Вадим Селин – Большая книга ужасов — 5 (страница 30)
Или, может, есть какая-то другая причина, не известная мне.
Находиться в доме мне было страшно. Сегодня ночью сюда приходил человек в саване, а сейчас мне пытались вколоть убийственный препарат. Кроме того, все мои одноклассники настроены против меня, хотя я им ничего плохого не сделал. Во всем виновата репутация моей прапрабабушки. А я за нее расплачиваюсь. Впрочем, неизвестно — правду ли говорит Эдик или же это все выдумки чистой воды. Может, старушка просто была долгожительницей, как все в нашей семье, а не ведьмой, наколдовавшей себе здоровье как у слона. Но… но если она была такой здоровой и чувствовала себя настолько хорошо, что ездила по городу на машине, то почему она так резко умерла? Да, непонятно. Также непонятно и то, с каких таких доходов пенсионерка купила себе крутую тачку, да и денежек оставила нам немало… Да, много таинственного в жизни бабушки Валентины и в ее кончине.
Я сильно переволновался из-за того, что меня едва не убили. И мой неокрепший организм потребовал отдыха. Постепенно я начал засыпать.
Почти уже провалившись в сон, я распахнул глаза. В мою голову пришла замечательная мысль: расспросить мою маму про Валентину, получить о ней достоверные, истинные сведения. Оставалось только подождать, когда мама вернется с рынка.
Мои веки вновь стали закрываться, и тут я услышал, как кто-то скребется по полу. Я снова открыл глаза, определил источник шума и увидел того большого черного кота.
— Кис-кис-кис, — стал я его заманивать.
Вместе со своим «кис-кис-кис» я услышал чей-то тонкий голос. Я замолчал, прислушиваясь. И понял, что этот голос исходит от… кота.
— Ваня, идем за мной, — проговорил кот и повел головой — мол, пошли.
Я встал с кровати, обул тапочки и последовал за котом. Он целенаправленно шел вниз, временами поворачиваясь, чтобы увидеть, иду ли я за ним. Я шел за ним как заколдованный, этот кот вел меня. И привел на улицу, на задний двор. Толстым слоем весь участок застилали листья, они уже подсохли после вчерашнего ливня, но все равно были противно-мокрыми и скользкими. Под листьями, наверное, ползали всякие букашки, черви, жуки.
Кот привел меня к темному углу, заросшему густым диким виноградом (оказывается, все-таки растительность тут была) и стал копаться в листьях.
— Ну вот, — расстроившись, пробурчал я. — Ты себе туалет роешь. Ну что ж, рой, а я пойду в кровать.
Едва я сделал шаг по направлению к дому, как услышал настойчивое, даже с приказными нотками «мяу!». Я развернулся как по команде. Кот укоризненно взглянул на меня и принялся дальше копаться в листьях. Он очистил от палых листьев не очень большой прямоугольный участок и, усевшись посередине, выжидающе посмотрел мне в глаза.
— Умный котик, — похвалил его я и решил лечь обратно в постель. Эка невидаль, кот копается в листьях.
Я снова повернулся, и снова кот настойчиво мяукнул. Я уже намеревался хорошенько пнуть животное, но внезапно по-новому посмотрел на вырытый прямоугольник.
Кот сидел на поваленной могильной плите…
Я проснулся, с ужасом осматриваясь. Это моя комната. Никакой могильной плиты нет. Ну и сон мне приснился. Я был весь мокрый, простыня тоже вымокла. Я пятерней причесался и откинулся на подушку. Слава богу, что это был сон, иначе моя голова просто разорвалась бы из-за вопросов, на которые нет ответов.
Внизу хлопнула входная дверь, послышался топот, и в комнату ворвалась мама. По ее виду я понял, что что-то случилось. Она была взволнованная и раздраженная. Что-то невнятно пробормотав, она выбежала из моей чердачной комнаты и вернулась через несколько минут. В ее руках был поднос с разрезанными апельсинами и лимонами, посыпанными сахаром.
— Ешь, — сказала она.
Апельсины я любил, так что два раза меня не надо было просить.
— Мама, что случилось? — поинтересовался я.
— Ничего.
— Но я же вижу — ты не в себе. Руки трясутся, глаза мечут молнии.
Мама улыбнулась:
— Какой ты у меня наблюдательный. А знаешь, что стряслось? Я сейчас чуть не побила ребенка от злости.
— Как? — едва не подавился я.
— А так. Иду я по базару и вдруг слышу за спиной хихиканье, причем смеялись явно надо мной. Я занервничала, подумала, что я грязная или к юбке что-то прилипло, но оказалось, что дело совсем в другом. Меня обогнала компания подростков примерно твоего возраста и стала показывать на меня пальцами, приговаривая: «Ведьма, ведьма!» Я разозлилась и сказала им, что вызову милицию или пожалуюсь директору школы, и только тогда они от меня отстали. Но все равно я чувствовала их недобрые взгляды до тех самых пор, пока не села в автобус. Ваня, мне в этом городе начинает не нравиться, я уже иногда жалею, что папа вышел в отставку и теперь мы живем тут.
