Вадим Селин – Большая книга ужасов — 5 (страница 11)
И, как тоже следовало ожидать, у меня резко ухудшились отношения с классной руководительницей. За малейшую неточность в ответе на заданный на уроке вопрос она ставила мне двойку или в лучшем случае тройку и советовала серьезнее относиться к ее предмету, а не то у меня в дневнике будет красоваться «пара» в четверти.
Проделывая все это, Лилия Владимировна улыбалась мне. Если не губами, то глазами. И в ее глазах было что-то такое, от чего мне становилось не по себе. Она знала что-то, чего не знал я, и насмехалась надо мной… Конечно же, мне это не нравилось.
Однажды, когда прозвенел звонок с урока географии, весь класс дружно выбежал из кабинета. А меня, хоть я был уже в дверях, Лилия Владимировна остановила и поманила к себе. Я неохотно подошел, судорожно гадая, чего хочет от меня эта женщина.
— Я беспокоюсь за тебя, Шатров, — с преувеличенной досадой в голосе сказала Прокопьева, рассматривая мои руки, которые опять демонстративно находились в карманах. О, да, это так ее раздражало… — Ты в курсе, что у тебя может быть в четверти неудовлетворительная оценка?
— В курсе, — невозмутимо ответил я. — Она будет благодаря вам. Вы специально ко мне придираетесь, а началось это после того, как мы встретились на концерте «Вкуса крови». — Я понизил голос до шепота: — Мы, Лилия Владимировна, повязаны с вами одной тайной, но между нами есть различие — я тайну разгадываю, а вы — ее участник.
Директриса-географичка вздохнула и посмотрела куда-то в сторону.
— А скажи, Егор, ты ходил к врачу? Больше после того случая не видел оборотней, скажем, по телевизору?
Тон ее был серьезен, а губы сжаты в ухмылку.
— Я вижу оборотня в школе каждый день с понедельника по пятницу… — начал я.
Прокопьева замерла. Побледнела. Больно схватила меня за плечи, но, сразу опомнившись, отпрянула, как от электрического разряда.
— Что, Шатров? Что ты сказал?
Изумленный такой ее реакцией на мои слова, я повторил:
— Каждый день я вижу в школе оборотня.
— И где же он? — Взволнованный голос Прокопьевой вновь стал насмешливым. Но, несмотря на это я чувствовал, что тема ее заинтересовала…
— А вот, за вашей спиной стоит.
Напряженная географичка коротко вскрикнула и оглянулась. Конечно же, за ее спиной никого не было.
— Шутка, — сказал я, стараясь не рассмеяться и сохранить каменное выражение лица. — А если серьезно… Оборотня зовут Прокопьева Лилия Владимировна. Потому что вы двуличная и коварная. Не думайте, что я такой простой и ничего про вас не знаю. Я знаю что-то, чем мог бы вас шантажировать, если бы захотел.
— Ты, Шатров, не бери меня на понт! — вырвалась вдруг у Прокопьевой совсем не учительская фраза, и она тут же себя одернула: — В смысле, не умничай. Я тебя спрашиваю вполне серьезно — как у тебя с психическим здоровьем?
— Ой, Лилия Владимировна, я вас умоляю! Приберегите ваш ехидный взгляд для родственников и друзей, ладно? А за мое психическое здоровье можете не волноваться. Подумайте лучше о том, что я могу вас разоблачить и предать огласке то, что слышал в ночь концерта. Я непременно узнаю вашу тайну, чего бы это мне ни стоило. Вы как-то связаны с оборотнями, но пока я не понял, как именно. Вы не сомневайтесь, я все узнаю и докажу. Еще на классном часе перед каникулами я понял, что вы с оборотнями заодно. Это ведь очень непедагогично — посылать своих учеников в лес на растерзание оборотням. Так что бойтесь и трепещите. Привет оборотням! — ядовито пожелал я на ее же манер и, сильно хлопнув дверью, вышел из класса. И сразу же приник глазом к замочной скважине.
Прокопьева взяла в руки вазу со стола и со всей силы разбила ее об пол. Она злилась. Значит, Лиличке есть что скрывать. Одно очко в мою пользу.
Это хорошо.
Не успел я сделать и двух шагов по коридору, как из кабинета выскочила взмыленная Прокопьева и схватила меня за руку.
— Это еще что за номера? — возмутился я.
— Постой, Шатров. Ты меня обвинил невесть в чем и сразу убежал. О каком звонке ты говоришь?
