Вадим Сагайдачный – Стремительное падение (страница 17)

— И нельзя было его спасти?

— Я надеялся. Специально побежал за королевским магистром, поймал какую-то лекаршу, привел, но было уже поздно. И Трол, и Малор были мертвы.

Вот уж и, правда, глупейшая случайность. Зачем надо было приближаться? Проще было проткнуть Малора еще раз и тем с ним окончательно покончить. Теперь сожалеть было поздно.

От мамы вышел дядя. Иган Велни ушел по своим делам, а мне для будущей поездки предстояло выяснить всякие детали.

— Значит так… — на секунду задумавшись, произнес дядя. — Доберешься до Врат и сразу найди капитана стражей. Ни с кем другим не связывайся. Можешь ему сказать, что от меня и не представляться. За тысячу золотых он выдаст номер в постоялом дворе с накрытым столом и организует встречу с падшими.

— Я только не пойму, с падшими встречаются родственники и тут же воины их убивают за опыт. Как такое возможно?

— Все просто. С рассвета до захода солнца там мир, а ночью война. Кстати ночью лучше вообще не подходить к Вратам. Кидать камни через Врата — любимое занятие падших. Сил у них много. Иной раз такие громадные куски летят, рыцаря могут убить запросто. С падшими надо себя вести без опаски. Нельзя показать, что боишься. Встреча состоится днем, но это не значит, что они не нападут. Днем они тоже нападают. Так что следует держаться начеку. Если что-то пойдет не так, сразу уходи. По сделке расчет такой: чем важнее вопрос, тем больше скота они запросят. Максимальная ставка — десять быков. На большее не соглашайся. Просто откажись и всем видом покажи, что уходишь. Там у падших свои лидеры. Они каждый день играют кости на то, кто будет встречаться с людьми. Не договоришься с одним, на следующий день будет другой, — и тут дядя хватился, — а знаешь, наверное, я тоже поеду с тобой. Проветриться мне не помешает. Так мы точно все сделаем. Если Даниэль там, мы его обязательно найдем.

Был только рад его инициативе. Опытный спутник уже побывавший у Врат мне бы не помешал.

Вообще же, все эта эпопея с падшими меня просто поразила. Везде в книгах было сказано о них как о монстрах убивавших все живое на своем пути, что становясь падшими, люди теряли всякую человечность и превращались в нечто совершенно дикое и безумное. А тут выяснилось, что с ними вполне можно вести переговоры и о чем-то договариваться. Впрочем, во время встречи с падшими в день летнего солнцестояния я уже убедился, они не теряют самого важного — разумности. Среди них есть совсем подлецы и более менее вменяемые. Так что не сомневался, поговорить и договориться у нас получится.

В то же время в смерть Даниэля мне совершенно не верилось. Может быть потому что не хотелось верить. Но дядя прав, надо пробовать решить проблемы с разных сторон. Если есть возможность, надо к ней обязательно прибегнуть.

А еще я надеялся на встречу с отцом. Если он все-таки переродился в падшего я хотел спросить у него совета, ну и просто поговорить. У меня скопилось к нему столько вопросов. Во что он там мог превратиться думать не хотелось.

Интерлюдия 3

Блещущий золотом и роскошью громадный тронный зал с высокими сводами эхом разносил по необъятному пространству стук каблуков княгини Мари Гилберт. Она уверено шла к главному месту зала, где на возвышении, сидя на золотом троне, восседал король Равнин Тебрион Имрич.

С прямой осанкой, с гордым видом, возложив руки на подлокотники и тем, неестественно раздувшись, король терпеливо ждал, пока княгиня Скалистого Берега доберется до него, пройдя весь вытянутый в длину зал.

По правую руку от короля, чуть сгорбившись, стоял его консильери Теин Бур. Толстый, вечно с потным лицом и жирными волосами прилизанными набок, он всем видом вызывал отвращение. Вероятно зная о своем недостатке и в надежде хоть как-то располагать к себе, он старался всегда улыбаться и быть предельно вежливым. Эта искусственность, с годами превратившаяся в привычку. Она всеми чувствовалась и оттого вызывала к консильери еще большее отвращение. Но сейчас лицо Теина было каменным. Маленькие поросячьи глазки внимательно следили за княгиней. Он готовился к смертельной схватке. Конечно не в прямом смысле этого слова. Для высшей знати мараться не было необходимости. Поединки происходили иначе. Почти мирно. Зато исход мог привести, куда к большим жертвам, нежели если бы стороны взялись за мечи.

Два десятков королевских гвардейцев в легких позолоченных доспехах были рассредоточены вокруг короля. Их лица были безучастными. Кроме безопасности своего повелителя их более ничего не волновало.

Больше в огромном зале никого не было.

Рядом с княгиней, отставая на полшага, следовал Иган Велни. Он лихорадочно перебирал в мыслях поводы, вызвавшие у короля желание призвать Мари Гилберт.

— Не нравится мне все это. Теин что-то задумал, — тихо произнес консильери.

— Это и так было понятно. Я просто не пойму, зачем Тебриону понадобилось принимать нас не в кабинете, а в тронном зале. Чтобы покрасоваться на троне? Хорошо, не в короне, иначе бы пришлось давиться от смеха. Вот же дурень.