Я внимательно выслушал маму, но пока решил не делиться с ней моими переживаниями и вместо этого сказал:
— Вот гады! В наше время таких пацанов становится все больше и больше. Мама, ты осторожно ходи по городу, носи с собой на всякий случай газовый баллончик.
— Да, я так и сделаю, — кивнула мама. Она уже успокоилась. — Сейчас я принесу тебе еще апельсинов, — проговорила мама, заметив пустое блюдо.
Пока она отсутствовала, я напряженно размышлял.
— Мама, расскажи мне о прабабушке, — попросил я. — Она умерла, мы теперь живем в ее доме, а я даже ничего о ней не знаю и никогда ее не видел.
Мама задумалась.
— Ну, Ваня, если ты ее не помнишь, то это ничего не значит. Она всегда была с тобой.
— То есть? — удивился я.
Мама погладила меня по голове, затем взяла в руку серебряный медальон, висевший у меня на груди столько, сколько я себя помню. Этот небольшой круглый медальон висел на серебряной цепочке. На нем были вырезаны какие-то символы, над значением которых я никогда не задумывался. Две вертикальные параллельные стрелочки, указывающие вверх, и горизонтальная черточка, пересекающая стрелочки почти у их основания. По виду похоже на перевернутую букву «П».
— Бабушка Валентина всегда была крепкой, сильной, моложавой женщиной. Она была очень везучей, деньги к ней лились рекой, часто она выигрывала в лотереи. А этот медальон, Иван, бабушка надела на тебя при рождении и сказала, чтобы его с тебя не снимали. Ну, я и не стала. Зачем обижать бабушку? Она говорила, что ты ее самый любимый праправнук, что на тебя у нее все надежды. Я так и не поняла, что она имела в виду. Еще она все время рассматривала твое родимое пятно на бедре, она его целовала и все время гладила, не могла на него насмотреться. А потом она приехала на твой день рождения, когда тебе исполнилось три года, и все время от тебя не отходила, опять смотрела на родимое пятно. После этого прошло одиннадцать лет, и за все годы я ее не видела. Сам помнишь, как мы мотались по гарнизонам, тут уже было не до прабабушки. Ну, а потом она умерла. Что было дальше — ты знаешь.
Негусто. Ничего существенного мама не сказала. Но все же попытать счастья стоит.
— А почему те мальчишки, что пристали к тебе, обзывали тебя ведьмой?
Мама, признаться, меня разочаровала:
— Откуда я знаю? Наверное, потому что дураки. Ладно, сынок, пойду я готовить обед.
Видно, придется мне самому во всем разбираться. Мама поднялась со стула и собиралась уже выйти из комнаты, как вдруг недовольно спросила:
— Ваня, где ты лазил? Почему твои тапочки все в грязи? Она еще даже не засохла! Ты что, больной выходил на улицу? Хочешь заболеть еще хуже?
— Я… выходил проверить почту, — ошарашенно пробормотал я. — Вдруг мне кто-нибудь из моих старых друзей прислал письмо?
— Понятно. Чтоб ноги твоей не было на улице до тех пор, пока не выздоровеешь! А то, чувствую, снова придется вызывать врача! Теперь мне еще и тапочки твои мыть, — пробурчала мама, выходя из комнаты.
Закрывая дверь, она остановилась, задумчиво и одновременно доверительно произнесла:
— Знаешь, иногда я чувствую в доме ее дух…
Глава IV
«Черный человек! Ты прескверный гость»
Как выяснилось в дальнейшем, все события, описанные до этого, были просто мелкими неприятностями. Самое странное и страшное ждало меня впереди.
Тапки были в грязи. Это значит, что я действительно выходил на улицу вслед за котом и он в самом деле откопал могильную плиту на заднем дворе.
Как только я выздоровел, первым делом отправился на задний двор. Раньше я сделать этого не мог, потому что мама работала дома (она плетет из бисера на продажу всякие фенечки) и неустанно за мной следила. Приближаясь к зловещему углу, я почувствовал, как мое сердце учащенно забилось, предчувствуя что-то необычное. Неужели все то, что я видел во сне, окажется правдой? Или как назвать то состояние, в котором я пребывал? Сон наяву? И все равно мне ничего не понятно — я же проснулся в своей постели, но тапочки оказались в грязи.
Все тщательно осмотрев, я никакой могильной плиты не обнаружил, даже намека на нее; дикого винограда тоже не было и в помине. Вместо него ограду оплетал еле живой плющ. Бедное растение было желтым, полусухим, я удивлялся, как оно вообще тут выросло.
Вздохнув с облегчением, я вернулся в дом, где застал маму.
— С завтрашнего дня ты идешь в школу, — сообщила она. — Наконец-то пообщаешься со своими школьными друзьями. Они наверняка соскучились по тебе.
Знала бы она, какие в школе у меня «друзья».
Я поднялся в свою комнату, да так и застыл на пороге. Посередине комнаты стоял старик в черной одежде. Вся комната была разгромлена. Везде валялись книги, монитор со сломанной подставкой уже впору было выбросить, то, что осталось от моей любимой чашки, покоилось на полу рядом с растоптанным кактусом, занавески сорваны. Я хотел закричать, но мое горло словно сжало тисками, я не мог выдавить ни звука. Я с ужасом взирал на черного незнакомца, моля бога о том, чтобы он меня не убил.