пожирало мебель и ковры, а мне было даже немного прохладно в этой оболочке.
Я оторвал взгляд от жуткого зрелища и побежал вон из дома.
С момента взрыва прошло всего несколько секунд, но мне они показались вечностью.
— Гори ты синим пламенем, Такар! — от души пожелал я, выбегая со двора.
Я обернулся. Дом был охвачен пламенем. Стекла взрывались и блестящим фонтаном сыпались на землю. Раздался новый взрыв (или, может, что-то в доме завалилось), и дом медленно-медленно рухнул. Сначала провалилась крыша, кругом полетели доски со снопами искр… От дома оставался только его каменный скелет.
Постепенно оболочка вокруг меня исчезла, и я услышал, как о землю что-то звякнуло. Я наклонился, чтобы рассмотреть, что именно звякнуло, и увидел свой медальон, покореженный, расплавленный и почерневший. Я с трепетом и благодарностью положил его на ладонь.
— Ваня, Ваня! — услышал я голоса мамы и папы. Они стояли на безопасном расстоянии от дома, но даже сюда ветер доносил жар.
Я кинулся к родителям. Мы обнялись и заплакали, потом обернулись к нашему дому, который превратился в фантастический костер. Он смотрелся очень красиво. Древесина трещала, искрилась и превращалась в угольки, даже несгораемое дерево и то сгорело. Может быть, сгорело временно…
— Папа, как ты оказался в школе? — спросил я наконец.
— Мне позвонили на работу и попросили срочно прийти в школу за тобой. Вроде бы вы убирали классную комнату и нечаянно разбили стекло, а ты порезался. Сказали, что тебе оказали помощь, но домой отпускать одного тебя не хотели… Ну, я и бросился в школу.
— Так это что получается? Те, кто тебе звонил, заранее знали обо всем? Зачем же они тебя в школу заманили?
— Они как коршуны накинулись на меня и привязали к столбу, били меня и вопили, чтобы мы убирались из города. А потом пришла какая-то женщина и сказала директору, что произошло что-то экстренное. Тогда они заставили меня позвонить вам и попросить вас прийти за мной в школу. Эти нелюди пытали меня…
— Угораздило же нас получить это наследство, — высказалась мама.
Вдоволь насладиться победой нам не дали приближающиеся шаги. Это бежали Эдик и его мать с отцом.
— Что… Что вы сделали с домом?! — завопили они.
— Вместе с ним взорвался Такар, — взглянул я на пепелище. — Я думал, что все будет по-другому. Я собирался запустить в него атамэ и убежать, бросив напоследок зажженную спичку, но получилось даже лучше, чем я предполагал. Вдруг я не успел бы отбежать от дома?
Эдик, буфетчица и водитель не слушали меня. Они с ужасом смотрели на дом, вернее, на то, что от него осталось.
— Что же теперь будет? — упавшим голосом пробормотал Эдик.
— Я не знаю, — ответил я. — Такара больше нет. И дома тоже. Да и нужен ли вам этот дом?
— Но там наши могилы… Это НАШ дом, нас в нем убили, мы бы так и жили в нем дальше, если бы не умерли… Такара нет… Кто теперь поможет нам умереть? — Эдик ронял обрывки фраз и чуть не плакал.