— Наверное, хочет взять с вас вассальную клятву. Других причин я не нахожу.

— Какая разница. Мог бы и в кабинете это сделать.

Перед возвышающейся частью зала один из гвардейцев встречал приближающихся к королю посетителей. Он указал рукой место в пяти метрах от ступенек, ведущих к трону, и отошел в сторону.

Только сейчас Мари пришло в голову мысль о том, как обращаться к Тебриону. До недавнего времени они были на «ты». Теперь же, учитывая и положение, и каким образом он принимал ее, о таком обращении не могло быть речи. В то же время полагающееся обращение «ваша светлость» она сочла неуместным. Просто потому, что Тебрион его не достоин. Равно как не достоин сидеть на троне, где он сейчас пребывает. Его место там, в далеком Пятигорье, откуда он недавно прибыл. Его возвышение — это случайность и не более.

Мари остановилась на указанном ей гвардейцем месте.

— Приветствую вас Тебрион, — выбрала княгиня наиболее нейтральный вариант и совсем немного изобразила поклон.

Сейчас, приблизившись к королю, Мари поймала неуверенность в его лице. Пусть Тебрион изображал позу, преисполненную величия, но он пока не вжился в роль короля, держался неуверенно, словно стесняясь своего нахождения на троне.

Также княгиня обратила внимание на острый прищуренный взгляд Теин Бура. Он походил на притаившегося зверька готового к нападению. Сомнений не оставалось, Теин что-то для нее приготовил. Что-то серьезное, увесистое. И потому он уже пребывал в ожидании скорой победы. Иначе бы он как обычно изображал мнимую доброжелательность и ехидную отвратительную улыбку.

Лишь княгиня подумала об улыбке Теина и она появилась на его лице. Он сделал шаг вперед.

— Напомню, княгиня. Перед вами ваш король. Король Равнины с-в-е-т-л-е-й-ш-и-й Тебрион Имрич, а не просто Тебрион.

От его слов княгиню передернуло, но она сочла своим долгом не передать ни волнения, ни нахлынувшей злости. Дабы быстро выйти из положения и покончить с глупой выходкой королевского консильери она прибегла к простому способу — небольшой лести:

— О да, конечно мы знаем, чьими вассалами мы являемся, — огрызнулась Мари консильери, а для короля изобразила улыбку. — Светлейший Тебрион, мои поздравления по поводу вашего восхождения. Я за вас была рада. Правда. Трон вам очень идет.

Мари снова изобразила легкий поклон. Тембрион удовлетворенно кивнул. Улыбка на лице Теина превратилась в кривую. Счет открылся не в его пользу.

Он повернулся к королю и всем видом дал понять, что пора начинать. Видимо, по замыслу обоих теперь король должен был начать о чем-то говорить, но тот не начинал.

Пауза затягивалась.

Теин слегка кивнул королю, словно заручившись его поддержкой, и повернулся к Мари. На лице появилась хитрая улыбка. Снова сделав шаг вперед, он заговорил:

— У нас сложилась не совсем понятная ситуация с вашим княжеством. Трол погиб, его наследник Даниэль так и не предстал перед королем. Он не дал вассальную клятву и исчез.

Мари попыталась что-то произнести, но консильери повысил голос и тем дал понять, что не закончил:

— Мы знаем, его нельзя признать мертвым, прежде чем истечет год. И все же, ситуация не очень понятная. Подобных прецедентов в мире не было. Ну, если не брать в пример Юг. У них там вечный бардак. Нас очень беспокоит ситуация в Скалистом Берегу. Нам не понятно, кто будет править у вас целый год, пока не вступит в наследство следующий наследник.

— Я княгиня-мать…

— Без претензий на власть! — подняв указательный палец вверх, уточнил Теин.

— А я и не претендую. На год или до тех пор, пока объявится Даниэль, я остаюсь ответственной за княжество.

— Прекрасно. Вот мы и подошли к самой сути, — Теин Бур оживился, всем видом показывая, что готов нанести сокрушительный удар. — Тогда вы, как ответственная за княжество, поясните нам ситуацию по Мелиссару. Дело в том, что когда назначенный королем наместник прибыл в город, то он не обнаружил золота. Казна оказалась буквально выпотрошена. В хранилище лежал жалкий миллион серебром и столько же медью. Когда он кинулся проверять зернохранилища, он обнаружил, что и там пусто. Вы не подскажите, куда все делась, а?

Княгиню бросило в холодный пот. С этой стороны удара она не ожидала. О зерне она узнала, когда к ней прибежал управляющий городом вместе со смотрителем зернохранилища и предъявили подписанное Реем распоряжение о запрете продажи зерна. Потом, после смерти мужа, Иган Велни рассказал, что Трол вывез из Мелиссара золото и зерно. Но она не придала значения событию. Тем более только прошли похороны. Ей было совершенно не до этого. А потом уже после нападения на морской караван, княгиня относилась к золоту и зерну Мелиссара как к собственности Скалистого Берега. Ей совершенно не могло прийти на ум, что из-за этого могут возникнуть какие-то осложнения.