— Не делайте вид, что не понимаете, о чем речь… — сказал я не очень уверенно. Вдруг Прокопьева и в самом деле не имеет к оборотням никакого отношения и все мои подозрения не более чем бред? На мгновение я засомневался, а потом вспомнил и то, как она уговаривала нас пойти на пикник, и странный телефонный разговор на площади… Впрочем, аргументов маловато, но моим самым сильным аргументом была интуиция. Мне на нее еще грех жаловаться, и сейчас она работала, как никогда, активно, прямо-таки кричала мне, что географичка не так проста, как кажется с виду, и психологически надавить на нее стоило…
— Но я действительно не понимаю… — проговорила Прокопьева.
Я уже собирался процитировать ей все услышанные мной фразы, которые прочно засели у меня в мозгу, но вовремя одумался. Нельзя раскрывать все карты до конца, а уж тем более так тесно контактировать с подозреваемой. Поэтому я накинул на себя маску легкой вины и сказал:
— Извините, мне пора на урок…
И ушел.
Я говорил с нашей странной классной как можно более уверенным тоном, а в душе меня все же грызли сомнения. Я никак не мог от них избавиться, мучился-мучился и в конце концов решил так.
Все, что меня сейчас гложет, так или иначе связано с оборотнем. И совершенно очевидно, что сам разобраться во всем я не могу. Наступило время, когда мне пора прибегнуть к посторонней помощи. Помощи оборотня. Кто, как не он, может мне все объяснить?
Я не стану ждать, что оборотень снова вломится в мою комнату или повстречается мне в автобусе. Я сам приду к нему в лес и найду его логово. И тогда мы разберемся с ним, я получу ответы на все интересующие меня вопросы. Пусть даже ценой этого станет моя жизнь. Хотя я уверен, что все будет хорошо, — не зря же он оставлял меня в живых два раза. Оставит и в третий.
Вечером перед очередным полнолунием я находился дома один — мама работала в ночную смену.
— Принц, будь дома, — сказал я своему псу. — Я недолго. Надеюсь…
Принц заскулил и посмотрел на меня жалобными глазами.
— Будь дома. Тебе туда нельзя, — покачал я головой и закрыл дверь.
Улицы, как всегда, были безлюдны. Голые деревья, стволы которых чуть ли не до середины утопали в ковре из палых листьев, создавали унылую картину. В такое время года только сидеть бы дома да пить горячий чай, читая интересные книги, а не бродить по лесу в поисках оборотня…
На автобусе я доехал до конечной его остановки и еще примерно километр шел пешком до того места, где Алла высадила оборотня. Оглядевшись по сторонам, я перешел дорогу, поле и оказался в лесополосе. Кое-какие места здесь я знал, но в большей ее части не бывал никогда. Очень уж она широкая и густая. И я сомневаюсь, что милиция прочесала абсолютно весь лес в поисках Карины Зиминой. Какое-нибудь непрочесанное местечко да и осталось…
Я даже примерно не представлял, где можно встретиться с оборотнем, куда именно мне надо идти, чтобы его увидеть. Но одно я знал точно — надо идти в лес, надо искать, и я его обязательно найду. Или он меня почует. Странно, но как только я ступил на опушку лесополосы, то сразу почувствовал необычайную легкость. В голову пришла дикая мысль:
Я все шел и шел, надеясь, что оборотень выскочит из-за дерева и снова предстанет передо мной, как Сивка-Бурка перед Иваном-дураком из известной сказки. И тогда я спросил бы у него, что ему от меня понадобилось, зачем он два раза нападал на меня.
Я шел спонтанно, без определенного маршрута, но вскоре заметил: отчего-то, когда я останавливаюсь около какого-нибудь дерева, мне вдруг нестерпимо хочется свернуть направо или налево. Я иду туда, а через какое-то время возле какой-то другой точки желание повернуть в сторону одолевает меня снова. И я стал этому желанию подчиняться, посчитав, что мне помогает шестое чувство, проще говоря, интуиция. Ей я доверял всегда. Ведь по меньшей мере глупо утверждать, что главные в человеке — пять чувств: вкус, слух, зрение, обоняние и осязание. А еще есть интуиция! Правда, многие скептически усмехаются, когда кто-то говорит, что ему помог внутренний голос. И зря усмехаются. Он есть. И у самих этих скептиков, между прочим, внутренний голос тоже есть, вот только они к нему не прислушиваются… В общем, мой внутренний голос шептал мне, когда надо свернуть, а когда идти прямо.
Ступая по лесу, я включал прихваченный из дома фонарик, но, как только вспыхивал свет, внутренний голос замолкал, и на меня мгновенно наваливался страх. Мгновенно приходило понимание того, что я нахожусь в полнолуние в лесу и что зашел я довольно далеко… А вот когда я выключал фонарик, голос появлялся опять.
Неожиданно я обо что-то споткнулся. Упал, проехался носом по земле, усыпанной хвойными иголками. Тихо постанывая от боли, я поднялся на ноги и отряхнулся. Из носа текла теплая кровь, одежда на локтях и коленках разорвалась, а сами эти части тела саднили.