Вадим Сагайдачный – Попытка (страница 48)

Шанс, который волей случая мне был дан, навряд ли выдастся еще когда-нибудь. Я никогда больше не узнаю и малой части того, что мне сейчас известно, не говоря о повторном обретении перстня. Войду я в клан и приму участие в их войне или сотру себе память и продолжу жить в игре, что мне это дает в итоге? Ответ до безобразия прост — ничего. Лишь пустая трата времени и только.

Видя мои размышления, Катерина не стала мне мешать. Сев за стол напротив меня, она ждала, пока я созрею в своем решении. Не стал ее томить:

— Значит, пусть будет так, и мы вместе покинем игру.

— Ну, наконец, ты решился, — обрадовалась Катерина и, покопавшись в одном из ящиков стола, достала сверток. — После получения уровня Мастера нам потребуется привести свои характеристики в порядок. Как чувствовала, что они понадобятся. Это твои фотографии детей из интерната. Воган Пирс распорядился, и нам пришлось их вернуть в исходное состояние.

— То есть как?! — моему возмущению не было предела. Я даже в мыслях не мог допустить, что можно было так поступить с больными детьми.

— Это уже неважно. Если мы, будучи двумя Мастерами, вылечим всех детей и зафиксируем показатель здоровья, новый глава клана уже не сможет их вернуть в прежнее состояние. Для этого понадобится сразу три Мастера. Так что перед уходом из игры мы сможем оставить доброе дело.

— Хоть это радует… А как быть с моей репутацией? Я покидаю игру обвиненным во всех тяжких грехах начиная от убийств до кучи изнасилований. Моими фотографиями увешен весь город!

— Ну, это не проблема. Пока Марик не назначил в городе временного наместника, это пока что в моей власти.

Пока Катерина названивала по телефону и раздавала указания по снятию с меня клейма преступника, я подошел к окну. Внизу народ активно суетился. Марик, как истинный полководец, стоял на месте и раздавал указания бойцам и посвященным. Те грузились в машины и разъезжались.

— Вот и все. Пара часов и все команды сверху дойдут до низа. К вечеру с тебя снимут все подозрения. Больше нам здесь делать нечего. Поедем?

— Куда?

— Не знаю, — пожала она плечами. — Если хочешь, поедем к тебе, чтобы напоследок ты побыл дома. Хоть я в этом городе и провела столько лет, но он для меня так и не стал родным. Мой прежний дом уже давно сравняли с землей. Там, наверное, камня на камне не осталось.

Когда мы покидали особняк, вокруг было непривычно безлюдно — посвященные и все охотники уже разъехались. Трое обычных мужиков в камуфляже стояли невдалеке кружком, болтая о чем-то меж собой. На площадке перед входом осталось два фирменных джипа. Мы сели в один из них. Быстро разогнавшись, Катерина поехала прочь от своего некогда дома, на прощание даже на него не взглянув.

Всю дорогу она молчала, да и мне нечего было сказать. Я никак не мог свыкнуться с мыслью, что еще немного, и вся эта жизнь для меня закончится. Я покину не только свой родной город, но и прежний мир навсегда, отчего алчно смотрел по сторонам, пытаясь запечатлеть напоследок эту реальность.

А тем временем, для всех в округе этот день был таким же, как все прежние. Кругом по тротуарам куда-то бежал народ, по дорогам спешили машины, да и сам город продолжал жить своей обыденной жизнью. Что-то строилось, улучшалось или разрушалось, чтобы на его месте построилось новое.

Когда мы въехали в мой родной двор, я почувствовал особый трепет. Здесь прошла вся моя жизнь с самого рождения. Все вокруг было не то, что знакомым, — родным. Никогда не задумывался, как мне это в действительности дорого. И лавочки в тени высоких деревьев, посаженных еще первыми жильцами дома, коими были мои родители, и спортплощадка с турниками, сделанными опять же силами жителей дома.

Катерина припарковала автомобиль на свободном месте и посмотрела на меня. Вероятно, в этот момент она почувствовала мою меланхолию. Я подождал, пока мимо нас пройдут соседи по дому, и вышел из машины. Подойдя к подъезду, я открыл дверь и…

— Как?! Тимофей?! Уже отсидел?! — изумилась Лошкина.

— Из тюрьмы сбежал! — изумилась вторая Лошкина.

Да откуда же вы на мою голову опять взялись?!

— Вышло небольшое недоразумение…

— Недоразумение?! Тимофей, да твоими фотографиями весь город обклеен!

— Ага! И в фас, и в профиль! — подтвердила вторая.

Тут до обеих, по-видимому, одновременно дошло, что меня не просто так ищут, а по подозрению в куче преступлений, и что я до жути опасен. Мигом побледнев, будто к ним сама смерть явилась, те ухватились за рты и принялись пятиться.

— Да я только от них! Задали пару вопросов и выпустили как невиновного… — попытался я хоть как-то оправдаться, но мои слова до них явно не доходили. Мозги оцепенели от страха и отказывались впитывать информацию, клубясь в порожденном фантазиями ужасе.

— Это правда. Тимофей оказался ни в чем не виновен, — вмешалась Катерина. — Поэтому все обвинения с него уже сняты. Он полностью реабилитирован и выпущен на свободу.

Вмешательство Катерины возымело действие, обе очнулись от сковавшего их ужаса.

— А как же это…

— Участковый!

— Да, участковый! Он в курсе?!

— А причем тут участковый?! Расследованиями особо опасных дел занимаются куда более важные органы, — продолжила Катерина, — и у них больше претензий к Тимофею нет.

— Важные органы… КГБ?.. — в один голос ахнули старушки.

— И они в том числе, — не моргнув глазом, говорила Катерина. — Всеми специальными органами Тимофею были заданы вопросы, и после этого с него были сняты обвинения.

— А кто же тогда преступник?! — снова в один голос вопросили старушки.

— Это была организованная группа преступников. К сожалению, все сбежали за границу. Но ничего, их и там скоро выловят.

Поняв, что обе старушки полностью поверили сказанному, Катерина глазами показала мне, мол, теперь все в порядке и можно уходить. Обойдя старушек, мы стали подниматься по ступенькам.

— Это же надо, Олигархи бегут из страны, теперь еще и преступники, тогда кто останется… — зашушукались Лошкины меж собой.

Дверь в мою квартиру оказалась заперта и опечатана. Сорвав бумажную бирку, я при помощи возможностей перстня открыл замок. Внутри оказался какой-то бедлам. Такое чувство, что по комнатам табун лошадей пронесся. Повсюду было раскидано все, что можно и нельзя. Из шкафов выгребли и тут же покидали на пол вещи и прочий находившийся там скарб. Он валялся вперемешку со всякой строительной трухой. В гостиной, на месте старой стены, превращенной мною в пыль, красовалась свежевыложенная кирпичная кладка.

— Похоже, не стоило сюда возвращаться… — первой нарушила молчание Катерина.

— Если покидать этот мир, то я хотел бы уйти отсюда. Пойдем на кухню, там вроде бы почище, заодно попьем чайку.

На кухне было не так загажено, но, тем не менее, бардак. Под ногами противно скрипели разлетевшиеся по квартире ошметки стены. Все, что находилось на полочках гарнитура, оказалось выпотрошено и скинуто в один угол. Упаковка с чаем была найдена именно в этой куче. Там же обнаружился и чайник. Пока я возился с приготовлением чая, Катерина стерла пыль со стола и стульев. Чайник закипел. Закинув в кружки пакетики с чаем, я залил их крутым кипятком. Погоняв ложечкой пакетик по чашкам, Катерина посмотрела на меня и таинственно улыбнулась.

— Я добавила в чай еще трав и остудила. Терпеть не могу пить кипяток.

— Сладкий. По-моему, это даже не сахар, а мед, — отпив, заметил я и поймал ее кивок.

— Так в чем секрет получения последнего уровня?

— Совсем забыл, нам же понадобятся младенцы. Наши души должны реально перейти в новые тела.

— А как же быть с душами младенцев?

— Необходимо, чтобы этот переход произошел в тот момент, когда младенец появляется на свет. Только с первым вздохом в него вселяется душа. Понадобится ее опередить.

— Выходит, нам нужны еще две женщины на сносях… Да уж…

— Закрытый Мастер говорил, что можно сделать этот переход и со взрослым человеком, но есть опасность, если что-то пойдет не так, то можно попасть в отстойник.

— А что, если мы перейдем друг в друга?!

— Ты в меня, а я в тебя?

— Да! Ведь мы оба не против поменяться телами.

— А если что-то пойдет не так?

— Тогда мы вернемся обратно в свои тела. Ты сам посуди, или мы сейчас уже сможем все это здесь проделать, или еще незнамо сколько времени уйдет на поиски рожениц. Да и к тому же меня, честно говоря, коробят все эти манипуляции с младенцами. Давай хотя бы попробуем, а?

Наконец, я услышал от Катерины то, что хотел услышать изначально. Ее предложение мне понравилось.

— Хорошо, давай.

Катерина отставила кружку с чаем и достала из свертка фотографии детей. Я запросил свои характеристики в части греховности. Все пункты были на своих местах под 0 % кроме двух. Если с чародейством в 1 % было все понятно, то откуда у меня добавились 2 % по ереси, я ума не мог приложить.

— Что у тебя с параметрами? У меня, как обычно, один процент по чародейству.

— А у меня ересь откуда-то взялась.

— Ну, правильно, ты ведь, впитав в себя богохульные мысли закрытого Мастера, столько об этом думал и еще смел вслух об этом рассуждать при посвященных. Создатели такого не приветствуют.

— Можно подумать, они прямо-таки ангелочки…

— Так, все, хватит рассуждать на эту тему, а то ересь поднимется еще выше.

Нам было достаточно исцелить пятерых детей, чтобы наши характеристики дошли до идеальных. Как только было все готово, Катерина взяла меня за руки и закрыла глаза. Я последовал ее примеру.